Р!
08 ДЕКАБРЯ 2021
07 декабря 2021
06 декабря 2021

«Когда я избрался, из Братска уехали 20 семей, кто не хотел жить по закону»

В 2019 году Сергей Серебренников в третий раз стал мэром Братска после нескольких лет откровенного конфликта с тогдашним губернатором региона, коммунистом Сергеем Левченко. Он выделялся ещё и тем, что в открытую критиковал действия минфина и председателя правительства, а также выдвигал свои предложения по перераспределению доходов бюджета региона. В интервью «ИрСити» Серебренников рассказал, что первый раз стал мэром Братска для того, чтобы сделать «революцию» в городе, в чём был неправ Левченко и почему после смены власти в области от него не слышно предложений по бюджету.

Биография

Сергей Серебренников родился 1 февраля 1962 года в Аларском районе. С 1988-го по 2005 год проходил службу в органах ФСБ России, имеет звание полковника ФСБ России.

В 2005 году избран мэром города Братска, набрав более 66% голосов. В октябре 2009-го переизбрался на второй срок, получив более 77% голосов избирателей. Покинул пост по собственному желанию ради назначения в январе 2010 года на должность вице-мэра — председателя комитета жилищно-коммунального хозяйства города Иркутска, в марте баллотировался на пост мэра областного центра, но проиграл выдвинутому КПРФ Виктору Кондрашову.

В мае того же года назначен вице-губернатором Иркутской области. С 2010 года до июля 2012-го руководил администрацией Усть-Ордынского бурятского округа. В декабре 2013-го назначен заместителем губернатора Иркутской области Сергея Ерощенко. В сентябре 2014 года вновь избран мэром города Братска от «Единой России», набрав 57,44%. В выборах 2019 года участвовал в качестве самовыдвиженца при официальной поддержке «Единой России», набрал 43,4%.

«Нас поделили на территории, где победил Ерощенко и где Левченко»

— Если бы у вас была сейчас возможность по щелчку пальцев, без денег, без усилий что-то поправить в Братске глобально, что изменило бы жизнь, вы бы что сделали?

— Я хочу сделать в городе благоустройство. Федеральная программа «Чистый воздух» идёт, а с благоустройством большие проблемы. Я хочу, чтобы все улицы были в новом асфальте и освещены, чтобы были тротуары, лавочки, малые формы для ребятишек, ходили нормально новые троллейбусы и автобусы. Тогда свою задачу в Братске я буду считать выполненной.

— А до конца вашего срока реально как-то ситуацию поправить?

— Вы знаете, буксует проект федеральный «Чистый воздух». По разным причинам. Первый год не была готова нормативная база на федеральном уровне. Мы не получили ни рубля. Второй год деньги немножко пошли, а третий год — год пандемии, и все деньги из программы были секвестированы в резервный фонд правительства.

Я надеюсь, что программу продлят. Мы же должны достигнуть целевого показателя в 20%, но мы его не достигнем без газификации.

Кстати, губернатор Левченко этого не понимал. Мы же ещё при нём попали в федеральную программу, за неё вообще-то перед федеральным центром ответственен губернатор и правительство. А в правительстве Левченко даже не был назначен куратор.

Губернатор Игорь Кобзев съездил в «Газпром», в Минприроды. Он там за город Братск бьётся везде. Мы пишем письма, аргументируем, доказываем. Я думаю, что двойной тягой мы сможем реализовать программу. 15 миллиардов рублей мы должны получить.

Что касается газификации, нам нужна труба от месторождения с правого берега на левый, а «Газпром» не хочет строить. Он же привык к мегапроектам, а здесь — через ГЭС и 60 километров до центральной части. ТЭЦ-7 по ходу трубы должна перейти на газ, но трубы нет, газа нет, и это всё пока только разговоры.

— Вы уже работаете четвёртый срок. К его концу вы хотите, чтобы Братск что?

— Я хочу, чтобы Братск и братчане жили в комфортном, благоустроенном и чистом городе, и с хорошими ощущениями смотрели в будущее. Мы впервые за прошлый год к миграции плюсом 300 человек дали, то есть люди стали оставаться в городе. Обычно 1,5-2 тысячи было в минусе. Так что мы даже прирастём, хотя бы на 300 человек. У нас рождаемость стабильная, и миграционный поток снизился.

— Вы говорите, что рождаемость стабильная, а с братским перинатальным центром вопрос так и не решён до конца.

— Да, этот вопрос не решён. Наш проект в 2019 году поддержала бывший министр здравоохранения России Вероника Скворцова, сказала, что будем строить. Был разработан проект, согласован с Минздравом региона, истрачены деньги… Чего стоило мне это сделать… А потом признали, что проект большой и нерентабельный, что сегодня всё должно быть окупаемо, по крайней мере стремиться к этому.

Поэтому нашли другое решение, которым, в принципе, довольны. В последний визит Игоря Ивановича мы были на перинатальном центре и приняли решение построить ещё один новый корпус, соединить его переходами с женской консультацией и стационаром, а действующие корпуса капитально отремонтировать. Сегодня идёт работа над тем, чтобы заняться проектом. Нужно 16 миллионов. Игорь Иванович нам пообещал эти деньги. Так что или это будут деньги областного бюджета, или мы получим их в рамках социального партнёрства.

Впервые о строительстве межрайонного перинатального центра в Братске было заявлено в 2014 году. Предполагалось, что он должен был обслуживать жителей Братска, а также Братского, Усть-Илимского, Нижнеилимского и Чунского районов. В 2016-м мэрия Братска отложила строительство из-за недостатка средств и обратилась к областному правительству за помощью, получила отказ. В 2017-м тогдашний министр здравоохранения Олег Ярошенко заявил о планах по строительству центра в 2019-м.

В 2018 году был объявлен аукцион на проектирование перинатального центра. Но проект не устроил Минздрав России, потому что стоимость строительства составляла 4-5 миллиардов рублей. Ведомство предложило сделать типовой проект. В сентябре 2020 года Игорь Кобзев уточнял, что проект планировалось скорректировать до конца года так, чтобы стоимость строительства не превышала 3 миллиардов.

Я должен сказать, что по итогам визита губернатора в Братск впервые родился протокол поручений, в котором у нас 12 пунктов и в каждом – решение проблемы, которые давно тревожат город. Над которыми мы бились, в каждом пункте есть срок исполнения и ответственные.

Могу вам сказать, поскольку я давно уже живу и работаю в Братске, что помню такой подход у губернатора Тишанина. Я тогда был молодым мэром, это 2005—2006 год, он приехал в Братск и увёз с собой протокол поручений из 20 пунктов. И каждый пункт был на жесточайшем контроле, и всё делалось для того, чтобы эти пункты были выполнены.

— И их выполнили потом?

— Да. И сегодня я рад, что у Игоря Ивановича тоже системный подход и все наши проблемы завели в эти поручения.

— В чём была история непростых отношений с Сергеем Георгиевичем Левченко? Я посмотрела интервью 2015 года после выборов губернатора, вы в них с надеждой говорили, что будут конструктивные отношения, но, судя по всему, уже в 2016-м они испортились.

— Они не испортились. Понимаете: мы действительно думали, что сможем выстроить нормальную работу. Как может быть губернатор без города Братска? А посетить город один раз и игнорировать всё, что здесь делается…

Где-то через месяц после избрания губернатор Левченко нас с председателем Думы пригласил на встречу. Мы запаслись бумагами, письмами, расчётами, но всё закончилось на вопросах о том, какие проблемы в городе есть.

Я был готов к сотрудничеству, но нас, к сожалению, поделили на те территории, где победил Ерощенко и где победил Левченко. Я член политической партии «Единая Россия». Я, конечно, работал на команду Ерощенко.

Надо было губернатору Левченко собрать мэров и сказать по-простому: «Мужики, всё, выборы состоялись, забываем эту тему, начинаем работать». Он так не сделал.

Конечно, много для неконструктивной работы делал его ближайший соратник и правая рука Дмитрий Чернышов. Я был у него один раз в кабинете, и на этом все наши контакты были прекращены. Я искренне сожалел. Но приходилось выживать, выживать в условиях опалы, оппозиции.

Когда я избрался в 2014-м, была в работе программа переселения из ветхого и аварийного жилья. До её окончания оставалось 2 года и было очень много проблем. Их мне не то что помогали решать, их усугубляли. Делали всё, чтобы я программу не выполнил. Седые волосы на моей голове в том числе оттуда.

Программа была рассчитана на четыре этапа, нам нужно было построить 150 тысяч квадратных метров, 69 домов, и на последние этапы — 2015—2017 годы — выпало более 100 тысяч квадратных метров. Мы столкнулись с тем, что цена квадрата маленькая, и ни один крупный застройщик Иркутской области на эти объекты не зашёл. Мы начинали с цены 31 тысяча за квадратный метр, потом стала 33, потом, по-моему, 35. Всё равно строители оказались в убытке.

У нас кто только ни был — и Константин Цицин, и Сергей Степашин. Как-то правительство Левченко развернуло тему так, что виноват только мэр Братска в том, что цены маленькие, в том что ни один подрядчик не вытянул и обанкротился.

Братск должен был завершить переселение из ветхого и аварийного жилья к 1 сентября 2017 года, но оказался в числе муниципалитетов, которые сорвали программу. Сначала срок сдвинули на конец 2017-го, затем на август 2018-го и конец 2018 года.

В частности, работу Братска в этом направлении критиковал в 2016 году губернатор Сергей Левченко и тогдашний министр строительства Светлана Свиркина, а Руслан Болотов, который в 2017 году находился в должности зампреда правительства региона, вообще заявлял, что город «ни хрена не сделал» для выполнения программы. Степашин и Цицин приезжали в Братск в 2017-м и 2018 году, чтобы проверить ход работ.

Но в итоге мы построили 69 домов, переселили людей из 528 ветхих. 528! Это 4 тысячи квартир, почти 10 тысяч жителей. Это очень серьёзные результаты. Братск был в той программе самым крупным участником по России.

За весь период Братск потратил около миллиарда рублей на софинансирование, потому что расселяли маленькие квартирки, старое жильё — 13 квадратных метров, мне сказали — доплачивайте из своего бюджета до норматива. Хотя мы могли бы этот миллиарда направить на какие-то другие городские проблемы.

Осталась единственная проблема с благоустройством, потому что дома вводились в большой спешке, нам нужно было закрыть стройки. Благоустройство проводилось в холода, в минусовые температуры. Сегодня всё это требует ремонта по гарантийным обязательствам, а исполнять некому — фирмы обанкрочены.

Мы сейчас в судах и видим от жителей критику, что что-то не сделано. Своими силами мы не можем всё закрыть. По мере наших возможностей устраняем какие-то недоделки, судимся с фирмами. Но, знаете, можно судиться годами. Это не продуктивно всё, неправильно, не по-государственному.

«Сколько денег — столько песен»

— Сергей Васильевич, в 2018—2019 году, при губернаторе Иркутской области Сергее Левченко, вы очень ярко выступали и много говорили о перераспределении доходов областного бюджета. У вас было предложение по транспортному налогу, вы поддерживали мэра Ангарска Сергея Петрова по  перераспределению НДФЛ. После того, как в регионе сменилась власть, таких предложений не стало. Почему?

— Предложения есть и мы вместе с мэрами городов озвучиваем их на Ассоциации муниципальных образований Иркутской области, рабочих встречах в правительстве. Просто вы их не слышите. Всё то, что мы говорили, остаётся в силе. Губернатор как человек новый попросил время, чтобы разобраться. Конечно, надо дать ему возможность получше узнать Иркутскую область, экономический потенциал, вникнуть в бюджетные процессы.

Почему я стал меньше говорить об этом? Потому что мы добились в этом году возвращения 100% экологических платежей. Этот вопрос мы начали поднимать в прошлом году вместе с городскими депутатами и председателем Думы Братска Ларисой Павловой.

В 2021 году экологические платежи составляют 583 миллиона. Это приличная цифра. Казалось бы, можно и радоваться, но с чем я не соглашаюсь, так это с тем, что эти деньги приходят в бюджет «неокрашенные». И минфин считает, что на эту же сумму нам надо урезать дотации и субсидии. Я говорил об этом на регсовете в Иркутске.

Естественно, вместо того, чтобы проводить экологические мероприятия, мы вынуждены эти деньги направлять на заработную плату бюджетников, на первоочередные нужды. Поэтому мы выдвинули инициативу о создании целевых экологических фондов по аналогии с дорожными, чтобы эти 583 миллиона попадали туда.

Для этого нужно поменять федеральное законодательство. Прописать, что такое экофонды, как они создаются, какие деньги туда аккумулируются и на какие цели идут. Тогда плата за негативное воздействие на окружающую среду будет уходить по назначению и не будет засчитываться в субсидии.

— И в каких городах они создаются, я правильно понимаю?

— Законодательно нет нужды это прописывать. Тут такой принцип: у нас есть предприятия с опасным производственным циклом. Они обязаны вносить плату за негативное воздействие на окружающую среду. Эти деньги идут в экофонды. В тех муниципалитетах, где нет предприятий-загрязнителей, просто не будет плательщиков. Участников экоплатежей определяет законодатель.

Нас поддержал профильный комитет законодательного собрания региона, ассоциация муниципальных образований, Союз городов Заполярья и Крайнего Севера, куда Братск входит больше 20 лет. Сегодня Ларису Павлову пригласили выступить на заседании Общественной палаты при президенте. Я думаю, что следующим шагом будет законодательная инициатива, и экофонды будут созданы.

— Мэры и муниципальные чиновники разных городов говорят, что одна из проблем муниципальных бюджетов в том, что не хватает денег на содержание новых скверов, общественных пространств…

— Вы абсолютно правы. Такая проблема есть. Но с учётом некоторого опыта управления в муниципалитете, я убеждён, вопрос ещё и в том, что у нас должны быть бюджеты развития, хоть немножко.

Деньги на заработную плату, содержание муниципальных учреждений — это всё нормально, но мы скоро перейдём на сметное финансирование, а нам нужны бюджеты развития, чтобы мы поддерживали культуру и спорт, чтобы артисты Братского драматического театра выезжали на гастроли, а спортсмены имели экипировку и могли участвовать в соревнованиях различного уровня.

Если говорить о содержании — да, мы сегодня участники федерального проекта «Формирование комфортной городской среды». В год делаем одну-две общественные территории для отдыха горожан. Конечно, их нужно тут же ставить на баланс, закладывать финансирование на электроэнергию и воду (если, например, есть фонтан), на уборку территории и зимой, и летом. Поэтому, конечно, такая закономерность появилась: чем больше мы благоустраиваем, тем больше расходов на содержание.

Сейчас во время предвыборной кампании у нас была возможность посмотреть социологию, в том числе по проблематике, которая больше всего волнует братчан. Экология стоит где-то на пятом-шестом месте, потому что мы и предприятия очень системно работали в этом направлении долгие годы. Разработали и организовали исполнение нескольких муниципальных экологических программ.

А на первом месте — ЖКХ. Жители сегодня хотят жить в благоустроенном городе. Запросы у братчан выше, чем у жителей других территорий. Знаете почему?

— Почему?

— Они работают на крупнейших предприятиях мирового уровня, где применяются современные методы организации труда и современное оборудование. Братчане выходят с предприятий и им, конечно же, хочется, чтобы город был более комфортным.

Что мы делаем? Во времена губернатора Левченко мы заменили 600 светильников, поставили 10 новых — в стекле — автобусных остановок, купили 20 новых автобусов. И мне из правительства Левченко пришло письмо: вы неэффективно используете бюджетные деньги, вы могли бы эти средства направить на заработную плату, а вы сделали то-то и то-то, а теперь просите деньги. Понимаете, какая психология — только обеспечить заработную плату, а всё остальное — живите как хотите.

Мы ежегодно улучшаем облик нашего города. С учётом таких больших расстояний и объёмов, конечно, сделать это очень сложно теми возможностями, которые есть у муниципалитета. Федеральная программа «Комфортная среда» очень вовремя подошла. Ежегодно мы комплексно делаем 18-20 дворовых территорий.

— Этого достаточно? Вы говорите — одно-два общественных пространства, 18 дворов.

— Ну как: сколько денег — столько песен. Будет больше денег, мы будем больше делать.

— А если взять какой-то реальный срок — 5-10 лет, сколько денег надо Братску, чтобы стать хорошеньким?

— У нас за рамками бюджета есть реестр допрасходов и перечень мероприятий, там порядка миллиарда рублей всегда находится.

— Этого достаточно? То есть бюджет Братска 8,7 млрд рублей…

— 8,95 миллиарда — это консолидированный бюджет, где все деньги программные, зарплатные, субсидии, субвенции. Собственных доходов всего 3 миллиарда. На это надо содержать город в порядке, всех бюджетников и муниципальные учреждения обеспечить зарплатой, платить налоги и всё, что муниципалитету предписано. Всё остальное — целевые деньги. Они как пришли, так должны уйти.

Понимаете, сегодня вся страна участвует в федеральном проекте «Комфортная городская среда». В результате не хватает малых форм, качелей, турников, не хватает бордюров, битума и подрядчики не успевают. Поэтому, как бы мы ни хотели, всё одновременно сделать невозможно, нам нужна этапность.

Ещё одна программа, в которой мы участвуем третий год — «Безопасные качественные автомобильные дороги». Вы говорите, что я стал меньше поднимать вопрос перераспределения доходов бюджета. А сегодня губернатор региона Игорь Кобзев очень внимательно относится к нашим проблемам. Он добился того, чтобы мы отремонтировали в этом году шесть дорог. А потом смог добавить еще более 100 миллионов на дороги. Мы должны были сделать две дороги капитально и четыре методом сплошного покрытия. Теперь шесть дорог делаем методом сплошного покрытия. Итого — восемь дорог.

Если мы так ежегодно будем делать… У нас знаете сколько дорог?

— 600 километров. Почти как в Иркутске.

— Расстояние почти, как от Братска до Иркутска. Это все проезды, улицы, дороги. Мы посчитали, что, если будем работать такими темпами, то за время действия программы мы все основные улицы отремонтируем. Те дороги, которые сделаны в рамках БКД, стоят. Ничего не разрушилось, подрядчики делают достаточно основательно — двухслойное покрытие. Мы за этим следим, братчане помогают контролировать. А ямочный ремонт, конечно, разрушается. Мы его делаем каждый год, чтобы люди могли безопасно ездить на дорогах.

— В прошлом году, когда шёл ремонт дорог, вы говорили, что если будете делать по 7 километров дорог в год, то очень быстро всё приведёте в порядок.

— Основные улицы. С учётом БКД мы 17% дорог с большим трафиком движения приведём в нормативное состояние.

Посёлок Порожский сегодня жалуется: вы город ремонтируете, а к нам когда? Мы ремонтируем дороги во всех районах города, но сначала там, где больше частного транспорта, где общественный транспорт, а потом пойдем дальше. Конечно, потребность есть большая, но основные улицы мы по этой программе закроем.

— В какой срок?

— Программа «Безопасные качественные дороги» — пятилетняя, уже три года прошло, я надеюсь, она будет продлена.

Знаете, есть такое правило — дороги, как номера в гостинице, нужно делать постоянно. Есть даже выработанная формула, показатель, что в гостинице 20% номерного фонда должно быть постоянно в ремонте. Если этим принципом пренебрегать, то всё начинает рушится. Поэтому дороги нужно делать ежегодно в плановом порядке.

— В Иркутске в этом году на ремонт дорог потратили около 1,4 миллиарда рублей, а нужно примерно в пять раз больше, чтобы привести их в нормативное состояние. В Братске в этом году больше 500 миллионов выделено на ремонт дорог. Сколько нужно в год в идеальной истории?

— Для Братска 700 миллионов ежегодно будет той цифрой, которая позволит делать капитальный, текущий и ямочный ремонт дорог. Мы по году тратим чуть больше 100 миллионов на содержание — уборку снега зимой и подметание улиц летом.

— Этого достаточно?

— Нет, конечно.

— В Иркутске содержание дорог профинансировано на 40%, это около миллиарда рублей. 100 миллионов в Братске — сколько это в процентах от необходимой суммы на содержание?

— 50%. Конечно, сколько денег — столько работы. Мы могли бы улицы от снега чистить чаще, хотя у нас дороги в нормальном состоянии зимой. Мы не сыпем реагенты. У нас только природные антигололёдные материалы, и этим мы гордимся. У нас снег зимой белый, а не чёрный.

— Я просто задаю такие вопросы, потому что вижу, что бюджет Братска в 3 раза меньше, чем у Иркутска, при этом город по многим показателям сопоставим с областным центром.

— По площади мы равны городам Иркутску, Новосибирску, Красноярску и даже Хабаровску.

— Да, и вы сами говорите, что должен быть бюджет развития. Я пытаюсь понять, сколько денег нужно Братску, чтобы этот бюджет развития был.

— По дорогам — примерно 700 миллионов.

— Если затрагивать социальную сферу, то в прошлом году шла речь о строительстве двух школ — в Порожском и в 26-м микрорайоне. Соответственно, это примерно около 2 миллиардов в сумме.

— Уже даже побольше. Школа в Порожском в стадии проектирования. Мы её делаем сами, без программы, силами муниципалитета. Когда сделаем проект, пройдём экспертизу, будем заявляться в областную или федеральную программу. Если мы закончим проектирование, в следующем году уйдём на экспертизу и начало строительство — 23-24 год. Такие небыстрые сроки.

Школа здесь, в центральной части города, в 26-м микрорайоне — это типовой проект — иркутская инновация, 1,2 тысячи вместимостью. Она стоила 1,2 миллиарда, но с учётом того, что строительные материалы дорожают, сегодня уже за 2 миллиарда. Губернатор региона прилагает массу усилий, я, правда, ему за это очень благодарен, потому что попасть в федеральную программу — это тоже 2-3 года, не раньше.

Мы сейчас в рамках государственно-частного партнёрства делаем всё, чтобы эту школу начали строить. Финансировать будет ВЭБ, а область потом будет постепенно выкупать.

В наших посёлках — Порожский и Сухой — мы построили по новому детскому саду. Сейчас в Братске нет очередей в детских садах для детей от 3 до 7 лет, мы всех детей устраиваем. Среди детей младшего возраста, в ясельные группы, есть небольшая очерёдность, но мы планируем строительство ещё двух новых детских садов. При наличии этих объектов, мы закроем потребность в городе.

— Эти две новые школы закроют поручение президента по переходу на односменный режим работы?

— Понимаете: город растянут, если брать по районам, то потребность есть в Центральной части в основном, потому что здесь концентрация населения. А если брать в целом город, то мы не попадаем по нормативу на строительство новых школ. Потому что где-то школа на тысячу мест, а учится 700 детей.

Все индивидуально. Каждый район — это как миниполис, автономная территория, которая требует системного подхода. В каждом районе из трёх нужны свои школы, детсады, больницы, библиотеки, спортзалы.

— Как строятся отношения между городом и крупными компаниями? Вы можете им диктовать свои условия?

— Могу. Такой метод тоже есть. Но у нас другой формат работы. Мы ещё в 2006—2007 году пришли к социальному партнёрству и были тогда первыми в Иркутской области с заключёнными соглашениями. Тогда суммы были скромнее — до 60 миллионов, сегодня мы набираем порядка 300 миллионов.

Если бы не эти деньги, сложно было бы содержать в нормальном состоянии учреждения спорта, культуры и образования. Мы существенно подтянули материальную базу в спортивных учреждениях.

Поэтому я предпочитаю формат нормальных рабочих отношений. Хотя, когда требуется отстоять интересы города, я это делаю. Не стесняясь ни в выражениях, ни в решениях, ни в поступках.

«Чего я бью по хвостам, надо пойти и революцию сделать в городе»

— Зачем вам пост мэра Братска с учётом всех существующих и потенциальных проблем?

— Это давняя история (смеётся). Я же здесь в Братске до 2005 года, до мэрства, служил в ФСБ, был начальником городского подразделения. Это лихие 90-е — начало 2000-х. С учётом того, что Братск был «криминальной столицей региона», было очень сложно. Не хочу сказать, что я тут работал за всех правоохранителей, но с учётом небольшого подразделения было сложно. Ко мне шли люди совсем не по компетенциям — с болью, как в последнюю инстанцию. Я, конечно, этим занимался

Например, однажды ко мне пришли муж с женой, простые люди, трудяги, и рассказали, что их сына, который учится в Иркутске, местная шпана «поставила на счётчик»: он должен был каждый раз свою стипендию приезжать и отдавать. И они куда только не обращались — никто из правоохранителей не реагировал.

Мы нашли одного из организаторов, и он сидел передо мной с такой наглой ухмылкой: «А чё вы мне сделаете? Ничего же не доказано, вы не милиция, не прокуратура». Я ему сказал: «Хочешь узнать — узнаешь». Они больше не приставали к парню, по крайней мере, жалоб больше не было.

Когда я начал разбираться в антикоррупционных вещах, то испытывал очень большое давление, в том числе от того муниципального руководства и криминала. Была ситуация, когда я семью прятал неделю. На меня написали анонимку в ФСБ России, была комиссия. Ничего не нашли, но это всё, знаете, накручивалось, и у меня возникла мысль — чего я бью по хвостам, надо пойти и революцию сделать в городе (смеётся).

— Удалось сделать революцию? И если да, то как?

— По крайней мере я ситуацию знал лучше, чем кто-либо в городе, знал людей, кто как себя ведёт из органов власти, из правоохранителей.

Знаете, 9 октября 2005 года были выборы, когда мы победили с очень приличным результатом — более 60%, а утром 10-го 20 семей тех, кто не хотел жить в согласии с законом, собрались и улетели из города.

Я опирался на историю города, на ветеранов, на всех честных добропорядочных людей, и получилось сделать команду. А так — жизнь идёт, всё меняется, невозможно же в отдельно взятом городе всё изменить. По крайне мере мы честно работаем и всегда имеем поддержку жителей.

— Чем вы больше всего гордитесь?

— Тем, что мы победили в федеральном конкурсе на самый благоустроенный город в 2007 году. Я ездил в Москву, тогда было министерство регионального развития, и нам вручили подписанную председателем правительства — это был Владимир Путин — грамоту и приз 60 миллионов рублей, которые через областной бюджет пришли в город. 60 миллионов на тот период — это были большие деньги.

Затем мы получили международный кредитный рейтинг: S&P нас оценило, и, как следствие, мы заявились в первый пилотный проект нашего минстроя и Международного банка реконструкции и развития по реконструкции системы ЖКХ в городе. Получили 12 миллионов долларов. Вот этим я горжусь.

— Что вы на эти деньги сделали?

— Нужно было реализовать два направления — реконструкцию центрального коллектора в центральной части и реконструкцию тепловых камер в домах. В итоге меня забрали в Иркутск, этот проект уже завершался без меня.

— Зачем вы тогда уехали?

— Я же не сам это придумал. Поскольку я человек военный, командный и член партии «Единая Россия», мне сказали, что надо, и я пошел.

— Можно было отказаться?

— Сейчас понимаю, что можно было. А тогда думал, что раз это предлагается, наверное, всё просчитано. Меня же свозили в Москву, поводили по кабинетам, сказали: окей.

— Почему вы ушли из правительства в 2012 году и потом вернулись в Братск?

— Пришёл новый губернатор — Сергей Владимирович Ерощенко. Как-то нам дали понять, что мы не в команде. Я почти 2 года не работал, а когда по Братску ситуация пошла в разнос — Серова посадили, институт сити-менеджера, конфликт Думы и администрации… Я должен отдать должное Сергею Владимировичу, он позвал меня и спросил, как я смотрю на то, чтобы позаниматься Братском.

— Вернуться?

— Он сказал «позаниматься», он не сказал в качестве кого. Я сказал: нормально смотрю, но чтобы я там не был чужим дядей. «Как ты видишь?» — он спросил. Я ответил, что в качестве замгубернатора. И с декабря 2013-го по сентябрь 2014-го я практически жил в Братске, этот кабинет был моим рабочим местом, табличка была на дверях — «Приёмная заместителя губернатора», и практически городом управлял. Я в предвыборной агитационной кампании не участвовал, только занимался работой, из кабинета не выходил, результат выборов вы знаете.

«Сказал, что не поеду ни в какой Дубай»

— Братск, так же как Иркутск, участвует в обучении в Сколково. Правильно я понимаю, что вы с командой ездили, так же как иркутские чиновники, в Дубай?

Чиновники Иркутска и Братска участвуют программе, организованной для чиновников 100 крупных городов России «Сколково» и госкорпорацией ВЭБ.РФ. Один из её блоков проходил летом 2021 года в Дубае. Туда, в частности, ездили мэр, вице-мэр и главный архитектор Иркутска. Итогом обучения, по информации «Сколково», должен стать «готовый проект комплексного развития городской экономики и комфортной среды, который выведет город на новый уровень»

— Нет. Я сразу отказался. Я сказал, что не поеду ни в какой Дубай. Нужно было ехать в июне-июле этого года —разгар ремонта, стройки, вообще куча проблем, а я сейчас возьму и в Дубай поеду? Сколково на меня обиделось, но мы не поехали никто.

— И вас не исключили из этой программы?

— Нет, не исключили. У нас вообще 14 циклов, семестров. Уже прошло 12, нам осталось два: 13-й и завершающий 14-й. Мы как-то там в другом формате этот цикл [который был в Дубае] прошли.

— Программа Сколково в принципе полезная?

— Знаете, по большому счёту это интересно и полезно. Школа Сколково котируется на мировом уровне. Бывают лекторы, которых просто ради интереса можно послушать — молодые, которые пытаются мэров учить, бывают лекторы международные, допустим, мэр Лондона.

Он общался с нами через переводчика, в аудитории было примерно 300-500 человек, и все слушали, как Лондон занимается перспективным градостроительством, планированием. Потом, когда мы попытались спросить, как у них осуществляется финансирование этих программ и как формируется бюджет, нам говорят — потом. (смеётся). Что сравнивать?

Надеюсь, что результатом этой учёбы станет программа стратегического развития города. Знаете, такой взгляд со стороны — с научной, современной основой.

НазадВперёд
Добавить отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Правила