Р!
23 АВГУСТА 2019
21 августа 2019
Новости Иркутска

Иркутская феминистка: Козлы - хорошие животные, а мужчины – не очень

Иркутские феминистки пару лет назад к 8 марта устраивали акцию против насилия на улице Урицкого. Что с ними теперь, и как они ведут свою борьбу (а может уже и победили), мне было неизвестно. На поиски иркутского феминистического сообщества я отправилась в социальные сети и договорилась об интервью с Лилией – администратором фемпаблика «Женская солидарность. Иркутск».

Лицо иркутского феминизма

Передо мной в обычном свитере и джинсах сидит миловидная девушка с обаятельной улыбкой, ей 25 лет. У неё аккуратно лежат волосы, а на лице нет ни следа косметики.

— Как получилось, что вы создали группу в социальных сетях?

— Мне помогли. Изначально я видела проблему в обществе, и я не знала, как подействовать на явления очень неприятные, а потом я познакомилась с анархистами, которые мне очень понравились. Я себя тоже отношу больше к анархистам, чем к социалистам, коммунистам. Там была одна девушка, и у неё возникла идея создать общество феминисток в Иркутске, для этого нужно было хотя бы элементарно сделать группу «ВКонтакте».

 — Какие проблемы, требующие консолидации женщин, вы обнаружили?

— Я видела объективацию женщин, культуру изнасилования. Вам приятно это слушать или нет? Темы-то такие. Мальчики думают, что имеют право на женское тело.

— Расскажите об объективации, что в этом страшного?

— Женщины вынуждены ухаживать за собой, надевать каблуки и прочее, потому что так у них больше шансов получить жизненные блага, они так приспосабливаются. Вам принципиально ломать преграду, если есть лазейка пройти мимо? Нет. А кто эту лазейку сделал? А продажа товаров при помощи обнажённого женского тела без её личности? На обнажённую грудь напяливают гамбургеры и продают их. Там лицо обрезано — это объективация. Это уже не человек, а труп какой-то с булочками на частях тела. Мы не видим её лица, мы не видим, что она испытывает.

— А как с этим бороться?

— Ну у нас это работает, у нас запрещено оскорблять личность человека, но никто не считает это за оскорбление. Меня как девушку оскорбляет, что какую-то другую девушку, такую же как я, используют в качестве объекта. Где закон действует? Он не действует.

— Вы сами с этим сталкивались на личном опыте?

— Я росла в ламповой домашней атмосфере и лично с этим не сталкивалась. Я видела это в новостях, я видела, как парни с девушками на улице обращаются, ко мне тоже иногда приставали навязчиво на улице, но я не думала, что это так массово, думала, что это единицы какие-то, которые могут подойти и лапать за задницу незнакомую девушку. Но оказалось, что таких очень много. Я сознательно произнесла слово «феминизм» в 17 лет, я поняла, что это слово – часть меня.

— Какие ещё есть проблемы у женщин в России на ваш взгляд?

— Наша религия очень сильно ущемляет женщин. Например, вера в то, что мы из ребра мужчины сделаны, что мужчина подобен богу, а женщина — его обслуга. Люди в это верят и применяют в жизни. Они заводят жену и совершают по отношению к ней репродуктивное насилие или заставляют девушку делать аборт, когда она хочет родить ребёнка. В тюрьмах мужчины насилуют мужчин, потому что те женственны. Почему у нас гомофобия так яростно выражена? Другие мужчины думают, что геи – это мужчины — предатели. Они похожи на женщин, то есть женщиной быть стыдно. Чтобы оскорбить мужчину, надо назвать его женщиной.

— Есть ли какие-то специфические проблемы у женщин Иркутска или Сибири?

— Я наблюдаю у наших иркутских женщин игнорирование проблемы. Этих девушек абсолютно всё устраивает. Их устраивает наличие проституции, объективация, они не видят в этом проблемы. Подумаешь, девушку не взяли на работу, это потому что она слабая или неумная, а не потому что она просто женщина.

— Вы собираетесь где-то сообществом, акции устраиваете?

— Я бы очень хотела сказать, что да, мы отдельное комьюнити, что-то устраиваем, но нет. Мы собираемся в беседе «ВКонтакте», нас всего человек 15, очень редко куда-то выбираемся, потому что у всех то учёба, то работа, то просто времени нет. К сожалению, активность идёт только в интернете через распространение информации и общение.

— А какие девушки у вас?

— Много разных девушек от 17 до 30 лет, в основном имеют высшее образование, у многих образование в процессе. Эти девушки давно пришли к феминизму, то есть это не щёлкнуло от нечего делать. Из-за загруженности мы очень редко что-то постим и примерно раз в три месяца собираемся.

— Это полноценная общественная организация или узкий круг подруг?

— Мы принимаем любых девушек, кто попросится. Это посиделки в узком кругу девушек, мы делимся новостями и расходимся, а потом каждая из нас каким-то образом может помочь. У нас есть геолог, которая работает в НИИ, есть будущий преподаватель немецкого языка и есть крутая девушка, будущая философ, работающая официанткой.

— Кем вы сейчас работаете?

— Я не работаю, из-за депрессии бросила учёбу. Меня содержат родители. Сейчас вот думаю пойти в психоневрологическую больницу: «мусолишься» там месяц — и тебя выпускают с огромным количеством таблеток. Вы удивитесь, но там самое приятное и самое здоровое сообщество. Там все знают, что у них проблемы и уважительно относятся друг к другу.

— Есть ли у вас в сообществе мужчины, которые разделяют ваши взгляды?

— У нас man-инклюзивное сообщество. Если парни хотят помогать, они должны с нами связаться, и мы решим, примем мы помощь, или нет. В чатик мужчина не попадёт, потому что девушки не будут чувствовать себя в безопасности и не смогут делиться своими эмоциями. Если мы захотим, то можем встретиться с ним отдельно.

— Вы с какими-то организациями в Иркутске и в регионах страны взаимодействуете?

— Нет. Мы слишком маленькие и несобранные. Мы поддерживаем различные акции и флэшмобы в интернете.

— Какие мероприятия вы уже сделали?

— Я могу рассказать о том, что мы хотели сделать, но не сделали. Мы хотели устроить феминистский лагерь на Байкале, но нам грант не дали. Потом мы чуть не устроили квир-лагерь (квир (англ. queer) — собирательный термин, используемый для обозначения сексуальных и гендерных меньшинств, не соответствующих гетеросексуальной или цисгендерной идентичности — ред.) на Байкале, но денег нам опять-таки не дали, это было в позапрошлом году. У нас много проектов, которые мы отправляли для грантовой поддержки, но не выиграли.

— А что планируете делать?

— Мы хотим вытаскивать девушек из проституции, приходить в «сауны», которые расположены в частных домах. Там нет саун, все это понимают. И, не знаю, как вытаскивать оттуда девушек. Я не понимаю, как полиция может не знать об этом, или они знают и имеют денежки с этой организации.

— Что за сауны?

— Я ехала на работу и увидела сауну в частном доме, там во дворе ходили девушки в халатах с синяками. Я позвонила в полицию, они сказали, что ничего не могут сделать.

— У вас уже есть какие-то инструменты, которые помогут это сделать?

— Нет. У меня лично есть идеи и желания, но я не знаю, куда их направить.

Мой феминизм — это не цель, и даже не средство

— Что такое феминизм для вас?

— Это когда девушка поддерживает другую девушку. Это идеология взаимоподдержки женщин.

— А к какому течению феминизма вы себя относите?

— У нас много разных феминисток, начиная от трансфеминизма и заканчивая радикальным. Я радикальная феминистка, но не до сепаратизма. Если надо выбрать между мужчиной и женщиной, я выберу женщину, не пользоваться услугами мужчин, допустим. Фемпоселения это круто, я б пожила там в качестве эксперимента. Я мечтаю уничтожить патриархат, а не мужчин.

— Я думала, что радикальные феминистки хотят в перспективе построить мир без мужчин и размножаться с помощью медицинских технологий.

— Хм. Да, было бы здорово, мужчины тогда вымрут. Может быть, это ход эволюции. Было бы круто пожить в мире, где тебя не насилуют, и ты можешь свободно гулять ночью, милый женский мир.

— А как же женские тюрьмы, где тоже развиты практики насилия, а мужчин там нет?

— А зачем они это делают? Это девушки, которые воспитывались в патриархальной среде. Они травмированы патриархатом.

— Феминизм для вас — это цель или образ жизни?

— Я не могу сказать, что феминизм для меня — это образ жизни. У меня есть цель, и она феминистична, но меня привлекает анархизм. Феминизм — это часть анархизма. Анархизм без феминизма не анархизм вообще, потому что это движение за стирание любой иерархии. А ещё я надеюсь, что откажусь когда-нибудь от мяса и стану веганкой.

— А анархисты делают какие-то мероприятия в Иркутске?

— Анархистов много, они поддерживают феминизм, но не все, а мы поддерживаем очень много их проектов. У них более развитое комьюнити, они устраивают акции и много того, о чём я не могу сейчас говорить, потому что это незаконно. А феминистки – очень бедные девушки, которые либо не работают, либо вкалывают на учёбе, я не знаю, как они вообще выживают. Они не могут забить на учёбу и прийти на акцию, или посвятить два или три часа в сутки на ретушь фотографий, создания группы, поиск журналистов. У нас нет таких активистов и финансирования нет.

— Вы сталкивались с агрессией из-за своих убеждений?

— Да, у меня был хороший знакомый, он начал травить меня в интернете, говоря, что такие вот у нас феминистки, сидят на шее у родителей и психически больные. Он писал это и нашим общим знакомым, и в группах. Но угроз в адрес сообщества у нас не было, отдельным девочкам пишут угрозы и присылают фото своих гениталий. Фактически сейчас в Иркутске быть феминисткой не опасно, если не считать редкие выпады в соцсетях.

— Как вы относитесь к феминитивам?

— Очень положительно, мне нравится оставлять себя в разговоре. Но не все девочки разделяют моё мнение, есть те, кто блюдут старый русский язык. Мы спорим друг с другом, большинство за феминитивы, угнетённое меньшинство – против. Поэтому в своих статейках мы впихиваем феминитивы по максимуму, куда возможно.

— Вам не кажется, что феминитивы наоборот подчёркивают разницу между мужчиной и женщиной?

— Есть такое мнение, но я его не придерживаюсь. Мне кажется, чем разнообразнее русский язык, тем он красивей. Моя знакомая, она раньше была мужчиной, она говорит, что феминитивы помогают вычёркивать из её сознания маскулинность.

— А скажите, у нас в Иркутске, есть квир-сообщество?

— Нету, пытались создать, но не сложилось. Я не видела, чтобы они собирались и вели какие-то активности, квир-сообщество играет в мафию по ночам. Их больше, чем феминисток.

Блиц — опрос от читателей

Перед интервью я в своём Instagram собрала вопросы, которые люди хотели бы задать Лилии. Она поведала о том, как заобъективировала сама себя, за что она любит своего парня и о врагах феминизма.

— У вас есть молодой человек?

— О боже. Да есть. Но вместе мы не живём.

— Кто платит в кафе на свидании?

— Делим счёт пополам.

— А на личную жизнь ваши взгляды оказывают влияние?

— Да.

— Как? Можете привести пример? Он патриархальных взглядов?

— Он говорит, что нет. Он поддерживает меня. Но я этому не верю, конечно, он патриархальных взглядов.

— И вас это не смущает?

— Я гетеросексуальная женщина, у меня есть потребности. Он не проявляет насилия, он не доминирует.

— У вас есть разногласия? Какие?

— Есть разногласия. Он смотрит порно. Я считаю, что порно — это зло, но он продолжает это делать. Я не могу на это повлиять, он никого не убивает и пока не насилует.

— Есть ли негативное отношение в вашем сообществе к девушкам, у которых есть парни?

— У меня было такое негативное отношение в одной девушке-феминистке. Но я была не права.

— А вот истории из женских пабликов, что «мой не такой», они у вас в сообществе есть?

— Мой — такой. Я не говорю, что мой не такой. Нет, мой — такой.

— Есть ли у вас внутреннее противоречие в том, что вы против патриархата, но у вас парень с патриархальными взглядами?

— Это он патриархальный, а не я. Я же люблю не его патриархат, я люблю его член. Я же не из-за патриархата с ним.

— А вам не кажется, что вы сейчас объективируете?

— Эта личность травмирована патриархатом. Его же не заставлять совершать какие-то внутренние подвиги, допустим, отказаться от того же порно. Мне не нравится, что человек смотрит порно и дрочит на это. Я за это его должна любить? Мне он нравится по другим причинам… и член там присутствует.

— То есть присутствует отношение в первую очередь как к личности, а не как к сексуальному объекту?

— Присутствует, к сожалению. Но я хотела бы избавиться от этого и переключаться на мужчин, как они на нас.

— Нужно ли разделять труд на мужской и женский или нет?

— Не нужно. Я могу работать в шахте, если меня возьмут и отправят туда. Я работала на такой работе, там гайки огромные ключом откручивать нужно было, это легко. У нас девушки работают и в хосписах, там нужно переворачивать 90-килограммовых мужиков, и платят им меньше, чем там, где используется техника для поднятия тяжестей.

— Делаете ли вы депиляцию?

— Нет, я бодипозитивна. Я принимаю себя такой, какая есть. Всё наше сообщество разделяет бодипозитив. Я могу сказать из личного опыта, что начала брить ноги — не депелировать — мне самой стало стыдно, что я вышла с такими ногами. Хотя никто не обращал внимания, даже взгляд не падал. Я сама себя заобъективировала и сдалась.

— «Все мужики – козлы» согласны?

— Нет, козлы — хорошие животные, а мужчины – не очень.

— Все ли феминистки имеют лесбийские наклонности?

— Нет, у нас есть представительницы разных сексуальных ориентаций. Но лесбиянке проще прийти к феминизму, чем гетеросексуалке.

— Как вы справляетесь с ручным трудом без мужчин?

— Я сама могу забить гвоздь и починить розетку, если не могу, то прошу подруг, если и они не могут, – вызываю мастера.

— Кормление грудью в общественных местах: за или против?

— За. Но если это кормление грудью взрослого мужика, то против.

— Что должно измениться в обществе, чтобы мы пришли к феминизму?

— Сейчас большинство людей говорят открыто, что девушки — это тоже люди с чувствами и нельзя нарушать их телесность, но остальные продолжают это делать. Что делать дальше, я не знаю. Сейчас мы сидим, а в какой-то квартире насилуют девушку. А я ничего не могу с этим поделать.

— Кто, на ваш взгляд, является врагом феминизма?

— Самый страшный враг феминизма — это повседневность и обыденность насилия. Оно настолько обычно, что никто его не видит. Подумаешь, я купила туфли на каблуках. Мы — девушки — сами себя насилуем в том числе, чтобы нас приняли в этом обществе, мы должны каждый день испытывать боль. Я одевала каблуки, и у меня больные ноги и спина. Я не видела в этом ничего страшного. Да, действительно мне открывались многие двери с помощью шпилек. Мы смотрим на девушек с точки зрения красиво или нет, а не комфортно или нет. Мы не думаем о них, как о живых существах.

В интервью внесены правки — более подробно дана расшифровка ответов в блиц-опросе.

5 отзывов

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

Добавить
  • Отзывы
  • Правила
Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

все это конечно имеет место быть, но девушка явно не понимает для чего она это все начала. тянет это на юношеский максимализм. и зачем тогда у нее молодой человек, для члена? хотелось бы мне посмотреть на него. 

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Феминизм для некрасивых

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Жаль, лайк не поставить)

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Господи, вот это бред. Особенно "понравилась" часть про содержание родителями и намерение "помусолиться" в ПНД. А вот часть про то, что хотели, но не смогли, потому что "денежек не дали" вызвала у меня гомерический хохот. Одно радует, что они не очень активные, а скорее даже полностью пассивные, и не занимаются активным навязыванием своих взглядов.

Модерация
Комментарий заминусован посетителями. (показать)

Невозможно заставить водопад течь вверх, если условия сложились таким образом, что в обществе мужчина начал доминировать ещё в пещерах, продолжая тысячи лет это делать, то врятли женские домыслы которым и 100 лет нет могут этому помешать, тем более все зависит от частных случаев, у жаны дарк были яйца, и она всем их показала, хотя в те времена бабу могли сжечь просто за зелёные глаза, её вот сожгли за идею, так что это действительно трёп не о чем, сча просто век меньшинств, защищают всех, юродивых, геев, трансов, российское кино, короче женщины вы супер, когда не загоняетесь, всем любви и секса. 

ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ