Ангарчанин уже 40 лет коллекционирует пластинки: у него больше 2,5 тысячи экземпляров

Ангарчанин Федор Ворожейкин уже 40 лет коллекционирует виниловые пластинки. Всё началось с сольника «Моя любовь» Владимира Кузьмина, который вышел в 1986 году. С тех пор музыкальная библиотека заметно выросла и достигла больше 2,5 тысячи экземпляров. О магии аналогового звучания, постоянно растущем интересе к винилу и о том, эстетство это или просто понты, Федор рассказал в интервью журналисту «ИрСити» Алине Ринчино. «Почти не умея играть, попал в первую лигу» В обычной жизни Федор Ворожейкин занят в строительстве, хотя когда-то выучился на художника. Училище он окончил в 1995 году и поначалу не знал, куда идти работать. — Мне предлагали преподавать детям и в Ангарске, и в Иркутске, но в 90-е у бюджетников было совсем всё плохо. Папа предложил у него на стройке поработать. Я в студенчестве насиделся без денег, поэтому папино предложение финансово было мне более интересно. Пошел к нему в фирму и, грубо говоря, застрял, — признаётся Федор. Довольно скоро у него появилась семья, которую нужно было обеспечивать. Творчеством тогда было не заработать, так и остался в строительстве. «Трудно было с этой темы соскочить», — добавляет собеседник. При этом внутренняя тяга к творчеству и искусству никуда не делась. С детства Федор любил музыку. Сначала это были группы Modern Talking, Bad Boys Blue и прочие коллективы. Потом увлекся хеви-металом и классическим роком. Ну а после уже начались музыкальные эксперименты. — Первую свою пластинку я купил в 1986 году. Конечно, на родительские деньги, ведь я тогда был еще школьником. Выбрал Кузьмина, потому что он был тогда популярным артистом, его показывали по телевизору. Мне тогда была другая музыка интересна, но и у Кузьмина были хорошие поп-песни, яркий альбом, еще и выпущенный «Мелодией», — рассказывает Федор. Он говорит, что тогда, в 80-е, столь громадного выбора, как сейчас, у меломанов не было, однако же всегда находилось что послушать. — Познакомиться с классическим роком мне тоже фирма «Мелодия» помогла. Она выпускала пиратскую серию пластинок «Архив популярной музыки». Они и кассеты всяких разных групп постепенно сформировали мой вкус. От классического рока я достаточно быстро отпрыгнул, потому что мне хотелось более актуальной музыки. Начал отслеживать то, что творилось прямо сейчас: панк, постпанк и всё остальное, — делится ангарчанин. В какой-то момент Федору надоело быть сторонним наблюдателем — захотелось попробовать в музыке себя самого. Вспоминает, что где-то раздобыл гитару и «бренчал» на ней, самостоятельно разучивая аккорды. — Еще знакомые музыканты мне показали какие-то гаммы, по которым можно соло играть, и прочее. И как-то так получилось, что, практически не умея играть, я сразу же попал в первую лигу музыкальных групп Иркутска, — улыбается Федор. Сначала он играл в составе группы «Доктор Макс». Федор Ворожейкин признаётся, что именно там он по-настоящему овладел гитарным мастерством, а не просто «прижимал аккорды», как раньше. Коллектив играл авторскую музыку, выступал с сольными концертами и появлялся на местных рок-фестивалях и легендарных сейшенах в «Пионере». Коллектив «Доктор Макс» был не просто на слуху, но и регулярно появлялся на сцене. — Были концерты — презентации наших альбомов. Выступали на разогреве перед концертом Егора Летова, когда он приезжал в Иркутск и выступал в политехе, перед «Черным Лукичом» играли, — рассказывает Федор. — Удавалось пообщаться до или после выступления с этими легендарными музыкантами? — Конечно. Ну с Летовым не так сильно, хотя у нас гримерки были общие. Он просто сидел в сторонке, а мы, хоть и были панками, но люди более-менее интеллигентные, не стали к нему лезть. Сидит человек и сидит. А лидер «Черного Лукича» сам на контакт пошел, вот с ним мы много общались, — отвечает собеседник. — Концерт Егора Летова в Иркутске в 2007 году — это событие, которое я пропустила и до сих пор жалею. Мне тогда казалось, что успеется, но ровно через два месяца Летов умер. — А у меня в жизни было два таких концерта. Один был в Москве, приезжала одна из моих любимых групп — Psychic TV. Я тогда не нашел компанию, с кем сходить, и абсолютно зря. А второй такой концерт был в Стокгольме, выступала легендарная личность — Лидия Ланч. Причем он был совершенно бесплатным, я пришел на чек, послушал издалека, но самого выступления нужно было ждать очень долго, и у меня не получилось, — объясняет собеседник. Затем Федор Ворожейкин вспоминает еще один концерт, который прошел мимо него, — выступление группы «Кино» в Иркутске. Сейчас как музыкант он находится в творческом отпуске, потому что группы «Доктор Макс» уже нет, а дуэт TRANSISTOR, в котором Федор играл после, пока на паузе. — Последний концерт мы отыграли в 2017 году, кажется, и пока всё. Но, как это ни странно, сейчас мы готовимся к выступлению 25 июля. В «Рок-баре» соберутся исключительно ангарские коллективы, которые в 90-е и нулевые играли актуальную музыку. Будет у нас такой свой сейшен, — поделился Федор. «Я настоящий маньяк по этой теме» — Вы стали следить за музыкальными трендами еще в 80–90-е годы. А как удавалось это делать без интернета? Откуда узнавали о новинках, особенно о зарубежных? Это сейчас всё легкодоступно… — Да это даже сейчас капец какой квест на самом деле. Да, практически любой релиз можно моментально отслушать, но вот купить, еще и на виниле, — нет. А тогда мы многое узнавали из прессы, из телевидения. Особенно во времена перестройки информационный поток несся, притаскивая разные интересные новости, в том числе из мира актуальной музыки. — Газеты тех лет — это отдельный вид искусства, как мне кажется. — Да. Про одну из своих любимых групп, Cowboy Junkies, я впервые прочитал в «Комсомольской правде» где-то в конце 80-х, кажется. Потом уже появились более узкие, специализированные журналы, газеты, в том числе подпольные. Я всё это добывал, выписывал по почте или еще как-то. В начале 90-х на ТВ появилась передача «Экзотика», в ней много рассказывали про независимую музыку: постпанк, авангард и прочее. — И это по каким-то центральным каналам показывали? — Да, не помню, то ли по Первому, то ли по Второму. Еще у этой передачи было ответвление — «Виниловые джунгли». В ней делились информацией про релизы разных актуальных артистов. Ну и не забывайте, что это было время перемен, всё бурлило, как первичный компот. Информацией люди делились просто при встрече, плюс отслеживали все новинки и пираты, и просто продавцы музыки. У них всегда было что купить или что переписать, — объясняет Федор. За долгие годы своей виниломании ангарчанин собрал весьма внушительную коллекцию, которая пополняется и по сей день. Сначала «излишки» Федор Ворожейкин оптом сдавал в магазин пластинок в Иркутске. Цена за них, соответственно, была невысокой, потому что брали сразу скопом, без разбора. Потом ангарчанин поучаствовал в гаражной распродаже книжного магазина «Переплет» и понял, что эта история куда более прибыльная. — Я принес 120 пластинок, 80 из них продал по своей цене и понял, что теряю деньги, отдавая оптом. Но главное — мне понравилось прямое общение с покупателями. Люди приходят интересные, разные. У меня сразу расширился круг знакомств, — признаётся ангарчанин. По словам Федора Ворожейкина, стоимость пластинок зависит от того, насколько высок спрос на них, в каком они состоянии и насколько издание редкое. Немаловажно и то, что это за артист и какой его альбом выставлен на продажу. — Сколько стоят самые заурядные пластинки, а сколько редкие, раритетные издания? Какие границы цен? — Границ нет. Можно купить, условно, винил и за 50 рублей, но это будет что-то очень популярное, скорее всего, изданное фирмой «Мелодия». Их было до фига, они просто как мусор. А есть пластинки, которые стоят сотни тысяч долларов. Это, например, определенные издания группы The Beatles. У них были массовые издания, а были первые тиражи каких-то альбомов. Или, например, альбомы, обложка которых цензуру не прошла. Тираж уничтожали, но что-то все-таки оставалось. Сейчас это стоит безумных денег, — отмечает Федор. Также к редким и дорогим относятся пластинки инди-групп, которые выходили тиражом по 100–200 экземпляров. Такие коллективы склонны быстро распадаться, либо же их первые релизы выпускались лишь однажды, а потом не переиздавались. — Что в вашей коллекции есть такого яркого, интересного, ценного? Не обязательно называть дорогой винил. Мне скорее интересно, что вы для себя считаете жемчужинками. — Начнем с первого альбома группы The Velvet Underground. Один из любимых релизов у меня до сих пор. Он выходил небольшими тиражами и массовой популярностью не пользовался, но постепенно обрел культовый статус. Хоть и не первое издание, но довольно-таки редкая пластинка, — показывает Федор пластинку с довольно лаконичной обложкой. Ее оформление придумал художник Энди Уорхол. Внутри — снимки коллектива, отзывы критиков и перечень композиций. «Пластинка проиграет катушке» — Вы вообще часто слушаете свои пластинки? Или они просто лежат как часть коллекции и неприкосновенны? — По настроению. Иногда до того устанешь, что уже и музыки не хочется. А если мне хочется какой-то музыкальный фон создать, когда я что-то делаю, или вдумчиво послушать, то да, ставлю пластинки. В «цифре» дома не слушаю ничего вообще, а вот на работе могу, — отвечает Федор. Затем собеседник показывает первый альбом британской группы New Order. Это сайд-проект Joy Division. — Группа появилась после того, как вокалист Joy Division закончил свой жизненный путь. Новый коллектив отошел от пост-панка, стал играть более танцевальную музыку. У меня есть почти все их альбомы, в том числе и сингл Blue Monday — один из самых продаваемых в мире, — заметил Федор. Ангарчанин говорит, что винил — это интересный, но не самый совершенный формат. Тем не менее в коллекции Федора есть сотни альбомов самых разных направлений: панк, металл, рок, джаз, популярная и клубная музыка, а еще электроника. Он говорит, что у каждой музыки свой язык и свой способ выразиться. — Я постепенно перешел от юношеского максимализма к старческому минимализму. Я максимально открыт любой музыке, — говорит ангарчанин. — Мне кажется или так есть на самом деле, что люди стали активнее интересоваться пластинками? Как будто происходит какой-то ренессанс всего этого? — Да, только этому ренессансу примерно лет 15 уже. Я-то с этой темы никогда не слезал, но в последнее время продажи пластинок и правда растут. Правда, мне кажется, что этот ажиотаж несколько искусственный. — Что вы имеете в виду? Кто-то навязывает нам моду на винил? — Люди насытились доступностью музыки и потеряли к ней интерес. Производители начали проседать по деньгам, и, как мне кажется, после этого в фильмах, сериалах и передачах нам стали показывать, как классно сидеть и слушать пластинки. Подстегнули интерес к этому. — Есть ощущение, что за счет винила люди ощущают какую-то свою исключительность, элитарность. — Да, это тоже подпитывает это течение. Например, японцы были одними из первых, кто перестал выпускать пластинки, это произошло еще в начале 90-х. Сейчас же Япония снова их печатает. А вообще, лет 20 назад можно было по пальцам пересчитать фабрики винила по всему миру. Их было мало, и тиражи были скромные. А теперь и фабрик множество, и тиражи огромные. Фабрики постоянно заняты, они печатают и печатают. Мне как коллекционеру эта ситуация не очень нравится. — Почему? Дело в том, что это перестает быть хобби для избранных? — Потому что пластинки резко выросли в цене, хоть их и стало больше. Если раньше альбом в Англии стоил 6–8 фунтов, то теперь средняя цена альбома — 25–30 фунтов, а то и все 40. С одной стороны, инфляция и все дела, но мы живем при капитализме. Есть спрос — цена растет. Такая логика. Собирать пластинки становится всё дороже, — заключает Федор. «Винил ушел в массы» По наблюдениям Федора Ворожейкина, увлечение виниловыми пластинками охватывает всех, вне зависимости от пола и возраста. Выделить какую-то узкую целевую группу невозможно. — Все по чуть-чуть интересуются: от самой-самой молодежи, которой лет 12–14, до пенсионеров. Одни делают это осознанно, у них уже есть проигрыватели, они знают, что им надо. Другие только начинают вовлекаться в игру, пробуют формат, покупают пластинки, а потом разочаровываются. Будем называть вещи своими именами, это хобби — настоящий геморрой. Но кого-то это прямо затягивает, — рассуждает Федор Ворожейкин. Ангарчанин говорит, что стартовый набор для того, чтобы увлечься винилом всерьез и прочувствовать особый вайб аналогового звучания, стоит пусть и не космических денег, но и бюджетным его назвать не получится. По его словам, минимальный бюджет этого хобби — от 15 до 25 тысяч рублей за один только проигрыватель. Столько будет стоить винтажный аппарат в хорошем состоянии. — Лучше брать проигрыватель высшего класса. В советской аппаратуре цифры, следующие после названия, всегда указывали на класс. Например, «Вега-203» — это проигрыватель второго класса. Если первая цифра — единичка, это уже первый класс, а если в названии первым идет ноль, то это уже высший класс. Это прямо топ, — объясняет ангарчанин. Также к проигрывателю нужно будет купить усилитель и колонки. Их стоимость начинается с 15–25 тысяч рублей, добавляет Федор. Если же речь идет про новое и современное оборудование, то придется выложить не меньше 40 тысяч рублей. Ну а потом — самое интересное, то есть покупка пластинок. Альбомы современных исполнителей на виниле в среднем стоят от 2,5 до 10 тысяч рублей за штуку. Редкие релизы или переиздания легендарных коллективов могут стоить десятки и даже сотни тысяч. Поэтому ценового потолка у этого хобби нет. Некоторые виниломаны готовы тратить миллионы рублей на ламповость и особую атмосферу. Федор же продает излишки своей коллекции в основном по доступным ценам. Что-то можно найти и «пощупать» в иркутском баре «Кружок», есть розничные точки в Ангарске, где выставлено по 50–80 экземпляров. Всё остальное — через интернет, очные ярмарки и гаражки. — Популярность винила растет. Он перестал быть нишевым и ушел в массы, — подчеркивает Федор.