У нас закрыты все образовательные учреждения, только на базе детского сада №6 работает дежурная группа. В разные дни туда ходят от 4-х до 15 детей, их отводят родители, которые не могут находиться с ними дома из-за работы.

Из муниципальных предприятий работают только самые необходимые, обеспечивающие жизнедеятельность города. Действуют водоканал, тепловые сети, стараемся также по минимуму убирать город. Плотно взаимодействуем с нашим градообразующим предприятием (Иркутский алюминиевый завод компании «РУСАЛ» — ред.). Работаем, но в точечном режиме, а не системно, как это обычно делает администрация.

9 апреля мы получили 5 тысяч одноразовых медицинских масок, раздали их в больницу, в полицию патрульным отрядам, несколько сотен масок отдали в совет ветеранов. Сам у себя в машине держу запас, поскольку мой номер доступен всем жителям Шелехова, они обращаются. 10 апреля увозил маски семье пенсионеров в посёлок Баклаши.

Жителям уже, видимо, настолько невмоготу сидеть на самоизоляции, что они выходят из дома, с каждым днём людей на улицах всё больше и больше. Мы дополнительно обрабатываем салоны в общественном транспорте, общегородские территории, остановки, периметр вокруг профилактория, где находятся туристы на обсервации (их осталось порядка 40 человек).

Ежедневно работает штаб, созданный в администрации. Совместно с Роспотребнадзором и полицией мы проверяем торговые точки на предмет законности их работы. Стараемся не наказывать, а объяснять, потому что понимаем — ситуация непростая, наказывать рублём кого-то сейчас неприемлемо.

Люди охвачены неуверенностью в будущем, мы пытаемся их отвлекать от этого. Например, недавно провели соцопрос, спросили горожан о том, какие лавочки они хотят видеть в городе. Люди с огромным удовольствием поучаствовали. Считаю, это тоже показатель того, что людям надоело [находиться на самоизоляции].

Понятно, что многие хотят быть законопослушными, но, с другой стороны, все хотят вернуться к нормальной жизни. Я думаю, всё это скоро закончится, нужно просто набраться сил и терпения. Нашей нации, нашей крови это вполне по силам.

Из-за введённого режима самоизоляции мы уже получили полное отсутствие доходов в муниципальный бюджет. Он и так очень непростой, дефицит был предельный — 7,5%, бюджетный кодекс просто не позволяет делать его больше. Наша основная доходная часть — НДФЛ и налог на недвижимость, в том числе от предпринимателей. Эти статьи у нас сейчас отсутствуют. Но в этом ничего страшного нет, это вопросы государственные, и их обязательно решат. Сейчас наша задача основная — всё это пережить.

Вопросов от предпринимателей много. В основном, они сводятся к одному и тому же: когда всё это закончится, какую поддержку от города и государства они получат... Только что разговаривал с человеком, он спрашивал: почему одни работают, а другие — нет.

Бывает такое, когда у двух предпринимателей продаются одни и те же товары из перечня разрешённых, но один из них находится на общей площади с другими бизнесменами, которым сейчас не разрешено торговать. Ответственность несёт собственник помещения, который его сдаёт, он закрывает весь торговый центр в принципе. И его тоже можно понять, потому что в случае чего именно он будет нести административную ответственность.

Мы предлагаем предпринимателям выходить на улицу, организовывать ярмарки. Мы будем меньше обращать на это внимание в части составления административных протоколов, поскольку у людей нет договоров на торговлю, но если они продают товары первой необходимости — пусть выходят.

10 апреля я написал письмо на имя Игоря Ивановича Кобзева с просьбой разрешить открыть службы быта, парикмахерские, цветочные салоны. У меня у самого проблема возникла — подстричься негде, ничего не работает. Не вижу большой разницы между парикмахером, который работает с клиентом один на один в перчатках и маске, и продавцом в продуктовом магазине. Я думаю, здравый смысл возобладает.

Ситуацию с самоизоляцией из-за коронавируса мы переживаем так же, как и другие муниципалитеты Иркутской области, не лучше и не хуже. Открыты те учреждения, которые разрешены указами губернатора и президента, остальные — не работают. Самоизоляция народом соблюдается, но не очень. Первая неделя была в этом плане ещё более-менее, сейчас люди немножко расслабились. В городе много людей, машин. Наверное, как и везде.

Работают полицейские, дружинники, волонтёры, они ведут воспитательные беседы с горожанами. У нас есть две машины со звуковым сопровождением, работает оповещение по системе МЧС, идут информационные сообщения с призывами соблюдать режим самоизоляции.

Мы понимаем, что потери для бюджета будут ощутимыми. Будут недосбор налогов, потери из-за неиспользуемого муниципального имущества. Предприниматели обращаются точечно, каких-то массовых обращений не было. Всего не упомнишь. Обращения бывали разные — и агрессивные, и добрые...

У некоторых представителей совсем мелкого бизнеса, которые к нам обращались, возникла сложная ситуация, мы отправляли им продуктовые наборы. Некоторые предприниматели, находящиеся в вынужденном простое, не могут выплатить зарплату, им тоже помогали продуктами. Бизнесмены обращались с просьбами расширить перечень [товаров и услуг, разрешённых для реализации во время режима самоизоляции], мы их отрабатываем совместно с областным правительством. Надеемся, что в ближайшее время откроются хотя бы парикмахерские и салоны красоты.

Список, наверное, всё-таки расширят. Сейчас возникает дилемма одновременно простая и сложная: безопасность или экономика? Все прекрасно понимают, что нужно соблюдать режим самоизоляции, что коронавирус — это не шутки. Но так же все понимают, что ещё сложнее будет жить, если экономика завалится. Хотелось бы, чтобы были более действенные меры поддержки со стороны органов государственной власти.

Мне кажется, многие ограничения были бы не так важны, если бы каждый проявлял больше ответственности. Например, разрешили работу продуктовых магазинов, значит, нужно выстроить систему безопасности — достать маски, антисептики, сделать расстояние между покупателями, избежать очередей. И те же люди должны выйти на улицу, если видят очередь, подождать там. Многое зависит от нас. Мы должны проникнуться гражданской ответственностью за свою жизнь, за жизнь окружающих.

Ситуация с антисептиками в городе стала намного лучше. В первое время мы испытывали сложности, сегодня же их купить можно и не только в муниципальных аптеках. Хорошо, что некоторые фирмы сориентировались, в Усолье-Сибирском нашли возможность организовать их производство, в Ангарске, что-то предлагают завозное.

С масками ситуация посложнее, но её нельзя назвать критической. Мы сами начали шить многоразовые маски, сначала это делали по заказу для разных предприятий, пенсионеров, малоимущих. Когда удовлетворили их спрос, стали шить для аптек.

Не хватает одноразовых медицинских масок, но мы предприняли все необходимые усилия. Планируем, что около 5 тысяч штук нам для продажи даст аптечная база. 15 тысяч масок мы бесплатно передадим компании «Востсибуголь» (у неё есть производство в Черемхово, разрез «Черемховуголь» — ред.). Кроме того, я договаривался с китайскими бизнесменами, они в ближайшее время завезут в наши аптеки порядка 10 тысяч масок.

Из-за рубежа недавно прилетели трое черемховцев. Я забрал их недавно, они находятся дома на самоизоляции. Это доктор и ещё одна семья, живущая в частном секторе. Они понимают всю ответственность, нормально соблюдают режим. Полиция их контролирует.

У нас обстановка сложная, напряжённая... Я вам честно скажу, народ на грани.

В Саянске открыто всё. Около 12 тысяч человек заняты на разных предприятиях, более 800 работают на удалёнке. Как всегда, пострадал малый бизнес. Я своим распоряжением открыл парикмахерские, салоны красоты, магазины с промтоварами. Иначе бы люди не выжили.

6 апреля я получил протест прокуратуры на это постановление, мы его рассмотрели, частично я его удовлетворил — в плане закрытия ресторанов. Насчёт остального прокуратура, наверное, пойдёт в суд.

Говоря о потерях муниципального бюджета, нужно понимать, что это идёт ещё с конца прошлого года. У меня за прошлый год было минус 37 миллионов налога на имущество из-за его переоценки и минус почти 25 миллионов из-за переоценки земельного налога. Коронавирус существенно повлиял на малый бизнес, но на наш бюджет большее влияние оказывают падение рубля и стоимость нефти. С одной стороны, городские предприятия от курса доллара не зависят, нашу курицу мы за рубеж не продаём, поливинилхлорид (ПВХ, производится на заводе «Саянскхимпласт» — ред.) — в небольших объёмах. С другой стороны, из-за этого проседает областной бюджет, а мы — дотационные.

Начинается пора ремонтов, когда нужно софинансирование из местного бюджета, а у нас прописаны только траты на зарплату. С начала 2020 года мы уже не платим коммуналку. Сидим и работаем на одну зарплату.

У меня более 100 писем с просьбами открыть предприятия, с вопросом «Как дальше жить?». В качестве меры поддержки для наших предпринимателей мы убрали до 1 сентября всю арендную плату на муниципальное имущество, которое арендуется представителями малого бизнеса. Кроме того, мы сделали отсрочку на 2 месяца по кредитам, выданным в «Саянском фонде поддержки предпринимательства».

У нас уже все устали в городе от самоизоляции. Мне звонила жительница Саянска, мама ребёнка, и спрашивала: «Олег Валерьевич, почему по распоряжению правительства с собаками гулять можно, а с детьми — нет?». И что я должен должен был ей ответить?..

Из-за рубежа в последнее время приехали трое жителей города. Двое уже вернулись, осталась только одна девушка, она сейчас живёт в «Легенде Байкала» (гостиница в Иркутске, переоборудованная в обсерватор — ред.). Она вернётся 13 апреля.

У нас в городе восемь нарушителей режима самоизоляции. Их проверяла полиция, собрала всю информацию, но Роспотребнадзор не выписал ещё ни одного штрафа, хотя времени прошло уже достаточно, в некоторых случаях — около месяца.

В Ангарске функционирует примерно 70% всех предприятий, они входят в перечень, утверждённый губернатором Иркутской области, некоторые — с непрерывным циклом работы. Самая ущемлённая категория предприятий — сфера услуг, общепит, представители малого бизнеса. Они несут огромные потери. Многие люди живут от зарплаты до зарплаты, у них нет «подкожного жира», их сделали заложниками ситуации.

Они выходили на меня с одной просьбой — разрешить им работать. Речь идёт о небольших парикмахерских, ремонтных мастерских... Один из ремонтников мне говорил: «Почему я не могу этого делать, в то время как по городу ходят переполненные автобусы? Такая ситуация — это нормально, а когда ко мне один человек придёт и обувь отдаст — это ненормально?». Честно говоря, я не вижу более рисковой среды для распространения коронавируса, чем общественный транспорт. Наверное, только на футбольных матчах с переполненными трибунами может заразиться больше людей. Всё остальное — далеко позади.

Мы подготовили перечень предприятий, которым можно было бы сейчас разрешить работать, и направили его в ассоциацию муниципальных образований Иркутской области, которая консолидировано выступит с вопросом по изменению списка. Я надеюсь и рассчитываю, что список будет изменён, но, подчёркиваю, что решение останется за оперативным штабом при правительстве.

Среди пассажиров самолётов с россиянами, прибывшими из-за рубежа, было немало жителей Ангарска. На самоизоляции у нас сейчас находится 501 человек. Все они прибыли либо из-за рубежа, либо из Москвы, Санкт-Петербурга и Бурятии. Перспективы всего Ангарска в руках этих людей. Если они добросовестно пройдут самоизоляцию, то вирусу неоткуда будет больше взяться. Вся концентрация усилий сосредоточена на контроле за ними.

Их контролируют полицейские, регулярно обзванивают. За сутки мы проверили 189 человек, выявили двоих нарушителей. После того, как они выйдут с самоизоляции, дай бог, они будут здоровы, на них составят протоколы при личном присутствии.

Если судить по статистике Яндекса, наш город немножко опережает Иркутск по индексу самоизоляции, хотя я вижу, что активность высокая. Надеюсь, это связано с тем, что люди уезжают на свои садовые участки.

Скажу за большинство горожан: они за то, чтобы режим самоизоляции распространялся только на вновь прибывающих людей. Конечно, нужно оставить меры санитарной защиты — индивидуальную защиту, дезинфекцию, социальную дистанцию, но режим самоизоляции на взрослое население не распространять.

Наши люди ещё в 1990-х прошли тест: «Как нужно жить: долго или весело?». Многие выбрали второй вариант. Сегодня примерно такой же тест, люди выбирают между боязнью коронавируса и нормальной полноценной жизнью. Они делают выбор в пользу второго. Я вам передаю точку зрения большинства. Может быть, это недооценка опасности, но, скорее всего, это ещё один такой вот тест.

На нас ситуация с режимом самоизоляции практически не отразилась. Первоначальный запрет на работу предприятий, конечно, сыграл свою роль, но он был не очень длительный. Школы перешли на дистанционную форму обучения, дети учатся онлайн.

Оперативный штаб даёт нам задание координировать работу по предотвращению распространения болезни. Это связано с дезинфекцией, с обеспечением всех работающих предприятий средствами защиты (масками и перчатками). Здесь никаких проблем нет.

Наша основная задача — не запустить заразу к нам. Меры, которые мы принимаем, достаточно действенные. Хорошо работают волонтёры, в том числе, с пожилым населением. Не могу сказать, что режим самоизоляции сильно изменил ход нашей жизни.

На сегодняшний день у нас не работают только кафе и парикмахерские из представителей малого бизнеса. Ассоциация муниципальных образований во главе с Вадимом Семёновым вышла на губернатора с предложением расширить сферу услуг, разрешить открыть общепит. Остальные предприятия работают. Во всех торговых точках Усть-Уды есть товары из перечня жизненно необходимых, хотя бы по одному наименованию.

Двое жителей Усть-Уды недавно прилетели из Москвы, сначала они были на обсервации в Иркутске, а сейчас — дома на самоизоляции. Мы их проверяем, они соблюдают режим.

У нас есть продукты и вода, золото даём, зарплату платим. Закрылись магазины, занимающиеся продажей непродовольственных товаров, торговые центры, все учреждения образования, культуры, спорта, бассейн. В этом ничего хорошего нет. Цифры считать пока ещё рано, но, я думаю, негативные последствия для бюджета будут.

Мы однозначно освободим малый бизнес от арендной платы за муниципальное имущество. Вопрос в том, на какой срок мы это начнём обсуждать: может быть, это будет до мая, может быть, в течение всего периода [самоизоляции]. Однозначно могу сказать: будем помогать, иначе им будет очень тяжело.

У нас есть люди, прилетевшие из регионов, неблагополучных по коронавирусу, но они сейчас находятся на карантине в Иркутске. Не могу сказать, сколько их там именно, но они есть.

Ощущается, что в Бодайбо стало меньше людей на улицах. Это даже немножко пугает. У людей, в основном, ярко выраженное негативное настроение.

У нашего города есть свои особенности. Во-первых, Свирск находится на отшибе, он удалён от федеральной трассы «Сибирь» и Транссибирской магистрали. Во-вторых, это промышленный город, системообразующие предприятия обязаны работать: это и «ТМ-Байкал» (занимается обработкой и производством мебели, поставляемой, в том числе, в Японию — ред.), и аккумуляторщики, и мостостроители, и предприятия «Востсибугля», и речное пароходство...

Предприятия вышли на работу в усечённом графике с соблюдением всех санэпиднорм. Они обеспечены масками, автобусы для рабочих проходят дезинфекцию.

Есть проблемы по нарушителям самоизоляции. Все эти дни [с момента введения режима] у нас работают волонтёры, добровольно-народная дружина вместе с полицией, но нарушителей много. Считаю, что мы смогли наладить хорошую работу с жителями в возрасте старше 65 лет. У нас развита система оповещения, начиная с автомобильного транспорта и заканчивая звуковым оборудованием в парках и на стадионе. По городу разместили баннеры с информацией о том, что грозит при нарушении режима самоизоляции. Также указали, как можно обратиться к волонтёрам.

Работают торговые точки с учётом того реестра, который был определён правительством Иркутской области [речь идёт о перечне товаров первой необходимости]. Закрыты кафе и рестораны, вся непродовольственная группа — парикмахерские, салоны красоты и тому подобное. С этим я не согласен: чем отличаются парикмахер или сапожник от, например, продавца в продуктовом магазине? У них контакт с людьми минимальный, в помещении обычно находятся один-два человека. Мы предложили разрешить работу предприятий бытового обслуживания. Ещё мэр Бодайбо на совещании оперштаба 9 апреля поднимал вопрос: а где мы будем подстригаться? Я считаю, такие точки нужно открывать.

Нужно открывать магазины, где можно купить летнюю одежду и обувь. Весна настала резко. У нас нет крупных торговых центров, как в Иркутске или Братске, но мы попали под одну гребёнку вместе с ними. Я бы хотел, чтобы наши небольшие магазины открылись, чтобы народ мог приобретать необходимые товары, не создавая нервозность и ажиотаж.

Все школы, где это было возможно, перешли на дистанционное обучение. Учителя перед началом каждого урока напоминают детям о важности самоизоляции. Там, где нет возможности подключиться к дистанционному обучению, мы в понедельник выдаём задания родителям, в пятницу — их собираем, но таких случаев немного. В детских садах создали дежурные группы, потому что не все родители имеют возможность оставаться со своими детьми дома, кто-то работает на непрерывном производстве.

С 6 апреля у нас вышли все работники жилищно-коммунальной сферы, ежедневно по графику обрабатываются все подъезды в городе, мы за этим следим. Убираем дороги в Свирске. Кроме того, у нас намечался городской субботник, мы его отменили, но в любом случае проведём, город нужно прибирать после «зимней спячки».

Коронавирус уже набил всем оскомину. Мы 10 апреля провели хорошее мероприятие — выдали ключи от квартир 15 детям-сиротам. На следующей неделе мы будем открывать цех по производству полуфабрикатов, чтобы не зацикливаться только на этой инфекции. Строится новая школа, мы её будем сдавать в этом году.

Есть проблемные моменты. Например, в нашу аптечную сеть до сих пор не поступают маски. Все склады, с которыми работают наши аптеки, говорят, что, мол, скоро всё будет, но пока медицинских масок нет. Многоразовые мы шьём сами в школах, где есть классы домоводства. Закупаем материал, в школах их шьют. Стараемся такими масками обеспечить коммунальщиков, волонтёров, полицейских.

Из 23 человек, которые находились на самоизоляции после приезда из других регионов, у нас сейчас осталось только трое.

Население о нашей работе всё знает: мы ежедневно выставляем всю информацию после совещания оперативного штаба у губернатора на нашем сайте, распространяем её через Viber, WhatsApp. Каждый день мы докладываем людям, что произошло, какие нормативно-правовые акты появились, сколько людей заболело.

Из-за ситуации с коронавирусом мы очень контрастно проваливаемся по бюджету. Наши системообразующие предприятия простаивали неделю. Мы очень сильно потеряли на аккумуляторщиках. Они постояли неделю — мы получили инерцию в месяц, сразу потеряли деньги, постояли бы две недели — получили бы инерцию на два месяца.

К сожалению, на наши обращению в минфин мы пока получаем отказы. Говорим, что нам плохо, что у нас проблемы по доходной части бюджета, но... Провалы есть, мы говорим об этом прозрачно и смело.

У жителей Свирска паники как таковой нет. Мы увидели рост цены на 5-10 рублей на некоторые продукты. Есть [повышенный] спрос, но нельзя сказать, что жители сметают гречку или что-то ещё, что у нас прилавки пустые. Продукты есть, торговые точки работают.