Благотворительность от сердца к сердцу

Моя собеседница – журналист «Восточно-Сибирской правды» и благотворитель Алёна Корк. Встретиться мы договорились в маленькой кондитерской, где на прилавках эклеры, пирожные, пахнет свежесваренным кофе и играет какая-то усыпляющая музыка. Смотрю на книгу перед собой, взятую скоротать ожидание, и удивляюсь - случайно заглавие совпадает с темой нашей беседы: «Возлюби ближнего своего». Именно эта заповедь, вероятно, определяет всю суть благотворительности. Алёна появляется в кафе стремительно, приносит с собой уличный мороз, просит сделать потише музыку, и мы погружаемся в беседу. Получилось совсем не интервью, а разговор по душам на очень важную тему – что такое благотворительность, и что может сделать один человек, чтобы спасти жизнь другому. В октябре Корк вместе с бизнес-тренером Гульнарой Гарифулиной и оператором Александром Шеметовым создали фонд «Дети Байкала». Сейчас фонд только-только встаёт на ноги. Но каждый из троих соучредителей фонда имеет за плечами немалый опыт в благотворительности. - Нас свела судьба, - говорит Корк. - 2 года назад мы независимо друг от друга начали благотворительную деятельность. Был проект Гульнары Гарифулиной и Александра Шеметова «Подари жизнь» - создание видеоанкет для детей-сирот. Как показала статистика, с такой анкетой шансы ребёнка найти семью повышаются в несколько раз. Так более 120 детей нашли дом. Потом был запущен проект «Наставник», в рамках которого взрослый человек может взять подростка из детского дома под присмотр. Как правило, взрослые помогают определиться с профессией. У куратора проекта Гульнары Гарифулиной под такой опекой находилась девочка Кристина, которая мечтала стать поваром. Гульнара договаривалась с ресторанами, Кристину приводили на кухню, вовлекали в процесс готовки. Отношения Гульнары и Кристины переросли даже не в дружбу, а в настоящую семью. Сейчас Гарифулина оформляет над Кристиной опеку. Наставники помогают сиротам и после того, как они выпускаются из детского дома. Здесь у них появляются другие сложности – общежитие, адаптация к миру. Многие не знают, как пользоваться общественным транспортом, не ориентируются в городе. Дети жили в определённом замкнутом мире и не были включены в социум на 100%. Взрослый помогает подопечному, ведёт его. Однако не все готовы взять ребёнка в семью или стать наставником, но у многих есть желание помочь. Для таких людей есть проект «Школа волонтёров». Можно просто приезжать в детдом, учить детей чему-то, проводить мастер-классы. Проект, которым занималась вне фонда сама Корк, называется «От сердца к сердцу». Это адресная помощь больным детям. Однако, чтобы сделать денежные сборы более организованными, нужно было создавать фонд. - Почему? Сама я с этим не сталкивалась, но есть такие истории, к сожалению. Не все родители используют деньги по назначению или не все деньги уходят на лечение ребёнка. Фонд позволяет напрямую перечислять деньги на счёт клиники. Это гарантия того, что всё до копейки будет направлено на то, чтобы помочь ребёнку. В августе 2016 Корк написала Гульнаре Гарифулиной, предложила создать благотворительный фонд. Оказалось, что в тот момент они с Александром Шеметовым как раз и занимались этим. Так, по счастливому стечению обстоятельств у фонда «Дети Байкала» стало три учредителя. По мнению Корк, за последние 20 лет благотворительность в России сильно изменилась, раньше её практически не было, а к фондам относились с недоверием. Сейчас люди воспринимают благотворительность иначе, в этом есть и заслуга известных людей, которые всё больше вовлекаются в доброе дело. - Часто об этом говорила Чулпан Хаматова в своих интервью. Она рассказывала, что когда они организовывали первый концерт для детей, им была нужна аппаратура, и они говорили всем, что они не фонд, так как к фондам не было доверия. Затем был создан фонд «Подари жизнь», и отношение со временем стало меняться. Многие знаменитые люди заняты в благотворительности, это помогает преодолеть недоверие, - говорит Алёна. От государства фонды не получают такой поддержки, какой хотелось бы. Поэтому они научились выживать, существуя за счёт частных пожертвований и спонсорской помощи. Как правило, 5-10% от всех пожертвований и сборов уходит на содержание фонда: офис, зарплата, оргтехника. Часто это порождает ещё одну проблему: люди считают, что лучше они самостоятельно помогут одному конкретному человеку, чем будут «кормить» фонд. По мнению Корк, это в корне неправильно. - Люди должны понимать, что это не блажь, это необходимость, занятие благотворительностью - тяжёлая работа. Безусловно, труд благотворителей должен оплачиваться, иначе, как выживать, как обеспечивать собственные семьи, - объясняет она. Говоря о моральной, психологической составляющей своей деятельности, собеседница немного тушуется, говорит, что привыкнуть можно ко всему. И тут же рассказывает историю первой встречи ребёнка и женщины, которая приехала его усыновить. - Раньше бы я, наверное, рыдала при этой встрече. Сейчас я научилась меньше реагировать на это, как-то отстраняться. Хотя я очень впечатлительный человек. Помню, когда впервые попала в детскую онкологию, плакала, потому что очень открыта этому потоку боли, который есть в нашем мире. Жить мне с этим очень тяжело, но по-другому я не умею. Да, мне это мешает в жизни, но я учусь, потому что понимаю, от моих переживаний толку не будет, а вот если я что-то сделаю, то будет гораздо лучше. Плачу и помогаю, - делится она. Первым ребёнком, которому помогла Алёна, стал слабовидящий мальчик Матвей, которого сбила машина. Журналист приехала делать про него материал, дело стало громким, потому что водитель не получил должного наказания, его только лишили права водить машину на один год. А Матвей был в коме, после долго лежал, не ходил и не говорил. - Я захожу в неблагоустроенный дом, где нет даже воды, вижу этого ребёнка, каким он стал после аварии, тут же висят фотографии Матвея до случившегося. В газете мы дали клич, что нужна помощь – на лекарства, массаж, средства гигиены. Определяющей для Алёны Корк стала история с Викой Ивановой – девочкой, которой пересадили сердце в Индии. Редкое заболевание ребёнка наложилось на личную историю – мама Алёны умерла от отказа почек. Про Вику тоже вышел материал в «Восточно-Сибирской правде», начали поступать деньги. Один мужчина, увидев информацию и позвонив, анонимно перечислил на счёт миллион. Его имя неизвестно до сих пор. Дальше был форум в Санкт-Петербурге, на котором журналистка в прямом смысле докричалась до президента. Включилась администрация президента и девочке сделали долгожданную трансплантацию в Индии. - Когда Вике удалось помочь таким чудесным образом, я поняла, как много может сделать один человек. Конечно, был большой элемент везения, но всё-таки в руках одного может быть заключено очень много, - говорит журналист. Алёна помогала детям с синдромом «бабочки», ДЦП, глухотой. Последний ребёнок, для которой журналист проводила сбор, была Оля, она глухая. Оле сделали операцию в Санкт-Петербурге, чтобы она могла услышать звучание мира. После того, как ребёнок получил помощь, связь, как правило, теряется. И это, считает Корк, вполне нормально, так устроена человеческая психика – обо всём плохом, тяжёлом хочется забыть. - Однажды знакомый хирург рассказал мне, что иногда пациенты уходят после операции, даже не попрощавшись. Помню, меня это сильно поразило, а теперь я это понимаю – это механизм защиты. Для меня главное, что все эти дети живы и здоровы. А старыми достижениями жить не нужно, - говорит она. От своей деятельности журналист получает другое: уважение, восхищение со стороны знакомых и незнакомых. - Совсем недавно у меня был день рождения. Мои друзья исполнили мою мечту, они знают, что я увлеклась фотографией, поэтому они подарили мне сумму, необходимую для покупки объектива. Это вообще был мой лучший день рождения, на меня обрушился какой-то космический поток поздравлений, от друзей, от абсолютно незнакомых людей. Корк призывает заниматься благотворительностью каждого. Это, по её мнению, даёт ни с чем несравнимые переживания. - Когда ты видишь, как глухая девочка начинает слышать, понимаешь, что это произошло благодаря участию множества людей, – это очень здорово. По поводу того, что не нужно стесняться переводить даже самую маленькую сумму – 50, 100 рублей – Корк утверждает однозначно: в вопросах благотворительности не бывает мелочей. Все могут помочь по-разному, это зависит от многих факторов: ипотека, кредиты, большая или маленькая зарплата, один или трое детей, но главное – помочь. Это может быть даже простой репост в соцсетях. Профессия помогает Корк в благотворительной деятельности. Написать о больном ребёнке, позвонить кому-то, найти человека, который сможет помочь. Журналистика – это связи, которые могут спасти жизнь. Ещё одна сфера благотворительности – донорство. Практически любой может прийти в больницу и сдать кровь. Есть менее известное донорство – сдача костного мозга. Сейчас формируется регистр доноров костного мозга, так что «дремучесть», как говорит моя собеседница, постепенно уходит из головы обывателя. А ведь донорство, мысль о том, что ты можешь спасти кому-то жизнь – это даже круче, чем рождение ребёнка, считает она. Органное донорство – тема для Корк болезненная. Она обросла мифами, страшилками, типа: станешь донором, тебя выследит Интерпол, похитит и заберёт твои органы. Журналист негодует по этому поводу: чтобы орган одного человека подошёл другому, должно совпасть огромное количество параметров, поэтому подобные истории – бред, об этом Корк говорит с возмущением. - Я не выношу шуток на тему: продам почку, куплю сыну гитару. Во-первых, я знаю, как живут люди без почек, во-вторых, нельзя продать почку: её никто не купит, в-третьих, такие шутки дискредитируют идею донорства, унижают её. И моя задача как журналиста - просветить людей. Детей, которым нужна помощь, Корк находит в социальных сетях, иногда люди обращаются напрямую. Женщина рассказывает, что среди множеств объявлений, встречаются те, которые подают мошенники. Как правило, в них не указан точный диагноз, нет места лечения, на что конкретно нужны деньги. Лечить больных детей можно как в России, так и за рубежом. Выбор места зависит от многих факторов, от диагноза до выбора самих родителей. В любом случае, нужно стараться быть как можно более гибкими, рассматривать любые варианты, ведь на кону жизнь ребёнка. - Конечно, если могут помочь в России, то нужно лечиться здесь. Это дешевле, и сбор в 1 миллион рублей легче, чем в 5 миллионов. Но бывают и такие случаи, когда, например, семья хочет лечиться в Испании. Спрашиваешь, почему не рассматриваете другой вариант, ту же Индию, где у меня уже налажена коммуникация. В ответ слышу: «Что вы предлагаете нам эту грязную страну». Есть такая точка зрения, что в подобных ситуациях родители просто хотят посмотреть мир. И Индию они видели, а Испанию нет. Конечно, не всегда это так. Бывает, что люди просто верят в какую-то конкретную клинику. Но я думаю, родителям нужно быть более гибкими, потому как иногда врачи дают ложные надежды, зная о печальном исходе. Долго ещё я была под впечатлением от нашей беседы: хрупкая, маленькая женщина, и столько добра, мира, идущих от сердца к сердцу.