в травматологии

30 лет

Как иркутский врач возвращает подвижность в самых сложных случаях

Алексей Юрьевич Красовский
травматолог-ортопед

— Оказание травматологической помощи спланировали на первом этаже. Пациенты могут зайти или заехать на каталке без лифтов и лишних усилий. Доступная среда здесь сформирована очень хорошо.

Не нужно подниматься, идти в другое здание. Здесь есть рентген, МРТ, КТ и лаборатория. Сразу же можно сдать анализы, пройти лечение, первичную хирургическую обработку, наложение гипсовых или полимерных повязок, физиолечение, восстановление. Это позволяет получать хорошие результаты, и пациенты это уже оценили. Если необходимо, травматолог может перенаправить к врачу другой специальности: к врачу ЛФК, физиотерапевту, неврологу, нейрохирургу.

— Пациент приходит с заболеванием или последствиями травмы, требующими эндопротезирования тазобедренного или коленного сустава. Мы используем все способы исследования. В нашей клинике, например, единственной в городе, мы долгое время пропагандировали функциональную рентгенографию — коленные суставы в положении стоя, под нагрузкой. Сейчас из других клиник к нам приходят уже с такими снимками.

Мы сразу видим: если медиальный или латеральный отдел коленного сустава имеет конфликт с отсутствием хряща, кость контактирует с костью — значит, необходимо оперативное лечение. Человеку даются рекомендации, как будет проходить восстановительный период, какой эндопротез будем использовать. Часто люди приходят уже со своими мыслями из интернета: «Хочу эндопротез такой-то». Приходится объяснять, почему, например, нужен цементный, потому что остеопороз, или эндопротез с двойной мобильностью, чтобы не было вывихов у пожилой пациентки.

— Разница между тем, кто проходит ЛФК, и тем, кто не проходит, колоссальная. Мы начинаем восстановление со второго дня. Проснулись, сутки прошли, я уже показываю упражнения. А если добавить ударно-волновую терапию, низкочастотное импульсное электростатическое поле — это вообще бомба. Пациенты восстанавливаются, некоторые ходят сразу и не замечают, что у них что-то оперировали.

Но основную массу нужно учить даже ходить на костылях. Я трачу час-полтора-два на то, чтобы научить человека правильно ходить на костылях. Если он научился, то, постепенно бросая костыли, он выходит на нормальную жизнь не хромая. Если говорит: «Потом научусь», это равноценно прогнозу на многолетнюю хромоту.

У нас в клинике есть «Артромот» на коленный и плечевой суставы, подвесная кинезиотерапевтическая система «Экзарта». Это технология, которая является «бомбой» для нестабильности шейного и поясничного отделов позвоночника, для лечения миофасциальных болевых синдромов.

Доктор должен знать о том, какие болезни были у пациента, какие операции перенес, на что аллергия, даже как проходили беременности. А также провести дополнительные исследования, если необходимо.

Предоперационная подготовка в «клинике Эксперт» начинается задолго до того, как пациента привезут в операционную. Алексей Красовский уверен, что  полноценное лечение начинается не с назначений, а с общения.

— Показания к операции бывают абсолютными и относительными. Относительные показания — это когда возможно консервативное лечение. Комплекс таких мероприятий должен быть сперва исчерпан, прежде чем идти на операцию. Но есть ситуации, когда требуется только оперативное лечение. Тогда мы сразу говорим: «Извините, вы пришли за консервативным лечением, но мы видим, что это будет неэффективно. Только трата только денег, не более того».

Это чаще всего касается эндопротезирования. Люди иногда проходят все круги ада, все клиники, государственные, частные, и говорят: «Хотим, чтобы вы нас еще раз полечили консервативно». Если это возможно — пожалуйста. Если нет, извините, есть абсолютные показания к операции.

Мы стараемся работать как хирургия одного дня: сегодня легли, сегодня прооперировались, в этот же день или на следующий выписались. Даже после эндопротезирования стараемся выписывать на пятые-шестые сутки.

— Когда учился в институте, мне нравились разные специальности. Чтобы стать травматологом, нужно было обязательно начинать с хирургии. Со второго курса посещал кружки по госпитальной хирургии, студенческое научное общество, дежурства в областной клинической больнице по оказанию экстренной хирургической помощи, волонтерство в третьей городской. В месяц выходило от 5 до 10 дежурств. Это было очень интересно, захватывающе, даже с определенной романтикой.

На 3–4-м курсе мы делали операции, которые обычно доверяют молодым врачам. Нет большего интереса, чем когда видишь, что человек восстанавливается. Привезли тебе «разобранного человека», а ты его собрал. Это был драйв, кайф, который давал толчок к развитию.

Когда достаточно консервативного лечения, а когда нужна операция

Сейчас Алексей Красовский работает в «Клинике Эксперт». Здесь пациент травматологического профиля может пройти полный путь — от МРТ и рентгена до операции и восстановления. Врач-травматолог отмечает доступность медпомощи для пациентов клиники.

— Наверное, травматологом я мечтал стать с детства. Сам неоднократно получал переломы разного типа и воспринимал человека в белом халате, который лечит кости и суставы, как волшебника. Маленький ребенок плачет от боли, приходит на прием, и этому волшебнику достаточно просто посмотреть, и уже становится легче.

Плюс в соседях у нас была замечательная врачебная семья. Муж — травматолог, заведующий отделением, жена — терапевт-инфекционист. Мы дружили семьями, и мне очень нравились эти люди, высокоинтеллигентные, спокойные, позитивные. Хотелось стремиться к такому образу жизни, такому мышлению.

Ну и литература, конечно. «Сердце хирурга» Углова, «Записки врача» Вересаева. Всё это накладывалось на общую советскую культуру, которая всегда нацеливала на то, чтобы приносить людям добро.

Алексей Юрьевич Красовский — травматолог-ортопед с 30-летним стажем. Он работает в «Клинике Эксперт», где пациенты могут пройти полный путь — от МРТ и рентгена до операции и восстановления. Алексей Юрьевич рассказал о том, как он пришел в профессию, почему операция не всегда крайность и как устроена командная работа.

В профессию врача часто приходят неслучайно. Кто-то вырос в семье медиков, кого-то поразила книга или случай, произошедший с ним самим. В травматологию, пожалуй, идут самые решительные. Потому что здесь результат виден сразу: человек не может двигаться, а через некоторое время встает и идет.

— Постоянно. У нас проводятся консилиумы, мы обсуждаем сложных пациентов и несложных в том числе. О способах лечения постоянно разговариваем, проводим беседы, учимся, ездим на конференции, семинарские занятия. Есть у нас в клинике замечательная волшебница Нина Геннадьевна Петрова, врач-невролог, которая восстанавливает пациентов совместно с врачом ЛФК Соколовой Татьяной Владимировной. Я вижу, как пациенты ходят и передвигаются после совместного лечения двух врачей.

— Работа в клинике — это всегда командная работа. Не бывает индивидуалистов, которые всё знают и всё могут. Мои учителя говорили: поставить диагноз просто, его поставит любой интерн. Но снять этот диагноз, то есть отменить неправильный диагноз, очень сложно. Часто пациент приходит с болью в суставе, а выясняется, что болят три-пять суставов, болит позвоночник, голова, есть нарушения ЖКТ.
А у него, может быть, аутоиммунное заболевание, связанное с неспецифическим язвенным колитом, про которое он даже не знает.

Человек приходит к травматологу-ортопеду, а тот получается «маршрутизатором», который отправляет пациента к своим коллегам. Пациент говорит: «Я же пришел только с тем, что у меня здесь болит». Но важен комплексный подход.

Команда в белых халатах

В «Клинике Эксперт» сегодня есть всё, чтобы пациент не бродил по городу в поисках нужного специалиста или аппарата. МРТ и КТ, лаборатория, операционная с опытной командой, восстановление на современных кинезио-аппаратах, ударно-волновая терапия и ЛФК. Но главное, конечно, — люди. Причем и врачи, и пациенты, которые готовы вместе идти по пути к здоровой жизни.

— Благодаря моей работе воспиталось очень много молодых коллег — травматологов-ортопедов. Очень много благодарных пациентов, которые со мной здороваются на улице. В нашей клинике есть доктора и сотрудники, которых я оперировал. Они полностью вернулись к работе, а некоторые даже добились большего функционала, чем было до травмы. Наверное, это стоит того, чтобы работать.

И, конечно, благодаря моей работе я жив и живу так, как хочу, я учусь, развиваюсь и не стою на месте.

— Сказал бы: «Можешь смело продолжить обучение в столице, если захочешь». С тем темпераментом, который у меня был, я бы добился там того же успеха. Но я нисколько не жалею о том, как всё сложилось. Всё шло параллельно: семья, дети, труд на двух-трех работах, чтобы прокормить семью. Сейчас уже растут внуки. Мне очень интересно наблюдать за своими младшими коллегами, за учениками, за их семьями, за развитием. Где-то я даже сейчас учусь у своих бывших учеников.

— Медицина растет семимильными шагами. То, что раньше было неизлечимым, сейчас лечится. Доступность МРТ-исследований — это революция в травматологии. Раньше при болевых синдромах говорили: «У вас ушиб, вы притворяетесь». А человек не виноват, что у него болит. Делаем МРТ и находим незавершенные переломы, отек костно-губчатой ткани, разрывы корня мениска. Человек не может ходить, а он активный, ему 60 или 70 лет. Прооперировали, он остался благодарен безмерно.

Много операций проводим по застарелым разрывам сухожилия дистальной части двуглавой мышцы плеча. Раньше говорили: «Что вы, Бог дал, Бог взял». А мы берем аутотрансплантаты других сухожилий, фиксируем — и пациенты возвращаются к тяжелым физическим нагрузкам. Разрывы вращательной манжеты плеча делаем эндоскопически — это вообще «вау-эффект».

Ну и PRP-технология в сочетании с ударно-волновой терапией для стимуляции длительно неконсолидирующих переломов и лечения артрозов, дегеративных повреждений связок и менисков. Эти способы дают эффект там, где мы уже не надеялись ни на что. Чудеса. Я считаю, что это волшебство.

О том, как изменилась медицина