Подсудимые по делу о бунте в ИК-15 высказались об обвинении и судьях

Вернуть уголовное дело в прокуратуру из-за однотипности обвинений и рассмотреть отвод коллегии судей из-за некорректного отношения к подсудимым — такие ходатайства прозвучали в ходе заседания Иркутского областного суда, которое проходит в условиях СИЗО-1, по делу о бунте в ИК-15 в Ангарске. Редакция «ИрСити» рассказывает о ключевых моментах заседания, состоявшегося 12 сентября. Бунт произошел в колонии строгого режима в Ангарске вечером 10 апреля. Как сообщили тогда в ГУФСИН, осужденные накануне напали на сотрудника штрафного изолятора. Затем стало известно, что на территории колонии подожгли несколько зданий. Общая площадь пожара составила 30 тысяч квадратных метров, сгорели восемь зданий, среди них — четыре производственных цеха, пожарная часть, учебный цех и подсобные помещения. При разборе завалов на территории промзоны колонии был найден повешенный заключенный.К утру 11 апреля ГУФСИН заявило, что обстановка находится под контролем. СКР возбудил уголовное дело по статье 321 УК РФ (дезорганизация деятельности исправительного учреждения). После бунта около 300 заключенных перевели в следственный изолятор для проведения следственных действий. Часть людей, содержащихся в ИК-15, перевели в другие колонии, более 800 человек остались на месте.Судебный процесс начался 14 июля 2023 года, мы вели его текстовую онлайн-трансляцию, так же как и с заседания 22 августа, когда свою версию событий озвучила сторона обвинения. С 29 августа заседания проходят в условиях СИЗО-1, прессу и общественников пустили на них с 7 сентября. На прошлом допросили двух осужденных, признанных по делу потерпевшими. Шаблонность обвинения Ходатайство о возвращении уголовного дела на дорасследование заявил подсудимый Антон Оленников — обвинение называет его одним из организаторов и лидеров неформальной группировки, которая сложилась в ИК-15 в 2019–2020 годах. Он отметил, что практически всем фигурантам дела было предъявлено идентичное обвинение. — Из него следует, что у всех были одинаковые объективные и субъективные причины, чего быть не может, а также идеально совпадают обстоятельства совершения преступления, — заявил Оленников. Напомним, что на скамье подсудимых — 19 человек. Из них 14 проходят по одинаковым статьям: по семи эпизодам части 3 статьи 321 — дезорганизация деятельности колонии, совершенная организованной группой, и одному эпизоду части 1 статьи 212 — организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, представляющих опасность для окружающих, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, а равно подготовка лица для организации таких массовых беспорядков или участия в них. Антон Оленников указал в ходатайстве на то, что все осужденные в момент беспорядков находились в разных местах, потому у него вызывает вопросы, почему обвинение составлено общее на нескольких человек и нет указания на конкретные действия каждого из подсудимых. Он заявил, что, в частности, не понимает, какое отношение имеет к обвинениям в нападении на сотрудника ИК-15 Александра Парыгина. Последний, по данным обвинения, обратился за медпомощью поздно вечером 9 апреля, ему диагностировали сотрясение мозга, закрытую черепно-мозговую травму, ушибы и ссадины. Парыгин сообщил, что его ударил один из осужденных, следует из материалов дела. — Я не знал, что он выйдет к заключенным и на него будет совершено нападение, — пояснил Оленников, добавив, что не имеет отношения ко всем перечисленным в обвинении эпизодам. Гособвинитель, однако, с доводами ходатайства не согласилась. Она отметила, что в обвинении содержатся указания на роль каждого из подсудимых, потому оно, несмотря на однотипность в части эпизодов, вполне конкретизировано. Суд отклонил ходатайство. Отвод судебной коллегии (который не состоялся) Ходатайство об отводе судебной коллегии заявил подсудимый Роман Нефедьев (его обвинение относит к организаторам бунта и лидерам неформальной группировки в колонии. — Прим. ред.). Он обратил внимание на то, что председательствующий — Иван Дмитриев — некорректно ведет себя в отношении подсудимых, а еще двое судей не принимают никаких мер для прекращения этого. В своем ходатайстве Нефедьев отметил, что председательствующий, начиная с предварительных слушаний, «в ясной манере явно выразил презрение» к подсудимым. Это, по его мнению, выражается в том числе в отказе практически на все ходатайства, которые подает сторона защиты, в отсутствии возможности защищаться людям на скамье подсудимых, а также в том, что судья якобы гибко трактует обстоятельства дела в свою пользу. Кроме того, Нефедьев указывал на пренебрежительные жесты со стороны судьи в сторону него самого (отмахивание. — Прим. ред.) и якобы некорректное выражение лица при выступлениях подсудимого тувинца Айыраша Сарыглара, который не всегда понятно произносит русские слова. — Мы ни в коем случае не хотим убедить участников процесса в том, что мы хорошие люди. Мы малообразованны, грубы, позволяем себе хамское поведение, потому что в течение длительного времени изолированы об общества. Но мы еще не признаны виновными и хотим, чтобы соблюдались наши конституционные права, — сказал подсудимый. Судебная коллегия после продолжительного совещания ходатайство отклонила. Что еще происходило на заседании? В ходе заседания было заявлено еще несколько ходатайств. Тот же Роман Нефедьев просил суд вынести частное определение — специальное решение суда, обращающее внимание, в том числе госорганов, на нарушение закона — в отношении ФСИН. Он и другие подсудимые заявляют о том, что на них и свидетелей оказывается давление. Еще один подсудимый — Сергей Капустенко — присоединился к этому ходатайству, заявив, что его заключали в камеры, в которых содержались осужденные, проходящие по уголовному делу о пытках. Сейчас Капустенко содержится в одиночной камере. Суд это ходатайство отклонил, сославшись на то, что частное определение суд выносит согласно внутренним убеждениям. Кроме того, в суде допросили представителя базы материально-технического снабжения ГУФСИН по Иркутской области Наталью Кошкину. От учреждения к подсудимым на основании обвинения поступил иск о возмещении 598 тысяч рублей солидарно за порчу оборудования. В иске отмечается, что оно повредилось из-за скачка напряжения. Это вызвало вопросы у стороны защиты и подсудимых. Последние настаивали на том, что в дни бунта колония была обесточена. Адвокаты пытались выяснить у Натальи Кошкиной, почему иск предъявляется на сумму покупки оборудования без учета его износа. Кроме того, они обратили внимание, что в документах учреждения указывается, что уже в 2016 году остаточная стоимость была вдвое ниже. Судья задавала Кошкиной аналогичные вопросы, однако внятных ответов добиться от нее не удалось. Сторона защиты в итоге попросил истребовать сведения о судьбе оборудования, о том, было ли оно вообще рабочим на момент бунта. Суд эти ходатайства удовлетворил. Больше новостей, фотографий и видео с места событий — в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь и узнавайте всё самое интересное и важное из жизни региона первыми.