Перед выездом, чтобы не ехать пустыми, мы прибыли в пункт сбора помощи на Российскую, 20, и загрузили в нашу маленькую машину всё, что влезло: картошку, предметы личной гигиены, детское питание, лекарства и бинты. Водители, которые уже не раз съездили по маршруту, рассказали, что дорога до города хорошая. Правда, из-за того, что для большегрузов недавно открыли трассу, движение на ней плотное и нужно быть вдвойне внимательней.

Выехали мы около 7 утра, и уже на подъезде к городу Зиме (от Иркутска 263 километра - ред.) у нашей машины порвался ремень ГРМ. На тот момент мы ещё не знали, что произошло, и крутились вокруг неё, пытаясь «оживить». Стало понятно, что застряли мы здесь неизвестно насколько, и с этим нужно было что-то делать. Я очень переживала за то, как теперь доставить помощь в Тулун. Благо, в тот день в город ехали волонтёры-молодогвардейцы, которые обещали забрать у нас мешки и коробки и доставить в Тулун.

Но они ещё были далеко и оставалось время решить вопрос с автомобилем. Варианта было два: либо тащить его в Зиму, оставлять и ремонтировать, либо просить, чтобы кто-нибудь дотянул нас до Иркутска. Спустя 5 минут после того, как мы кинули клич о помощи в группу «ДТП38RUS» в «ВКонтакте», нам позвонил молодой человек из Зимы. И уже через 15 минут двое парней, оба Димы, нашли причину поломки и пообещали починить нашу горе-машину.

Парни оказались тоже добровольцами. Пока мы тащили машину на тросе до сервиса, один из Дмитриев рассказал, что они уже неделю каждый день возят гуманитарную помощь из Зимы и окрестностей в Тулун. Потом от их друзей мы выяснили, что за это время на бензин они потратили около 30 тысяч рублей, прекрасно понимая, что никто им ничего не возместит.

Два Димы и их друг-механик Антон договорились с магазинами в Иркутске, чтобы нам доставили этот ремень, и предложили, в случае если машину не починят, переночевать в Зиме и не беспокоиться ни о чём. Мы под огромным впечатлением от доброты ребят оставили наш транспорт.

Автобус с волонтёрами уже ждал нас на трассе. Мы загрузили мешки и с песнями под гитару через 2,5 часа наконец-таки добрались до Тулуна.

На въезде в город движение очень плотное. День назад здесь открыли проезд по соединяющему две части Тулуна мосту. Местные жители позже говорили, что пока движение было перекрыто, более 500 фур и несчётное количество легковушек несколько дней стояли в мёртвой пробке.

Наш автобус ехал медленно и молча. Все были в шоке от увиденного: вода на дорогах, разбросанные обломки от разрушенных домов, одежда, мебель. В городе дежурили полицейские и спасатели, в небе - вертолёт.

Уже в центре города на том самом мосту нам открылась полная картина ужаса. Дома, словно игрушечные, разбросало в разные стороны, перевёрнутые машины, многие люди вместе с волонтёрами разгребали обломки своих жилищ. Везде валялись перекорёженные крыши, куски стен и мебель. Пока автобус стоял, можно было детально рассмотреть эти руины. Среди груды обломков мы заметили стол с посудой, рядом в траве стояла пластмассовая кукла. Жизнь будто остановилась. Даже волонтёры, до этого весёлые и шумные, притихли и еле слышно переговаривались, как будут помогать людям.

Из пункта вышла беременная девушка с мужем и пожилая женщина. В руках они несли воду и продукты.

- В каком состоянии ваше жильё? - спросила я их.

- Наш дом частично разрушен. Его не унесло, но жить в нём точно невозможно. Затоплен полностью огород, нижняя часть дома. Мы пока у родственников живём, - рассказала девушка.

- Предупреждали власти вас о том, что нужно эвакуироваться?

- Было предупреждение, что ожидаются сильные дожди, но что надо эвакуироваться - не было, - ответила мне пенсионерка.

- Вот пожалуйста - автосервис. Тут везде была вода, а сейчас одни обломки. Я знаю, что в нём работало около 30 человек. И куда они теперь все? У меня у самого дом бабушки подтопило, я даже ещё не доехал до него. Если честно, времени нет, за последнюю неделю я спал по 3-4 часа в сутки, - рассказывал Александр, одновременно успевая управлять своим грузовичком и показывая на пустые участки, где раньше были дома.

По дороге мы заехали в ещё один пункт выдачи гуманитарной помощи. Это оказался центр «Красного креста», одежду здесь выставили прямо на улице. Подходя к пункту, я увидела двух женщин, одна из них была с ребёнком.

- Мама, нам нужно мыло? А можно я возьму эту кофточку? - кричала малышка лет 5 маме с другой стороны груды вещей.

Я подошла к полной женщине, которая перебирала вещи, и спросила у неё про жильё.

- У нас полностью в доме испорчены все вещи, вся техника погорела. Стены отошли, полы вздуло. Нас никак не предупреждали, мы даже не успели сообразить, что происходит, только детей схватили и побежали, - плакала женщина.

К разговору подключилась ещё одна девушка.

- В день затопления мэр шёл по дамбе и говорил, чтобы мы запаслись питьевой водой и не паниковали - у администрации всё под контролем. Но когда я уже в своём огороде увидела воду, мы просто побежали, потому что она прибывала со страшной силой. Я успела только детей отправить на такси в город, ещё мост работал. Отключили свет, и мы ничего не видели, вывозили, что смогли, уже ближе к 11 вечера. Если бы хоть за сутки предупредили, спасли бы больше, - возмущалась девушка.

- А выплаты вы получили уже? - спросила я.

- Мы подали документы на получение, но списки то терялись, то ещё что-то, мы только с третьего раза смогли получить эти несчастные 10 тысяч, - сказала женщина и снова расплакалась.

Они в голос говорили, что в первые дни в городе вообще не было воды.

- Мы не могли не то что пить, даже помыться не могли. Дети все прыщами покрылись. А бабушки на верхних этажах в многоэтажках тоже без воды сидели, - рассказала одна из них, добавив, что не уверена, успеет ли просохнуть её дом до холодов.

Я обняла женщину и тоже не смогла сдержать слёз. Покидая пункт, мы увидели худую собаку, которая что-то ела с земли. Она посмотрела на нас глазами полными нечеловеческой боли.

С продуктами и вещами мы отправились в район ЛДК, который в день наводнения оказался отрезан от города. Вода размыла все подъездные дороги к нему. Сейчас для проезда более-менее пригодна только одна из них, и то на дорогу она еле похожа. Наш грузовичок то и дело скакал по кочкам и проваливался в ямы.

- Я вожу помощь сюда почти каждый день, наверное, всю подвеску уже угробил, - посетовал Александр.

Вообще Александр был очень оптимистично настроен, шутил с нами, несмотря на мрачную обстановку вокруг. Действительно, если ещё и мужики будут в панике и слезах, то справляться с последствиями будет намного тяжелее.

Дорога от центра города до этого района заняла у нас минут 15, но за это время мы проехали по самым пострадавшим участкам Тулуна. Посмотрев на всё это впервые, можно подумать, что город пережил настоящую бомбёжку. Улицы пустые, дети не играют на площадках, собаки не лают за оградами домов, не везде работает уличное освещение, полные печали люди нехотя разгребают свои жилища, просушивают одежду и мебель. Многие охраняют свои дома и живут в палатках рядом с ними. В воздухе стоит плотный запах сырости и пота.

На центральных улицах многие дома вынесло прямо на проезжую часть, из-за это скапливались небольшие заторы. Люди, проезжая мимо них, с ужасом разглядывали обломки и фотографировали разруху на телефоны. По обочинам дороги иногда можно было увидеть дохлую рыбу и птиц.

В районе ЛДК нас встретили деревенские пацаны. Они быстро разгрузили кузов и разбежались по соседям сообщить о прибывшей гуманитарной помощи. Две женщины рассказали мне, что на следующий день после паводка в магазинах резко подняли цены.

- Так как мы оказались отрезаны от центра города, в магазинах очень быстро раскупили всю воду. Разобрали даже соки и газировки. Ну, видимо, хозяева решили нажиться и подняли цены на хлеб. Булка стоила под 150 рублей. После того, как нам на лодках стали подвозить продукты, цены вернули обратно, - рассказала одна из жительниц.

- На сегодня сообщают, что в результате паводка погибло 18 человек … - начала я спрашивать, но меня тут же перебил молодой парень.

- Не верьте, погибло намного больше. Трупов куча. У нас знакомая работает в морге. Она рассказывает, что он переполнен. А рассчитан он на 150 человек, вот и посчитайте сами. Я сам лично видел, как семья из шести человек сидела на крыше, пока большая вода уносила их дом. Это было как раз в вечер наводнения. И я своими глазами видел, как они врезались в мост и дом перевернулся. Мы были на крыше своего дома и очень хорошо видели, но их никто не смог спасти. А сколько погибло бездомных и бродяг? У нас никто не верит в эти данные, - повысил голос парень.

Среди помощи, которую мы привезли, были в основном продукты. Народ говорил, что сильно не хватает матрасов, подушек и постельного белья. То, что было у жильцов - всё промокло и пахнет сыростью. Постирать пока у них возможности нет, не работает электричество и не хватает моющих средств. Также нужны газовые горелки, чтобы готовить еду и греть воду.

- Привезите нам маски на лицо и белизну, чтобы отмыть дома. В них зайти невозможно, там вонь ужасная, везде насекомые и вода, - попросила женщина, которая разбирала продукты.

Жители района рассказали, что их предупредили только о том, что будет небольшое подтопление. Про эвакуацию никто не говорил. Также пожаловались на мародёров, мужикам приходится с ружьями охранять дома.

- Залазят, конечно, воруют. Мы ночью всё время слышим выстрелы, - сказала бабушка и еле слышно добавила, что город скоро вымрет.

Ближе к ночи мы поехали в район, который один из первых встретил беспощадный поток воды. С главной улицы есть поворот направо вниз, но дальше дороги уже нет - только вода. Люди подходили сюда и просто смотрели на верхушки затонувших домов. На берегу было две лодки, на которых жильцы ездили к своим домам и спасали имущество. Возле одной из них сидела женщина и разбирала мокрые вещи.

Связаться с мэром Тулуна Юрием Карихом мне не удалось, не встретился он нам и в городе. Местные жители рассказывали, что после наводнения он вообще не выходит в город, общается с людьми через своего заместителя.

Покидали Тулун мы уже ближе к 11 вечера с тяжёлой душой, зарёванными глазами и в тишине. На выезде из города красовался баннер, окружённый обломками домов, искорёженными машинами и исковерканными судьбами людей: «Тулунчане, вы хотите перемен?» Кто бы мог подумать, что эти слова обретут такой смысл.