Имущество СПК «Окинский» выставят на торги ради погашения долгов

В конце сентября Арбитражный суд Иркутской области признал сельскохозяйственный производственный кооператив «Окинский» банкротом. До этого как минимум четыре месяца старейшей птицефабрике в Приангарье искали инвестора, но, к сожалению, не нашли. Поэтому оздоровления предприятия не получилось. Что теперь ждет компанию — в материале заместителя главного редактора «ИрСити» Ксении Власовой. Пересчитали долги и обалдели Напомним, что в мае арбитраж вводил процедуру наблюдения, а на уровне правительства Иркутской области прорабатывался вопрос финансового оздоровления «Окинского». Тогда эксперты в сфере АПК рассказывали «ИрСити», что сельскохозяйственный рынок переживает очень сложные времена, связанные с отсутствием прямой господдержки птицеводческих предприятий, нестабильным ценообразованием и высоким уровнем закредитованности компаний. В такой ситуации выживать способен только крупняк, который более-менее в состоянии диверсифицировать производство и найти иные источники доходов. Процедура наблюдения на «Окинском» длилась четыре месяца, и к концу сентября были подсчитаны долги: общая сумма превысила 661 миллион рублей, примерно половина из этого, как указал временный управляющий в отчете, обеспечена залогом. Во время процедуры наблюдения оценили имущество предприятия — 116 автомобилей, 52 земельных участка, 43 здания, жилой дом, четыре жилых и нежилых помещения, производственное и железнодорожное сооружения, а также четыре опасных производственных объекта. Стоимость всего этого добра оценили в 2 миллиарда рублей. По данным «Контур.Фокуса», выручка «Окинского» по итогам 2025 года оценивается в 1,5 миллиарда рублей, что на 24% меньше, чем за 2024-й. Ко всему прочему СПК получил убыток в полмиллиарда рублей. На падение финансовых показателей повлияло резкое снижение оптовых цен на яйцо на рынках сбыта в регионе и по стране в целом. Также почти вдвое уменьшилась субсидия из федерального и областного бюджетов — до 25,5 миллиона, уточнялось в годовом отчете предприятия. Анализ финансового состояния СПК показал, что восстановить платежеспособность компании невозможно, а «введение реабилитационных процедур — финансового оздоровления либо внешнего управления — представляется нецелесообразным». Поэтому в конце сентября арбитраж признал «Окинский» банкротом и ввел конкурсное производство до 15 марта 2027 года. Остановка предприятия = экологическая катастрофа Несмотря на финансовые сложности и гигантские долги, «Окинский» не останавливает работу. Предприятие просто не может на это пойти. По данным на конец мая 2026 года, у предприятия 1864 коровы, 17 лошадей и 283 тысячи птиц. Это все поголовье нужно кормить. Если этого не делать, то животные массово начнут гибнуть. Вслед за этим образуются биологические отходы, которые невозможно утилизировать. С одной стороны, Минсельхоз запретил захоронение биологических отходов или вывоз на свалки, а с другой, в Зиминском районе, где находится предприятие, нет скотомогильников и крематориев. Таким образом гибель животных и птицы может привести к настоящей экологической катастрофе, говорится в отчете арбитражного управляющего. Чтобы этого не допустить, нужно закупать комбикорм, платить за электроэнергию, которая нужна для жизнеобеспечения цехов и птичников, а также перечислять зарплату сотрудникам. По расчетам, в месяц на эти цели требуется минимум 52 миллиона. Но выделять эти средства невозможно, пока со счетов «Окинского» списывается задолженность по налогам. Поэтому в конце июня арбитраж изменил очередность погашения долгов, чтобы компания могла в первую очередь тратить деньги на текущие расходы. Суд решил, что имущества «Окинского», стоимость которого оценили в 2 миллиарда рублей, гарантированно хватит, чтобы удовлетворить требования всех кредиторов. Главными кредиторами выступают банки: «Россельхозбанку» СПК должен 235 миллионов рублей, «Сбербанку» — 134 миллиона. В залоге у кредитных компаний имущество «Окинского»: транспорт, оборудование, земельные участки, животные, производственные цеха, инженерная инфраструктура, пищевая лаборатория, колбасный цех, ветлаборатория и медпункт. Искали инвесторов и не нашли Весной в Министерстве сельского хозяйства Иркутской области рассказывали «ИрСити», что снижение производства на предприятии не повлияло на продовольственную безопасность Приангарья. По данным Минсельхоза, на долю «Окинского» в среднем приходится 22% яиц, а Иркутскстат оценивает уровень самообеспечения яйцом собственного производства в регионе в 157%. Тогда же в министерстве подчеркивали, что правительство ищет инвесторов и «иных заинтересованных лиц», которые готовы обеспечить сохранение трудового коллектива, поголовья животных и сельхозугодий. Сейчас, уточнили в Минсельхозе, «эта работа продолжается, но уже в ином формате». Во время процедуры наблюдения был разработан антикризисный план, по которому предполагалось привлечь внешние инвестиции и продать часть активов. Предприятие при помощи правительства вело переговоры с несколькими потенциальными инвесторами. Теперь в условиях конкурсного производства будут искать потенциального покупателя имущественного комплекса, чтобы сохранить производственные мощности. В министерстве оценивают потерю СПК как негативное явление, создающее определённое снижение социально-экономической устойчивости региона. «Важно отметить, что общий объем средств государственной поддержки, полученных предприятием с 2021 года, составил более 300 миллионов рублей. Однако предприятие не смогло адаптироваться под меняющиеся условия рыночной экономики и справиться с неблагоприятной конъюнктурой рынка», — подчеркнули в ведомстве. Там же уточнили, что при конкурсном производстве предприятие не ликвидируется мгновенно, а персонал работает до продажи активов. Информация о банкротстве «Окинского» уже передана в органы занятости населения. Это конец? Конкурсное производство часто означает ликвидацию юридического лица, но для самой птицефабрики это необязательно конец, считает основатель и управляющий партнер аналитической компании «Довод» Никита Малов. — По закону о банкротстве конкурсное производство вводят, чтобы соразмерно рассчитаться с кредиторами, и обычно оно заканчивается продажей имущества, — поясняет эксперт. Для сельскохозяйственной организации установлен особый порядок. Сначала управляющий обязан выставить на торги предприятие целиком. Если покупатель не найдется, то на торги единым лотом идет производственный комплекс. Если и тогда нового собственника не находят — имущество продают по частям. По словам Никиты Малова, преимущественное право покупки есть у хозяйств, чьи земли прилегают к участку должника. Если таких нет, то купить птицефабрику могут другие агропредприятия, фермерские хозяйства, регион или муниципалитет. — Закон, по сути, подталкивает к тому, чтобы птицефабрика сменила хозяина и продолжила работать, — говорит эксперт. Он добавляет, что если все-таки у арбитражного управляющего появятся основания, что платежеспособность предприятия можно восстановить, он обязан в течение месяца собрать кредиторов, которые решат: просить ли суд прекратить конкурсное производство и перейти к внешнему управлению. Мировое соглашение можно заключить на любой стадии дела, подчеркивает Малов. Наконец, учредители или любое третье лицо до конца конкурсного производства вправе разом погасить все требования кредиторов. Тем более что власти продолжают искать инвесторов. Проверка на прочность «Окинский» может быть интересен потенциальному инвестору, так как это серьезный бизнес, который не нужно создавать с нуля: есть действующее производство и проработанные рынки сбыта, причем как внутренние, так и внешние, уточняет директор Байкальской международной бизнес-школы ИГУ, доктор экономических наук Надежда Грошева. — «Окинский» — это не только яйцо, это все сопутствующие продукты. Плюс это вся цепочка добавленной стоимости: корма, техника, инфраструктура. И выпадение одного игрока — это огромный ущерб для всей цепочки. Часть того, что производится в нашем регионе, уходит на продажу, в другие территории и, может быть, даже другие страны. Поэтому СПК — это потенциальный поток внешней выручки, который мы теряем. Также замечу, что Зиминский район не относится к территориям-донорам, поэтому для него закрытие любого работодателя критично, — оценила ситуацию эксперт. Надежда Грошева добавляет, что в сельском хозяйстве очень остро стоит кадровый вопрос. — Если, допустим, закрылась IT-компания, то можно уйти в другую IT-компанию. Но если закрылось сельскохозяйственное производство, то людям очень тяжело устроиться на новом производстве, потому что по большому счету в сфере АПК не создаются дополнительные рабочие места, — заметила Надежда Грошева. К тому же сельское хозяйство обеспечивает работой жителей сел и поселков, а значит, кормит огромное количество семей. Поэтому, считает эксперт, региону нужно вмешиваться в ситуацию, так как речь стоит не только о продовольственной, но и о социальной безопасности. На то, что потеря птицефабрики не должна вызвать дефицит яиц, но ударит по занятости, сельским территориям и местным поставщикам, указывает и директор по стратегии финансовой группы «Финам» Ярослав Кабаков. По его словам, распродажа предприятия по частям нанесет региону больший ущерб, чем переход к новому собственнику. Эксперт подчеркивает, что на самом деле проблема намного шире одного предприятия. — Рост затрат на корма, энергию, логистику и обслуживание кредитов при снижении отпускных цен сжимает маржу производителей. В АПК будет усиливаться консолидация: крупные игроки выигрывают за счёт масштаба и контроля над цепочками поставок, а небольшие хозяйства с высокой долговой нагрузкой рискуют закрыться или перейти под контроль агрохолдингов, — прогнозирует Кабаков. Причем по его мнению, укрупнение само по себе не гарантирует эффективности. — Главный риск для отрасли сегодня не нехватка производства, а потеря рентабельности: выпускать продукцию все еще можно, но зарабатывать на ней становится сложнее, — резюмирует эксперт.