Олимпийский призер Артем Черноусов дал интервью о спорте в Иркутске и кофе

Артем Черноусов — серебряный призер Олимпийских игр, чемпион мира 2018 года, семикратный чемпион Европы. Прославленный спортсмен оказался продвинутым кофеманом и за чашкой этого напитка поговорил с автором телеграм-канала «Эспрессо мне за воротник» Екатериной Шанк о кофе в его жизни, стрельбе и проблемах регионального спорта. — Расскажите, как вы пришли к кофейной теме? Я знаю, что вы прошли профессиональные курсы бариста. Для чего вам это нужно? — Есть такой человек, тоже стрелок, — Сергей Каменский — неоднократный Олимпийский призер. Он и подсадил меня на кофе. Впервые на сборах я попробовал specialty coffee (кофе, соответствующий строгим стандартам по всем этапам производства и оцениваемый профессионалами не менее 80 баллов из 100. — Прим. ред.). Сергей приготовил его в аэропрессе (девайс для приготовления кофе. — Прим. ред.). Точно не помню уже, что это было за зерно, но помню, что был поражен вкусом. На тот момент я любил молочные напитки с сиропом типа капучино. Это было не то, что я ожидал. Не такая уж и горькая жижа, но с первого раза я не понял. Я долго пытался подобрать слова к своим ощущениям. Это было похоже на вкус некачественного грецкого ореха плюс слегка горьковатый таблеточный вкус. Потом были еще подобные знакомства с таким кофе. Окончательно втянулся в эту тему за своей бывшей, но тогда еще будущей женой Маргаритой Ломовой (российская спортсменка, бронзовый призер чемпионата мира 2018 года, чемпионка Европейских игр 2019 года, призер чемпионатов России по стрельбе. — Прим. ред.), она в моменте стала фанатично изучать эту тему. — В каком это году было? До Олимпийских игр? — Да, до игр, в 2018–2019 году. Потом мы узнали, что у нас в Иркутске есть свои обжарщики кофе. Со временем купили аэропресс, разные кофемолки, пробовали, экспериментировали, но какой-то системности не было. Не всегда получилось правильно подобрать кофе и вкусно его приготовить. Потом на одном из сборов увидели, что наш оружейник Дима Афонин, ныне покойный, заваривал кофе в воронке. Я сразу обратил на это внимание. — Он на сборы брал с собой всё оборудование? Для воронки нужны и весы, и чайник. — Чайник — нет. Хотя я уже точно не помню. Но воронка была. Мы пили его кофе, приготовленный таким способом. Думали: «Прикольно!» — и купили себе такую же. Вот и, наверное, с воронки началось какое-то более глубокое изучение приготовления кофе. Начали интересоваться, читать в интернете, как сделать так, чтобы не горчило. Стали пить дома и в кофейнях черный кофе с уже более пристальным интересом ко вкусу. Узнали про specialty coffee, потому что сперва было непонятно. Одно время в Вирджинии мне понравился кубинский кофе. Сейчас мне бы такой не зашел, а тогда пил. Он очень горький, с табачными нотами. Следующий оборот по восходящей спирали в наших кофейных познаниях был, когда я начал читать про кофемолки, потому что наша домашняя в очередной раз сломалась. Это оказался еще один отдельный мир: модели разные, жернова разные и так далее. — В какой момент вы поняли, что хочется еще больше знаний, и пошли на курсы бариста? — Сначала я отправил Маргариту на курсы по альтернативному завариванию. А спустя время сам пошел на базовый курс бариста. Просто для себя. — Если вдруг со стрельбой не пойдет дальше, можно кофейню открывать? — Конечно, да (смеется). Мне понравилось. В альтернативном заваривании тоже подчерпнул знаний для себя. Укрепился в желании купить домой хорошую леверную кофемашину, где нужно за рычаг опускать. Леверная кофемашина — это классическая рожковая кофеварка, где давление для экстракции создается вручную с помощью рычага (левера) и поршня, а не автоматической помпой. — Какой у вас дома сейчас пул кофейных гаджетов? — Аэропресс и воронка. Во второй мы завариваем чаще. — А в кофейнях Иркутска вас узнают? — Как постоянного клиента узнают, а как спортсмена — нет. — В одном интервью вы говорите, что у нас в городе почти не популяризируют спорт. Меняется ли ситуация? Вам бы хотелось, чтобы вас узнавали, как спортсмена? — Наверное, хотелось бы, чтобы меня где-нибудь узнавали. Не столько даже для себя, сколько для дела, для продвижения спорта и, собственно, для проектов, которые у меня есть в разработке. В целом это популяризация моего вида спорта, потому что его потенциал огромный, который пока еще никто не реализует у нас в стране. Хотя по миру есть страны, где стрельба очень популярна, и распространена повсеместно. Хотелось бы, чтобы такое было и у нас, то есть популяризировать стрельбу. Сделать это можно, как мне кажется, только через вовлечение максимального количества людей с желанием пострелять. Когда я общаюсь с незнакомыми людьми и говорю, что стрелок, они сразу вспоминают свои случаи из жизни, связанные со стрельбой. И это для них, очевидно, какой-то интересный опыт. Все они точно и в красках помнят, как они стреляли, где, когда, сколько им было лет. — Если бы можно было сказать, что Иркутск — город, допустим, какого-то вида спорта. По вашему мнению, какого? — Никакого. — Допустим, я хочу пострелять в Иркутске, куда мне идти? Нужна ли какая-то подготовка? — Во-первых, существует несколько видов стрельбы. Даже из оружия можно пострелять в ритме медитации, скажем так. Я сейчас как раз набрал группу с нуля, тренирую. Делаю упор на то, что стрельба — это эгалитарный спорт, которым может заняться любой человек. Какой-то суперподготовки для этого не нужно. — Я так понимаю, что любительский тир — это не про хорошую стрельбу? — Вы там, конечно, можете пострелять, но это не стрельба в правильном смысле слова. — А что там не так? Неправильно настроено оружие? — В основном в любительских тирах всё нацелено на то, чтобы вы не попадали. И за пять выстрелов вы ничего не поймете. Никто не расскажет вам, как правильно стрелять, чтобы попадать в цель. — Чтобы заниматься стрельбой, всё равно нужно же как минимум хорошее зрение? — Не обязательно. Стрелять можно и в очках. В любом возрасте, мальчик или девочка, мужчина, женщина, пенсионер — не важно. — А с психологической точки зрения. Как вы считаете, всем ли можно идти на стрельбу и на себе испытать ту самую силу оружия? — У нас в стрельбе есть разные люди. Конечно, когда приходит заниматься флегматик, ему легче. У него есть преимущество, но без должной работы всё равно трудно. Бывают и заводные люди, которые поработали над собой, могут сдерживаться и добиваться успехов. — Пошел на стрельбу, чтобы выплеснуть пар, — норм или стрем? — Норм. Но это больше в практическую стрельбу. Туда как раз за этим люди и идут, чтобы подержать оружие, вот эти вот «бах-бах-бах». Там не сильно учат стрелять. Как правило, это разовые визиты. У стрельбе есть что-то магическое, даже притягательное. От того, что ты здесь что-то нажал, в мишени появилась дырка с разницей в доли секунды. Для человека это что-то не очень естественное, как волшебство. А представьте, когда вы чему-то научились, всё сделали правильно, у вас там появилась десяточка? Наслаждение. Подсаживаешься на это и продолжаешь стремиться к большему. — Как вы переживаете ограничение в международных соревнованиях? — Неоднородно. Сначала отдохнул, но потом пранк вышел из-под контроля. Мы всё еще не выезжаем. Начал грустить, скучал и скучаю по путешествиям и по международным стартам. Сейчас немножко подуспокоился, отвлекся, попробовал себя в тренерстве, расширяю свои знания, готовлюсь к завершению карьеры. Не говорю, что она скоро закончится, но когда она закончится, уже знаю, что буду делать. Мы с Галиной Николаевной (Галина Корзун — советская и российская спортсменка-стрелок и тренер по пулевой стрельбе. — Прим. ред.) определились: готовимся к Олимпиаде в Лос-Анджелесе, которая будет в 2028 году. Будет как будет: допустят — хорошо, не допустят — ладно. Подготовка будет небесполезной. Знания я смогу в любом случае применить где угодно — в жизни, в тренерстве, может, даже в какой-нибудь административном должности, если захочется. — Подготовка к Олимпийским играм дорогая? И дорогая ли стрельба в этом плане? Знаю, что если, например, отдавать ребенка в хоккей, то можно смело брать ипотеку только на обмундирование. — У нас доступный вид спорта. Сперва вы отдаете ребенка в Иркутский областной спортивный стрелковый клуб. Платите 6 тысяч рублей в месяц, и всё. Пистолет и пули ему выдают, ребенок занимается. Сейчас есть проблема с закупом малокалиберного оружия и патронов к нему. Денег нет, патронов нет. Пока молодежь учим на пневматике. А про финансовую подготовку к Олимпийским играм: моих личных средств было задействовано не так много. Всё оплачивает либо регион, либо Стрелковый союз, либо Минспорта России. В основном тратился на восстановление: массажи, различные физиопроцедуры. — Для стрелков тоже нужно такое восстановление? — В целом нет. Это в процессе подготовки важно не только напрягаться, но и расслабляться, чтобы правильно напрягаться в дальнейшем. Многие забывают про то, что нужно давать себе отдых. Организм не всегда выдерживает состояние стресса на соревнованиях. Иногда случаются травмы на ровном месте. — Какие сейчас есть соревнования международного уровня? — Для меня как для не нейтрального спортсмена это соревнования в Белоруссии. Меня приглашают в рамках своих турниров. — В стрельбе есть какой-то порог, когда «всё, я уже на пенсию»? — В целом нет. Самый возрастной Олимпийский чемпион Оскар Сван выиграл золото в 1912 году в возрасте 64 лет, а также стал самым старым олимпийцем вообще, участвовав в Играх 1920 года в 72 года. Всё возможно. Спортом нужно заниматься в любом возрасте. Это базовая потребность человека — активность. И здесь возвращаемся к популяризации спорта в Иркутске. Спорт должен быть на слуху, на виду. Должны быть герои, которые продвигают, на которых люди равняются. — Какая у вас сейчас спортивная активность? — Внутренние соревнования, чемпионаты России. В ноябре ездили на финал Кубка России, в Ижевск. Возвращаясь к кофейной теме, вся наша сборная, и не только сборная, плотно сидит на кофе. На сборах и соревнованиях, мы часто все вместе ходим в местные кофейни. Сами завариваем, собираемся, кофейничаем, разговариваем. Такой досуг своего рода. Поэтому всем желаю пить вкусный кофе и заниматься спортом.