Патологоанатом Виталий Гервальд рассказал о работе в морге в Барнауле

Житель Барнаула Виталий Гервальд уже два десятка лет работает патологоанатомом. В интервью NGS22.RU он рассказал, почему выбрал такую специальность, как проходят будни, а также развеял мифы о профессии. 400 вскрытий в год Работать в морге Виталий начал еще во время учебы в медуниверситете. Решение оказалось судьбоносным, хотя сначала, как вспоминает врач, становиться патологоанатомом он не планировал. — Как все студенты, наверное, мечтал стать хирургом. А потом как-то вот затянуло, и остался. Близкие хотели, чтобы я был терапевтом, чтобы обращаться за медицинской помощью, но особо не препятствовали. Никто не мог посоветовать, куда идти, потому что я был первым медиком в семье, — вспоминает он. По словам врача, первые вскрытия давались ему непросто, но не в моральном плане: за годы учебы в медицинском вузе студенты успевают привыкнуть ко всем особенностям профессии. — В первое время было физически тяжело работать с телом, которое больше тебя раза в два. Его нужно препарировать, доставать органы. Они тяжелые. Но ничего, потом это уже не составляет трудности, — отметил герой. Кстати, сам процесс вскрытия довольно длительный: он может занимать до полутора или больше часов в зависимости от того, какие поставлены цели. — Всё начинается с внешнего осмотра, ищем раны и ссадины, проверяем наличие трупных пятен, оцениваем цвет кожного покрова, смотрим на изменения всех естественных отверстий. Потом выполняется секционный разрез, благодаря которому удается извлечь все органы, — рассказал врач. Затем патологоанатомы досконально изучают каждый орган, его строение кровоснабжение, сосуды, артерии, вены, набирая материалы для микроскопии. После этого все органы обратно вкладывают, санитары всё зашивают и тело отдается родственникам. Кстати, по словам Виталия, в больнице, где он работает, 90% умерших попадает к нему на стол для установления причины смерти. — Если диагноз умершего уже известен, то родственники могут отказаться от вскрытия. Часто это делают еще и по религиозным мотивам. Однако если смерть связана с травмой, отравлением, неустановленными заболеваниями, то тело подлежит исследованию в обязательном порядке, — подчеркнул специалист. Между тем, вопреки распространенному стереотипу, вскрытие тел (или умерших пациентов) — это не основная часть работы патологоанатома. Львиную долю своего времени он уделяет исследованию под микроскопом материалов, которые получены от живых людей, — различных биопсий: родинок, полипов, опухолей и так далее. — За год на 400 вскрытий приходится 5000 прижизненных исследований. Получается, большую часть времени занимает диагностика биопсийного материала, мы сидим за микроскопом, — рассказал Виталий. Однако при этом патологоанатомы уже не занимаются случаями, где решающую роль в гибели человека сыграла внешняя среда (к этому относятся черепно-мозговые травмы, переохлаждение, а также ножевые или пулевые ранения), — это вотчина судмедэкспертов. — Я и мои коллеги работаем в стационарах больниц в рамках истории болезни пациента. Судмедэксперты же сотрудничают с правоохранителями, устанавливают для следователей время смерти. У нас же такой задачи нет, — отметил патологоанатом. По словам Виталия, судмедэкспертиза — это не для всех: в любое время суток нужно быть готовым к выезду на труп на место происшествия. Свою же работу патологоанатомом он называет более спокойной, уравновешенной и созидательной. — Ты сидишь в теплом кабинете, а не едешь куда-то в коллекторы. Да и я работаю больше с живыми, чем с мертвыми, — рассказал герой. С детскими телами Виталий также не работает: в Барнауле есть отдельный морг, где занимаются такими случаями. На стол к патологоанатому в основном попадают пожилые люди 80–90 лет. — Есть осознание, что человек пожил, прошел долгий путь, поэтому полегче в этом вопросе. Молодых же в возрасте 30–40 лет мало. Бывает, мы исследуем абортивный материал, эмбрионы. Ничего страшного в этом нет, нужно также установить диагноз, чтобы понять, что пошло не так, — подчеркнул барнаулец. Печень цвета темного шоколада и другие аномалии Кстати, по словам медика, в его работе всегда есть место новому и необычному. Казалось бы, все люди устроены одинаково, однако, несмотря на это, есть случаи, которые могут удивить даже патологоанатома со стажем. — Интересные случаи связаны с редкими заболеваниями, которые не встречались до этого. У пациентки 80 лет был гемосидероз печени. На вскрытии мы увидели, что эта самая печень у нее цвета темного шоколада. То есть у всех она коричневая, а у нее вот такая, — вспоминает Виталий. Другой пример, вспоминает герой, — это молодой мужчина с меланомой (рак кожи), которая пряталась у него в волосах. — Мы сначала на нее не обратили внимания: просто небольшая шишечка на голове. Она была еще и без пигмента. Думали, может, какая-то бородавка. Потом начали органы исследовать, а там везде метастазы коричневого цвета. Потом уже начали волосы выстригать и более детально смотреть, — рассказал врач. Да и на микроскопическом уровне, как подчеркивает патологоанатом, перед его глазами открывается картина целого макрокосмоса. — Под микроскопом в теле человека всё очень красиво. Разворачиваются целые 3D-атмосферы, что-то колеблется, движется и так далее. Многие даже в раке находят красоту. Делятся потом картинками, где он в виде розочек или сердечек, — отметил специалист. Кроме того, легкие курильщика действительно отличаются от легких здорового человека. Всё, по словам героя, так, как и показывают детям на картинках. У некурящих они розовые, а у тех, кто не расстается с сигаретами, пронизаны черными полосками и точками, то есть в них скапливается угольный пигмент черного цвета, иными словами, сажа. — По легким также можно выяснить, где человек прожил большую часть жизни. У горожан легкие с большим количеством угольного пигмента из-за загазованности, промышленности. У сельчан такого нет или представлено в меньшей степени. Нам как-то бабушку из района привезли, так у нее легкие оказались действительно розовые, какие и были еще при рождении, — подчеркнул патологоанатом. Чаще всего, как рассказывает врач, причиной смерти человека становится онкология, а также болезни желудочно-кишечного тракта и сердечно-сосудистой системы. — Всегда сначала останавливается сердце. Оно может перестать работать, даже не исчерпав свой энергетический ресурс. Но в некоторых случаях это еще не конец и его можно завести обратно, — подчеркнул герой. Самым же тяжелым и неприятным в своей работе Виталий называет случаи с выраженными гнойными и некротическими процессами, поскольку они имеют специфический запах, к которому нужно адаптироваться. — Обычно неприятно первые 30 секунд, максимум минуту, потом всё равно идет привыкание, и работаешь дальше, — поделился медик. «Шутки, что пациент умер от вскрытия, приелись» О своей работе новым знакомым Виталий не распространяется — обычно просто говорит, что изучает в лаборатории под микроскопом материал для установки диагноза. — Лет до 30 говорил, просто было интересно, а теперь, наверное, уже устал всем всё рассказывать. У многих же куча мифов, связанных с работой патологоанатома, там пахнет — не пахнет, спите ли ночью плохо, едите там или не едите. Приелись уже такие вопросы или шутки, что пациент умер от вскрытия, — поделился он. Так, по его словам, обычно люди слагают байки, что в морг могут привезти живого человека. Однако, как подчеркивает Виталий, такого в его практике никогда не было, ведь врачи четко видят признаки наступления смерти: трупные пятна, сухие слизистые и другое. Запрета на работу с телами близких у патологоанатомов нет — все делают то, что им по силам. Сам Виталий, по его словам, с такими случаями не сталкивался, однако во время пандемии коронавируса у него умерла коллега, с которой он трудился, и вскрытие проводил другой человек. — Это был действительно грустный момент, потому что знали человека. На само вскрытие мы приглашали другого патологоанатома, чтобы он обезличил часть процедуры и нам что-то продиктовал. Остальное я доделывал уже самостоятельно. Не хотелось бы с такими случаями сталкиваться, — отметил медик. При этом, по мнению героя, 20 лет работы патологоанатомом никак не изменили его характер, профдеформаций он за собой не замечает. Коллеги же отзываются о нем как о самом позитивном человеке в больнице, к тому же с искрометным чувством юмора. — Патологоанатомы не причиняют боли, в отличие от всех других врачей. Хирурги, травматологи оперируют, а вот патанатомы — они не делают людям больно. У нас, патологоанатомов, самая мирная профессия, — подчеркнул Виталий.