«Это как две разные планеты». Бывший военный стал мастером в иркутском «Аистёнке» и создаёт кукол для спектаклей

Мастерская кукольника, или по-официальному художника-конструктора, — святая святых — похожа на обычную столярную мастерскую. Станки, стамески, металлические и деревянные заготовки. Выдают в ней необычное место только небольшие детали. Выточенная голова театральных персонажей и старая фигурка аистёнка — того самого, в честь которого Иркутский театр кукол получил своё наименование. Творит здесь 44-летний Сергей Шабанов — в прошлом военный, а сейчас кукольных дел мастер.

Как разведчика ВДВ занесло в театр

— А я сразу понял, что вы журналист, — говорит мне Сергей. То, что это мой герой, с которым мне предстоит интервью, я тоже поняла мгновенно, но интуитивно. А Сергей в этом профессионал. — По глазам человека можно определить. Нас этому учили.

В армию он попал, как все. Сначала парень из многодетной семьи из Боханского района отслужил срочную — причём сам очень хотел и стремился попасть на службу. Говорит, вся родня служила, хотелось следовать их примеру и не упасть в глазах.

— Вообще в детстве я не мечтал стать ни космонавтом, ни футболистом, но всегда любил спорт. Тяжёлой атлетикой занимался, борьбой, боксом — последним, правда, недолго, потому что левшей не очень в этом виде принимают. Отец на месте заброшенной избушки оборудовал что-то вроде спортзала, ребята приходили заниматься спортом, — вспоминает Сергей. — А ещё я много рисовал, даже стихи пытался писать. Ближе к юности начал задумываться о военной карьере. Ну а в армию идти — даже вопросов не было.

В его мастерской среди инструментов и деталей до сих пор висит узнаваемый зелёно-голубой флаг с самолётами и парашютом.

В театр военный попал случайно и до сих пор сам удивляется, как пересеклись эти две, казалось бы, полярные реальности. Причём дважды, потому что из «Аистёнка» Сергей один раз уже уходил. В закулисье театра кукол его привела сестра Евгения Шабанова, которая работала здесь художником-постановщиком. Это случилось в 2012 году. В театре готовились к премьере, и в это суматошное время он остался без художника-конструктора — тот заболел, а часть кукол ещё была не готова.

— Руками я работать, конечно, умею. Но когда сестра мне сказала про куклы, я оторопел. Где я, а где куклы? Это же вообще два разных берега, два разных континента. Это как две разные планеты, — рассказывает о своей первой реакции Сергей.

Тем не менее, помочь он согласился. Недоделанными тогда оставались планшетные куклы, хотя уверенности, что справится с задачей, не было. Вспоминает, что сам не понял, как так вышло, но руки сами смастерили всё, что было нужно.

— После премьеры директор театра меня уговорил остаться. Тогда в «Аистёнке» ещё работал старый мастер, я многому у него научился. Специально он меня не обучал, просто я очень внимательно наблюдал за тем, что тот делает, — говорит Сергей. — Во время репетиции просто вникал в суть, чтобы понять, что от меня требуется, какая у кулы роль. Она же должна жить в спектакле, а я должен сделать её той самой для роли.

И, тем не менее, в свой первый театральный период в эту деятельность новоявленный кукольник глубоко не погружался. Скорее, с помощью неё отвлекался от повседневных забот.

— Тогда для меня было обязанностью, как у военного: попросили — сделал, — говорит он.

«Главное — чтобы всё работало чётко»

Так Сергей Шабанов провёл в театре два года. Он признаёт, что на премьеры редко ходил — хватало репетиций. Впрочем, обязательно брал дочку на закрытые показы, хотя куколок именно для неё не делал. А потом Сергей из «Астёнка» уволился по личным причинам. Как говорит он сам, «занимался всякой ерундой», пока сестра Евгения в 2018 году снова не позвала в театр. Как оказалось, старый мастер ни с кем после Сергея сработаться не смог.

— С тех пор я здесь и работаю, уже восемь лет без перерыва. Хотя в начале думал, что не задержусь здесь надолго, просто помогу, а в итоге заключил договор и остался работать в театре. Сам не понял, как поменялось отношение, — говорит Сергей. — Сейчас чувствую себя в своей тарелке, на своём месте в своей мастерской. Я уже не на автомате занимаюсь куклами, меня это затянуло, мне стало это интересно.

Причём осваивал он это искусство не по книжкам, а самостоятельно. И часто сам придумывает узлы и конструкции: не в лекале дело, считает художник-конструктор, а в том, чтобы всё работало так, как нужно. Ему, естественно, нравится работать над сложными проектами.

— Самые трудные — это, конечно, марионетки. Они бывают и маленькими, и большими, но обязательно подвижными. С механикой интересно работать. Как, например, заставить куклу заплакать? — отмечает Сергей.

Иногда сам для себя он ставит сложные задачки: сделать ту же марионетку так, чтобы не просто «палки налепить», а чтобы всё могло разбираться, собираться, крутиться на винтиках, шевелиться — и чтобы всё работало чётко. Эдакая головоломка, которая делает работу интереснее и интереснее.

— С материалами экспериментирую, какие-то оставляю, какие-то больше не беру в работу. Могу взять пластик навороченный, готовые механизмы. Но это неинтересно. Интереснее самому механизм сделать, выточить на станке, — говорит Сергей. — В работу всё идёт, можно даже из мебельных ножек что-то сделать. Для чего-то берёзу использую, где-то — липу, где-то — кедр.

В глобальных планах у художника-конструктора — создать полностью механизированную куклу вплоть до пальцев. Образ в голове уже есть, осталось найти на это время.

Однажды создал куклу за ночь

Каждая кукла, говорит Сергей, по-своему сложная, по-своему любимая. Особенно пока он её делает.

— Я буду её создавать, пока не добьюсь того, как она должна работать в своей роли в максимально приближённом идеале. Режиссёры, когда видят, что я делаю, часто спрашивают: «А вот так ещё можно? А вот так?» Они всегда хотят больше, чем уже есть, — говорит художник-конструктор. — Когда получается много функций предусмотреть, а режиссёр говорит: «Замечательно» — и идёт вприпрыжку, значит он доволен.

Создание куклы — такой же творческий процесс, как и создание спектакля в целом. Художник создаёт образы, а кукольнику нужно это воплотить. И делается это не с кондачка, порой нужно поразмышлять над задачей, а иной раз идея приходит внезапно и среди ночи.

— Не бывает сразу чёткого решения, как и что делать. Иногда у меня в голове начинаются процессы тогда, когда я берусь за конкретный проект. Тогда приходит много всяких идей — и под вечер, и ночью, и утром. Я их запишу, приду на работу, открою, смотрю и думаю: «Нет, лучше так сделать». А иногда наоборот несколько дней думаешь и никак не идёт, — делится Сергей Шабанов.

Однажды он создал куклу за ночь. В театре ещё в пандемию коронавируса ставили новогодний спектакль «Вечно эта 345-я!», в котором один из эпизодических персонажей был самым технически сложным. Кукла приглянулась режиссёру из Белоруссии Игорь Казакову.

— У куклы была особая механика. Управление всё было со спины, голова вся работала, и пропеллер наверху я сам ему придумал. Он был весь такой маленький, утончённый, всё металлическое, пружиночки, ручки, — вспоминает кукольник. — На репетиции даже по глазам было видно, что режиссёру он понравился. Поинтересовался, сколько стоит. А у меня прейскуранта нет какого-то, но знаю, что очень дорого такие куклы стоят, назвал цену, она, конечно, для Казакова оказалась высокой.

Потому Сергей Шабанов решил сделать куклу просто в подарок, за ночь собрал её, и этот экземпляр был даже лучше того, что задействован в спектакле. Но несмотря на трепетное отношение к куклам, бывший военный отмечает: это всё-таки не живые организмы, а творение рук человеческих. И в этом тоже есть своё чудо.

— В отличии от современных роботизированных ручная кукла всё же более тёплая, что ли. Вот для зрителя она живая. Что ребёнок, что взрослый смотрит на неё как на персонажа, на актёра, — говорит он. — Больше у меня эмоций вызывает реакция детей, которые приходят на спектакли. Они погружаются в сказку, и я понимаю, что приложил руку к чему-то доброму.