Раскрытие «Ворот Байкала»

Особая экономическая зона туристско-рекреационного типа «Ворота Байкала» существует в Иркутской области более 10 лет. Это единственное место в Иркутской области на побережье Байкала, где государство предлагает и помогает бизнесу строить турбазы, где нет проблем с утилизацией мусора и где предоставляются льготы на развитие. Кроме курорта «Гора Соболиная» и нескольких небольших турбаз летом, в зоне, по сути, ничего не работает, инфраструктуру начали строить только в 2018 году. Почему это произошло и каковы перспективы развития, порталу «ИрСити» рассказал коммерческий директор – заместитель генерального директора управляющей компании акционерное общество «Особая экономическая зона «Иркутск» Павел Коротаев. — Сейчас в соседней Бурятии расторгают договора с резидентами ОЭЗ «Байкальская гавань» и ужесточают требования к инвесторам, которые, например, устанавливают порог размера уставного капитала. Это происходит, потому что там ничего не делается. Как отслеживается ситуация с резидентами у нас? — И федеральный закон, и соглашение предполагают, что в течение 2 лет резидент не будет подвергаться никаким проверкам, при этом мы мониторим ситуацию, регулярно выезжаем на территорию ОЭЗ, смотрим, что происходит или не происходит, мы общаемся по телефону с резидентами, если необходимо встречаемся. Через 24 месяца министерство экономического развития Иркутской области направляет официальную, плановую проверку в соответствии с федеральным законом №116. По результатам проверки резиденту направляется акт, и на исправление ошибок или начало деятельности компании дают ещё несколько месяцев. Но так как резидент ничего не делал в течение 24 месяцев, то за 2-3 месяца догнать ситуацию практически невозможно. Хороший проект делается полгода, после этого нужно ещё пройти строительную экспертизу, до 45 дней, и экологическую экспертизу, до 90 дней. В реальности бизнесмен, который ничего не делал 2 года, даже если он проснётся от своего сна, физически не успеет наверстать упущенное. И тогда будет расторжение соглашения. — Как может быть расторгнуто соглашение? — По инициативе резидента, который по каким-то причинам не может реализовать проект, соглашение может быть расторгнуто без всяких санкций. В России такие ситуации были, у нас пока нет. Если резидент не принимает решение самостоятельно, то после проведённых проверок материалы передаются в суд, соглашение расторгается однозначно, а резидент в этом случае может получить штраф до 5 миллионов рублей. — Приведите, пожалуйста, конкретные примеры, когда соглашение было расторгнуто в судебном порядке. — Есть юридическое лицо ООО «Илим-Байкал» (по данным «СКРИН-Контрагент», учреждено «Группой «Илим», сейчас 100% уставного капитала принадлежит физлицу Вадиму Ледяеву — ред.). Соглашение заключено с ним в 2011 году. За всё это время на земельном участке, которое он арендовал на самом берегу Байкала, вообще ничего не сделано. Договор аренды заключался не с нами, а ещё с администрацией Слюдянского района, у компании большой долг по арендной плате. В июне будет решающее судебное заседание, мы ожидаем, что с ним будет расторгнут договор. По данным на сайте ОЭЗ «Ворота Байкала», у компании в аренде был земельный участок в 30,98 гектара. В материалах дела, опубликованных в картотеке Арбитражного суда Иркутской области, местные власти требуют расторжения договоров аренды двух земельных участков и взыскания задолженности в 1,6 миллиона рублей, в том числе по арендным платежам – 1,4 миллиона рублей. Арбитражный суд 6 июня удовлетворил иск, у «Илим Байкала» есть ещё месяц, чтобы подать апелляцию. Компания планировала построить туристический комплекс «Центр активного отдыха», который включал бы 20 гостевых домов и административно-гостиничный корпус. Объём предполагаемых инвестиций составлял 130,5 миллиона рублей. Проверка, выявившая нарушения по соблюдению соглашения, прошла в 2017 году, резиденту дали срок до 1 марта 2018-го. — Он может войти снова через какое-то время? — Если мы основываемся на федеральном законе, то теоретически – да, но решение принимает экспертный совет. В нём до 20 человек – чиновники областного уровня, депутаты, представители московских структур ОЭЗ, представители резидентов, местной власти. Зачем такой состав? Чтобы принималось взвешенное решение, и оценка деятельности резидента проходила объективно. — Можете назвать размер арендной платы? — 300-500 рублей за квартал. — Серьёзно? — У всех такая реакция. Цифры настолько смешные. До «Илим Байкала» не было прецедентов. В плане проверок на 2018 год стоят ещё две компании: ООО «Гринвальд-Байкал» и ООО «Байкал-Аква». Оба — зарегистрированы в 2014 году. До настоящего времени они не выполнили проекты, не прошли строительную и экологическую экспертизы, не получили разрешение на строительство. На всём Байкале есть всего два места – «Ворота Байкала» и «Байкальская гавань», – где государство не бьёт бизнес по рукам, за то, что они осуществляют туристско-рекреационную деятельность. Инвестор приносит бизнес-план, регистрируется в Слюдянском районе и может взять земельный участок необходимой площади в долгосрочную аренду при наличии экономического обоснования. В Байкальске проживает 14-15 тысяч человек, здесь можно набрать кадры, обучить их. Здесь есть железная дорога, федеральная автотрасса, сюда можно долететь вертолётом, доплыть на корабле по Байкалу. И после этого человек берёт в аренду землю и ничего на ней не делает? — По данным в инвестпослании губернатора, в ОЭЗ – семь резидентов. Эти три входят? — Пока да. После расторжения договора аренды министерство экономического развития Иркутской области в суде будет расторгать соглашение с ООО «Илим Байкал». — Кроме «Горы Соболиной», остаются ещё трое. Что это за проекты? — Как правило, каждый резидент подходит комплексно: места размещения, то есть гостиницы разной звёздности, зона отдыха с банями, саунами и спа-салонами и автомобильная стоянка. — Первым проектом предполагалось, что «Гора Соболиная», якорный арендатор, будет «отвечать» за зимний туризм, Большое Голоустное – за летний. — Большое Голоустное исключили, потому что это место абсолютно не подходит для организации деятельности ОЭЗ. Первое — плохая дорога, хотя её сейчас достраивают. Второе: что такое Голоустное – «голое устье», широкая долина, всегда дует ветер, холодно, неуютно. Третье – само место. Туристический комплекс предполагалось строить на болоте. Это колоссальные затраты на строительство, проблемы с дорогами, их отсыпкой, комары. — Как тогда Большое Голоустное было включено в ОЭЗ? — Чисто случайно. В своё время было принято неправильное решение. — Кто принимал это решение? — У региона был совещательный голос, рекомендательный. А решение принимала Москва. В 2016 году этот участок был выделен из ОЭЗ, теперь зона локально находится только в Байкальске. Здесь вся инфраструктура, климат замечательный, зимой не очень холодно, летом не очень жарко. Сейчас ситуация изменилась принципиально. Если раньше мы были федеральной структурой, то сейчас, с 2016 года, нашим главным акционером является правительство Иркутской области. Соответственно и всё финансирование возложено на плечи Иркутской области. Часть – 124 миллиона рублей – уже выделены и строительно-монтажные работы идут полным ходом. — В прошлом году был представлен проект строительства инфраструктуры, стоимость работ оценивалась в 3,9 миллиарда рублей. Откуда такие деньги возьмутся у регионального бюджета? — Эти миллиарды – это были всё федеральные программы, по каким причинам деньги не выделены, я сказать не могу. Были выделены деньги на разработку проекта. Половину делали в областном управлении капитального строительства, половину – в проектном институте в Казани. Также Москва оплатила содержание компании. Те 108 миллионов рублей, о которых говорил ОНФ в 2015 году ушли на проектную документацию, на содержании организации. — Не кажется ли вам, что Москва самоустранилась? — Что делает Москва? Она всеми силами пытается активизировать экономику всей России. Эти способы не мы с вами придумываем. Мы используем зарубежный опыт. Тот же самый Китай – здесь отдача экономическая от ОЭЗ очень хорошая. И у нас есть очень успешные примеры – Алабуга, питерская зона, зона в Сколково. Нужные люди с нужными деньгами и идеями оказались в нужном месте. Комплекс причин совпадают, и всё идёт с очень большой эффективностью. Как рассуждают многие резиденты: вы нам не провели воду и канализацию, мы не будем ничего развивать. Позиция неправильная, потому что есть турбазы, которые находятся рядом с ОЭЗ, но в неё не входят и льготы не получают. Например, «Белый соболь» компании «Байкальская виза». Они сами решают все вопросы по инженерной инфраструктуре. Если бы государство вложило бы вот те почти 4 миллиарда рублей, то зона была бы уже — канализация, водоснабжение, дороги. На региональном уровне вряд ли найдётся тот, кто ответит, почему Федерация не вложила деньги. — После передачи полномочий по управлению ОЭЗ на региональный уровень в 2016 году увеличилась эффективность? — Реально передались только в прошлом году, до сих пор идёт процесс передачи. Деньги на инфраструктуру выделены из регионального бюджета. В 2018 году планируется сделать водоснабжение и канализацию, в следующем – электроснабжение. — Хочется, чтобы кто-то сказал, что началось строительство инфраструктуры и всё будет хорошо. — Не нужно ничего говорить, для этого нужно просто всем много работать. — Сейчас известно, будут деньги? — У нас есть утверждённый проект. Предложение о выделении денег из бюджета будем подавать в правительство на следующий строительный сезон. — У губернатора в послании говорится о значении ОЭЗ — «диверсификация экономики моногорода Байкальска», где в 2013 году закрылся Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат. Могут ли реально высвободившиеся работники найти себе применение в туристической отрасли? — Для всех губернаторов, которые руководили Иркутской областью с момента закрытия комбината, это большая головная боль, и для мэра Байкальска — тоже. Эту проблему создало советское правительство, а решать приходится региональным и городским властям. Только Москва с её условно безграничными возможностями может решить проблему с БЦБК. ОЭЗ призвана решить проблемы трудоустройства. У нас в каждом бизнес-плане есть обязательная информация о количестве создаваемых рабочих мест. Например, владелец «Горы Соболиной» — «Гранд Байкал» — увеличил количество трасс, построил гостиницы, рестораны. Топ-менеджмент сюда набирается из Иркутска, остальные сотрудники – местные жители. — Сколько рабочих мест планируется создать? — Я не хочу говорить эту цифру, потому что это зависит не от нас, а от резидентов. Планы есть, но реальность сильно не совпадает с этими планами, которые были озвучены резидентами. Мы сейчас стараемся отбирать в резиденты именно те компании, которые реально зайдут и реально что-то будут делать. — По планам, опубликованным на официальном сайте, ОЭЗ стремится к турпотоку в 1,2 миллиона человек в год. Каков он сейчас? И что делается для его увеличения? — Сейчас у Горы Соболиной порядка 250 тысяч человек в год. Основной доход они получают с ноября по май включительно, но уже начата работа по привлечению летнего туриста. Он есть, потому что местность интересная, есть гостиницы, есть гора Мамай, можно развивать пеший, горный, водный туризм. Например, Хамар-Дабан и Саяны активно осваиваются экстремалами. — На данный момент ОЭЗ работает до 2055 года. Что дальше? — Законом предусмотрено два варианта. Первый — всё остаётся, как есть, просто закончатся льготы со стороны государства. Будут пролонгированы все договоры аренды, просто они будут заключаться не с нами, а с администрацией Слюдянского района. Второй вариант – если государство посчитает, что это экономически выгодно, то, конечно, будут пересмотрены льготные условия для резидентов или продлены после 2055 года. — Возможно ли расширение территории ОЭЗ? — Возможно. Есть инициативы со стороны потенциальных инвесторов, но пока говорить рано. В любом случае мы говорим о городе Байкальске и его окрестностях. — Только о Байкальске? — Только. Открыть особую экономическую зону на Малом море было бы очень тяжело. — Почему? — А как создавать сети канализации и водоснабжения? Если здесь мы подключаемся к очистным сооружениям города Байкальска, которые недавно реконструированы, работают хорошо. От Малого моря до города Иркутск, где есть масштабные очистные сооружения, 260 километров. Здесь невозможны только локальные очистные, иначе это будет противоречить законодательству и не пройдёт экологическую экспертизу. Байкал – самое хорошее место для развития туризма, но здесь самые жёсткие условия по экологии. И всё то, что сейчас происходит, — это мы пытаемся найти равновесие между «очень хочется делать туризм на Байкале» и «как же соблюсти все требования законодательства». — Можно ли оценить налоговую отдачу особой экономической зоны? — Все основные налоговые льготы – регионального бюджета, на НДС нет льготы, он платится в Москву. Льготы имеют определённый срок, как только срок заканчивается, резиденты начинают платить 100% налога. В чём смысл развития ОЭЗ? Мультипликативный эффект. Резидент ставит гостиницу, рассчитанную на 100 человек, но обслуживают её гораздо большее количество людей: горничные, сторожа, уборщицы, прачечная, теплицы - это сразу геометрическая прогрессия. Эти все люди получают зарплату и платят налоги. В конечном итоге город оживает. Налоговая отдача пока, конечно, не перекрывает льготы. Потому что только «Гора Соболиная» по большому счёту работает. Мы будем создавать ситуацию, когда количество туристов будет превышать количество номерного фонда. Будем таким образом стимулировать инвесторов строить гостиницы. — Все резиденты – российские компании. Иностранных нет? — Пока нет. — А нужны ли? — Чем интересен иностранный инвестор? Привлекая инвестиции в нашу зону, он потенциально может привлечь соответствующий туристический поток. Привлекая иностранные инвестиции, мы пытаемся создать просто дополнительную активность в регионе. Сторонний инвестор приносит что-то новое, свежее, какой-то другой уровень качества, другие цены. И те компании, которые имеют недостаточный уровень качества, будут вынуждены в предоставлении услуг подтягиваться за общемировым уровнем. Пока с иностранными компаниями всё на уровне переговоров. В любом случае мы рады всем потенциальным инвесторам.