Р!
Новости Иркутска

Иркутск, твои деревянные дома горят, слышишь?

Девять утра. Морозно. Узкая, ухабистая улица Бабушкина тише, чем обычно. Всё понятно – выходной. Дома здесь – картинки. Деревянные, покосившиеся, заметённые снегом, потрёпанные ветрами. Розовые, зелёные, серые.

Колонка впервые опубликована в субъективном разборе событий недели, который вышел на «ИрСити» 22 февраля.

Я стою перед одним из таких. Он – памятник, дом крестьянки Ирины Трутневой. С виду крепкий. За его спиной высятся свечки-многоэтажки. А вокруг него – намороженный снег, доски и чёрный пепел.

Утром 20 февраля здесь произошёл пожар. Огонь съел крышу, перекрытия и вышел во двор. Пожарные работали на месте весь день, сначала заливая горящие стены, а потом обследуя каждый сантиметр покалеченного дерева. Причина произошедшего ещё устанавливается. Кроме того, в дело вступили следователи, так как в огне погибла пожилая женщина.

Я стою на заметённой снегом земле и думаю, что в доме жили в общем-то счастливые люди – во дворе перед главным входом останки детской площадки, под окнами, обвешанными частыми сосульками, детский снегоход, маленькие и большие скамеечки. Что может быть счастливее простой жизни?

По данным администрации Иркутска, за предоставлением жилья обратились четыре семьи, одного человека разместили в реабилитационном центре в посёлке Маркова, остальные – отказались от манёвренного фонда, теперь, где и как жить дальше, погорельцы решают самостоятельно.

Огонь не смог сбить остатки кружева, сохранённого за сто лет, но обглодал его, зачернил. Стоять рядом с домом и тем более во дворе жутковато. Здание всё скрипит и стонет, как будто внутри него ворочается полуживой зверь. Раны никто не лечит, а приласкать может только восходящее солнце.

Тонкими лучами оно перебирает деревянные завитки, пересчитывает каждую досточку, гладит стены, высвечивает золотом, накрывает прекрасным голубым небом. И я забываю запах гари, который за двое суток не успел выветриться, и невольно улыбаюсь, потому что мне тепло от этой солнечной игры. Но зверь внутри дома скрипит перемороженным брусом, и волшебство рассеивается.

На соседней улице – Декабрьских Событий – картинка похожая. Между двух домов стоит печальное сгоревшее здание, главный вход перекошен, будто это не вход вовсе, а гримаса боли и ужаса. Во внутреннем дворе – такие же желтеющие сосулины, вывороченные матрасы, сбитые наличники, намороженный снег вперемешку с чёрным пеплом. И тонкий запах гари. Это городская усадьба, признанная памятником 30 лет назад. Пожар произошёл 17 февраля. По данным МЧС, причиной могло стать короткое замыкание или неосторожное обращение с огнём.

Два сгоревших деревянных памятника – за неделю. Жилые дома, которые находятся в 100 метрах друг от друга по прямой. История, от которой плохо пахнет. И поэтому нет единой точки зрения.

Часть людей уверена, что «заинтересованные структуры» расчищают для себя место в центре города, часть – что дело всё в неисправной электропроводке и безответственном поведении жильцов. И та, и другая позиция понятна.

С одной стороны, Иркутск не раз становился свидетелем локального «отжига» деревянной архитектуры, после чего здания теряли статус памятника и исчезали в вечности. С другой, не все жильцы деревянных домов имеют возможности, умения и, главное, желание следить за порядком, находить слабые места, ремонтировать вышедшее из строя, а у МЧС просто нет полномочий, чтобы проверять, например, исправность электропроводки.

Беда в этой ситуации не в жильцах, которые порой багровеют от ненависти к деревянным стенам, в которых живут, и не в бизнесменах, стремящихся выжать из каждого квадратного метра максимум прибыли. А в том, что никто не знает, что делать с деревянными домами-памятниками, за столетия, что они стоят на улицах, никто так и не научился с ними сосуществовать.

Законодательство хоть и декларирует особый статус памятника, но по факту не гарантирует защиту от посягательств, которые иногда прикрыты пространными формулировками типа «реконструкция объекта культурного наследия». Исследование и сохранение деревянного зодчества либо финансируется по остаточному принципу, либо вообще не получает никаких денег, вся ответственность за состояние памятника ложится на его жильцов, которые в большинстве своём вообще-то обычные люди с обычными зарплатами. Единой концепции сохранения домов нет, а те, что появляются, выглядят сыро и нежизнеспособно.

А главное, что нет тех вдохновлённых чиновников (или общественных лидеров, которых эти чиновники слушаются), способных пробивать бюрократические стены, разрабатывать новые подходы, выискивать на них дополнительные ресурсы и воплощать в жизнь, не боясь обсуждать это с горожанами и советоваться с ними. Потому что иркутяне вообще-то не дураки. И хоть страдают от «великого прошлого и чёрной дыры вместо будущего», но искренне любят свой город.

По итогу получается, что корень проблемы – человеческий фактор. Но парадокс в том, что деревянный дом будет жить, пока в нём живут люди, а вместе с ними — смех и любовь. Без человеческой заботы памятник дряхлеет и превращается в неприглядное ничто. Тем более, если он покалечен пожаром.

НазадВперёд
Добавить отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Правила
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ