Иркутянин выучился на ювелира и стал мастером-камнерезом

Иркутский ювелир Алексей Сафонов занимается камнерезным искусством больше 11 лет. Признается, что работать с этим материалом ему нравится больше, чем, например, с металлами, потому что камни живые и переживут нас на много столетий. Алексей может сделать из камня практически что угодно — от мелких деталек для ювелирных украшений до посуды и даже предметов интерьера. О своем ремесле, самых необычных заказах для храмов, российских политиков и корейских вождей, а также самых смелых мечтах мастер рассказал журналисту «ИрСити». Был то мебельщиком, то риелтором Алексей Сафонов рассказывает, что профессия ювелира, а уж тем более камнереза, никогда не была его детской мечтой. Ему просто хотелось заниматься чем-то, что связано с творчеством, в частности с рисованием. И это притом, что вырос мужчина совсем не в творческой семье. — Родители у меня простые совершенно. Отец — бульдозерист, мама — крановщик. Никакого творчества в этом нет. Но отец умел рисовать, точнее, хорошо копировал какие-то работы. И я стал тоже рисовать за ним следом. Получалось хорошо, но в школе по рисованию всегда был трояк, — говорит Алексей. Когда он рассказал родным, что мечтает рисовать картины и быть художником, те не слишком-то одобрили эту затею. — Бабуля у меня, папина мама, царство ей небесное, говорила: «И что, ты будешь стоять на улице картинами торговать? Глупость какая». Это сильно демотивировало, — продолжает собеседник. Поэтому после окончания школы Алексей пошел в техникум и выучился на энергетика. Тогда это казалось более перспективной специальностью. Но тяга к творчеству никуда не делась, поэтому Алексей решил получить вышку в Иркутском политехе. Смотрел в сторону архитектурного факультета. — На ювелирный я попал благодаря родной тетушке, которая меня направила. Я подал документы и поступил безо всяких проблем. Со всеми художественными дисциплинами я справился легко, — делится собеседник. И это без какой-либо художественной школы. Правда, полученное образование в первые годы никак не удавалось применить. — Сразу после окончания университета я женился, надо было обеспечивать семью, а устроиться в ювелирную отрасль не получалось. Поэтому я менял работы и специальности, шатался по разным организациям, трудился то в мебельной компании, то риелтором. Надолго нигде не задерживался. Так прошло около трех лет, — вспоминает Алексей. Когда Сафонов уже начал переживать, что диплом ювелира вот-вот станет недействительным из-за того, что он не работает по специальности, в Иркутске открылся магазин «Золото Якутии». Туда Алексей и устроился продавцом. Через два года получил повышение и уехал в родную для него Якутию, где возглавил один из ювелирных магазинов. Поработав некоторое время там, Сафонов вернулся в Иркутск и пришел в Политех. — Говорю: «Дали мне образование, помогите устроиться на работу», — рассказывает Алексей. — Помогло? — спрашиваю я. — Не сразу. Сначала я еще около года работал в тату-салоне, пока в один прекрасный день мне не позвонили из Политеха и не позвали на собеседование в «Байкалкварцсамоцветы» в Смоленщине, — отвечает собеседник. С этого и начался путь Алексея как мастера камнерезного искусства. Там он научился азам, познакомился с технологиями обработки минералов и получил полезный опыт. После этого была работа и в других компаниях, а вот теперь — своя мастерская. Флаг для Ким Чен Ына и нож для Шойгу — Как обычно у вас всё происходит? Заказчики к вам обращаются и просят что-нибудь эдакое сделать, или у вас появляются камни, вы из них что-то вырезаете, а уже потом изделия ищут своих хозяев? — По-разному бывает. Чаще приходит простой народ, абсолютно любой. У кого-то остаются камни от бабушек, дедушек. У нас же район геологический, многие когда-то занимались добычей минералов. И вот бабушки с дедушками уходят, а добытые ими камни лежат без дела. Родственники приходят и просят что-то с этими минералами сделать, чтобы осталась память. Но бывают и какие-то официальные лица, компании заказывают. Один раз у меня был заказ для Ким Чен Ына, кажется, так его зовут. Какой-то корейский лидер. — Вот это поворот! А как они на вас вышли, и откуда вы узнали, что это для него? — У меня есть студенческий друг, с которым мы учились на одном факультете и жили вместе в общаге. После универа он как-то залез в строительство, и у него были подряды с корейцами. И вот однажды, когда у их лидера был день рождения, каждая партия должна была преподнести подарок. Те корейцы, с которыми работал мой друг, обратились к нему, а он — ко мне. Мы с напарником вырезали для них из камня флаг высотой 57,5 сантиметра. У нас был всего месяц, потому что эти корейцы слезно просили всё успеть. И вот мы его болгаркой из яшмы выпиливали день и ночь. Здоровенный получился. — Еще и тяжелый, наверное? — Да. Когда они пришли его забирать, такие маленькие, но очень серьезные ребята в военной форме, они только вчетвером смогли его поднять и утащить. Подогнали тачку, какой-то «Мерс», открыли багажник и давай флаг туда грузить. Еле запихали, накрыли красной бархатной тканью, а затем маленький тип туда же в багажник залез, обнял этот флаг, и они уехали. Я думал, нас от смеха разорвет, когда мы всю эту картину наблюдали. — Классная история. А еще что-то подобное бывало в вашей мастерской? — Из той же яшмы, из которой мы делали северокорейский флаг, я сделал для начальника заказчиков-корейцев нож и подушечку под него. Он попросил, мол, хочу, чтобы у меня именно из этого камня была поделка, потому что у него энергетика особая. В другой раз я делал сувенирный нож для Сергея Шойгу. Пришли какие-то люди со стороны, сделали заказ, я вырезал из камня нож. Про Шойгу узнал, когда они попросили сделать металлическую пластину с гравировкой, на которой просили написать его имя. — А самая большая, объемная работа? — Однажды из двухсоткилограммового куска камня сделал Змея Горыныча с тремя головами. Два года на него ушло. По размеру он примерно где-то полметра от пола. Мастерская сгорела, на пепелище только крест нашли — Вы говорите, что работать с камнем вам нравится больше всего. С чем это связано? — Металлы меня не цепляют, а вот камень оживает, когда из него делаешь что-то прикольное. Поэтому и хочется его превращать во что-то, в какие-то изделия. Опять же, в камне передается энергетика планеты. Кто-то, возможно, считает, что эти истории из разряда баек, которые на «РЕН ТВ» показывают, но я сам сталкивался с такими вещами, у которых нет никакого рационального объяснения. — Например? Речь про какую-то мистику? — Ну да. Один раз пришли ко мне люди из церкви, попросили вырезать для них крест. Простой такой, прямоугольный, без изысков. Я предложил сделать не только распятие, но и фигуру Спасителя, чтобы изделие получилось более интересным. Меня спросили: «Сколько это будет стоить?» — и я ответил, что не возьму за это деньги, потому что это для благих целей. В итоге около двух лет длился этот проект: то крест не получался, то с фигурой Спасителя не ладилось. Его отливали в Красноярске, пришлось сделать несколько моделей. Ну так вот, когда изделие было почти готово, у меня случился пожар в мастерской. Выгорело всё, ничего не осталось. А позже на пепелище мы нашли крест со Спасителем. Серебро даже не оплавилось нигде, только почернело. Мы его ювелиру отдали, он почистил — и он стал таким же, как и был. При этом весь остальной металл расплавился от жара огня. — И что, вы работу в итоге завершили? — Да, сейчас этот крест висит в одной из церквей Иркутска. Денег я не взял за работу, но мне взамен подарили икону. — А были в вашей жизни еще эпизоды, когда вы вот так, даром, делали что-то для заказчиков? — Несколько раз участвовал в благотворительных аукционах Юрия Тена, давал свои работы, которые потом в Москве продавали за 500 с лишним тысяч. Вырученные деньги шли на покупку оборудования в Ивано-Матренинскую детскую больницу. «Люблю нефрит, потому что знаю, как он себя поведет» Алексей говорит, что ему приходилось вырезать из камня и совсем маленькие декоративные фигурки, и различную посуду: вилки, ложки, рюмки, тарелки и даже чайники, — а еще, конечно, скульптуры. В качестве инструментов — пилы и болгарка (для особо крупных камней), сверлильные и полировальные аппараты, а еще бормашина и несколько десятков фрез и алмазных коронок к ней. Они сильно напоминают инвентарь стоматолога. А вот сколько всего изделий создано за время существования мастерской, Сафонов сказать затрудняется. Говорит, что многие не успевал даже сфотографировать: они сразу же отправлялись к заказчику. Но примерно прикинув, Алексей говорит, что их несколько сотен, потому что на каждую работу уходит от месяца до двух. Если что-то более серьезное и крупное, то и времени требуется больше. Некоторые свои работы Алексей Сафонов презентовал на профессиональных конкурсах «Серебряный Бабр» и «Иркутский ювелирный салон», где завоевывал призовые места. — На «Бабре» в 2017 году мне дали первое и третье места, на следующий год — третье. В 2021 году мне за ящерицу из бавенита присудили первое место в номинации «Камнерезная пластика в мягком камне». В прошлом году я ездил на конкурс «Мастера России». Предложил заказчику одной из работ поучаствовать, он сначала отнекивался, а потом, подумав, сказал, что если я хочу, то пожалуйста, — говорит Алексей. А потом добавляет, что с удовольствием бы участвовал в конкурсах и выставках чаще, но не хватает времени. Алексей с супругой воспитывают четверых детей, а еще у них две ипотеки. Чтобы денег хватало на всё, приходится много работать, а на чистое творчество для себя и для души ни сил, ни ресурсов почти не остается. — На «Бабре» в 2021 году мне подарили кусок нефрита, но он у меня до сих пор «настаивается». Не могу из него что-то сделать, не успеваю. Так что пока мы меняемся энергиями, я это так называю, — улыбается Алексей. — А есть ли у вас какой-то любимый камень, который нравится больше всего? Или такой, с которым работать приятнее всего? В общем тот, что навсегда в вашем сердечке. — Нет, они все по-своему прекрасные, красивые. К каждому нужен свой подход, а это каждый раз вызов. Есть у меня заказчик, который коллекционирует поделочные камни, но исключительно в виде черепашек. И вот из каких только материалов я ему этих черепашек не резал! Он мне и тальк приносил, и гипс, и губку с моря высохшую. И это помимо обычных минералов. Однажды он мне метеорит принес, и я сделал черепашку с двумя головами. Не очень люблю работать с полупрозрачными камнями: с ними тяжело. Например, шлифовка и полировка кварца мне дается с трудом. А вот нефрит люблю, потому что знаю, как он себя поведет. — Алексей, а какая у вас профессиональная мечта? Может, это какая-то работа или престижная выставка? Мастерская попросторнее и не в подвале? Чего хотите добиться в перспективе? — Да как и любой нормальный человек, хочу классное оборудование, чтобы была такая же классная профессиональная команда и чтобы было больше времени на творчество. Потому что идей у меня много, а воплощать их некогда. Еще мечтаю о своей небольшой галерее, куда люди могли бы приходить и видеть то, чем мы занимаемся. Наконец, хотелось бы сделать какую-то крутую работу и подарить ее Эрмитажу. Мне было бы приятно, если бы какое-то мое изделие пополнило фонды этого музея. Напомним, ранее редакция «ИрСити» рассказывала историю иркутского ювелира и стрит-арт-художника Дмитрия Темникова, который больше 11 лет создает украшения. Недавно он придумал проект «Не просто крышка», в рамках которого он делает аксессуары из переработанного пластика и вторсырья. Сам он это называет ювелирным панком. Кроме того, Дима не бросает стрит-арт и делает Иркутск чуточку интереснее. Еще мы рассказывали о ювелирном бренде Sophia, украшения которого есть у барабанщика группы Metallica Ларса Ульриха, председателя Центробанка Эльвиры Набиуллиной, актера и продюсера Сергея Безрукова, журналистки и ведущей Ксении Собчак и многих других известных личностей. Также у нас был текст про мастерскую «Иволга», которую создала девушка из семьи геологов. Ее украшения можно легко узнать по силуэтам Байкала. А еще мы писали про Никиту Серого и Сергея Суханова, которые делают украшения из когтей и клыков животных в стиле викингов.