За что в 2026 году можно засудить журналиста? На «Медиамастерской» в Иркутске рассказали о судебной практике

Нередко бывает, что журналистам грозят судом. Иногда такие дела действительно рассматриваются. Но когда на самом деле суд может встать на сторону истца, а когда журналисты доказывают свою правоту? Реальными историями 28 августа на «Медиамастерской» в Иркутске поделилась заместитель руководителя юридического отдела «Шкулев Холдинг» Анна Шилина.

Один из способов засудить журналиста — это подловить его на неточности цитирования. Один из кейсов внутри холдинга касался директора бюджетного учреждения Забайкалья, которая выписывала премии родственникам и подселила работника в квартиру сына. Заголовок примерно так и звучал.

«Он предшествовал довольно большой статье, которая на 90% основывалась на постановлении прокурорской проверки. Директор обиделась, пошла в суд и даже ходатайствовала о назначении экспертизы. На мой взгляд, она была не нужна, но суд ходатайство удовлетворил. В итоге процесс был долгим и муторным, но она проиграла, потому что мы очень точно процитировали прокурорскую проверку», — рассказывает Анна Шилина.

Источники информации — это то, с чем журналист работает ежедневно. Закон о СМИ позволяет ссылаться на анонимный источник и не раскрывать его. Сделать это можно только по запросу суда в связи с делом, находящимся в его производстве. Если источник пропадает, это может стать реальной возможность добиться от редакции возмещения ущерба.

«Один из материалов в Новосибирске был посвящён сносу незаконных кафе мигрантов. Одно из них, по информации источника, принадлежало родственникам террориста из „Коркуса“. В материале указали фамилию предпринимателя. Фамилия нерусская, но действительно совпала с фамилией одного из террористов „Коркуса“. Более того, это кафе было довольно известно в Новосибирске. А предпринимателей с такой фамилией — около 30», — рассказывает Анна Шилина.

К тому моменту, когда дело пошло в суд, журналист из редакции уволился, восстановить источник не удалось. Соответственно, сведения были признаны не соответствующими действительности.

«Не имея реального источника, не имея возможности указать на конкретного человека, который сообщил, что кафе принадлежит родственнику террориста, мы не смогли доказать правдивость этого факта. Фактически указали на него безосновательно. Поэтому мы проиграли и сразу выплатили компенсацию этому человеку. Суд, в частности, учёл специфику мусульманской традиции, для которой семейственность очень важна», — поделилась юрист.

Также при подаче иска в суд нужно опираться на информацию о фактах, а не стиль журналиста. Важно содержание, а не формулировка и конкретные слова.

«У нас было дело с потребительским кооперативом, в котором истец просил суд признать не соответствующей действительности фразу „Но если рассматривать её как часть большой схемы, коей она на самом деле и является, то уши, вытянутые из шляпы агрессивным сетевым маркетингом и политикой, чем больше, тем лучше, видно издалека“. Дело рассматривалось очень долго, — делится юрист. — В первой инстанции мы проиграли: было постановление об удалении этой информации. Но затем дело вернулось на новое рассмотрение, и суд всё-таки решил, что это, вообще-то, лингвистический экзерсис журналиста, что это допустимо и в целом согласуется с общей информацией в материале».

Журналистам нередко грозят судом за разглашение персональных данных. Часто считают, что сотрудники СМИ не имеют права фотографировать автомобиль или упоминать имя человека в публикации. Но, как объясняет Анна Шилина, автомобиль — в том числе его номер, марка, цвет — не является персональными данными. А поскольку машина сфотографирована не путём проникновения в гараж, а просто на улице, такая съёмка вполне допустима.

То же самое и с именем. Само по себе оно также не является персональными данными.

«У нас был материал о человеке, который, скрываясь от приставов и пытаясь не выплачивать несколько сотен тысяч рублей компенсации за ДТП, сменил имя. Был Василий — стал Владлен. Мы опубликовали эту историю, и Владлен подал в суд. Он утверждал: „Меня все знают, мало кто меняет имя с Василия на Владлена, вы меня опорочили, написали, что я скрывался от приставов. Теперь меня нашли из-за вас“, — рассказывает юрист.

Суд редакция выиграла. Даже несмотря на перемену и редкое имя, никаких других сведений, позволяющих идентифицировать этого человека, в материале не было. А сама публикация была направлена на то, чтобы напомнить людям: по своим долгам нужно платить.

Бывает и так, что спикеры после публикации статьи возмущаются со словами: «Я думал, материал будет другой. Зачем вы это написали? Удалите!» Или: «Я же не думала, что всё, что я расскажу журналисту, будет опубликовано. Я разговаривала с ней как с человеком, а не как с журналистом».

«Мне звонила дама, которая очень ругалась, говорила, что всё неправда, всё нужно удалить. Потому что её дочка прочитала материал, и ей не понравилось то, что она прочитала. Материал, кстати, был очень хороший. Женщина пожаловалась в суд, дошла до апелляции, но дальше не стала этим заниматься», — отмечает Анна Шилина.

Материал был о том, как женщина, уже имея взрослых детей, в 42 года сделала ЭКО и теперь — счастливая мать троих. Двое уже совсем взрослые, а теперь у неё ещё один ребёнок — подросток лет 15–16, которого она воспитывает.

«Это было подробное интервью, просто про жизнь человека. Лично я прочитала его так: „Хочешь детей — нет препятствий“. И выглядела женщина прекрасно — хорошо для своих шестидесяти, наверное. Хорошая, бодрая, замечательная, активная. Рассказала, чем занимается её сын. И потом она приходила в суд и говорила, что разговаривала с журналисткой не как с журналисткой, а как с человеком. Вообще не думала, что всё это выйдет», — рассказывает юрист.

Порой герои публикаций подают в суд на журналистов за материалы, под которыми появляются негативные материалы. Что характерно, случаев, когда пытались засудить самих этих комментаторов, нет. Выиграть такое дело маловероятно, говорит Анна Шилина.

Федеральная антимонопольная служба (ФАС) внимательно следит за тем, чтобы редакционные материалы не маскировались под рекламу. Казалось бы, вышла обычная новость по редакционному заданию: обзор нового ЖК или открытие интересного ресторана. Но медиа должны быть предельно аккуратны, чтобы случайно не переступить грань.

«В качестве примера можно привести нашу историю с пивом. Это было ещё до введения закона о маркировке интернет-рекламы. В одном известном новосибирском заведении появилось новое зелёное пиво (кажется, с отсылкой к „Рику и Морти“), которое стоило всего 150 рублей. Журналист искренне хотел поделиться с читателями классной находкой, но ФАС расценила этот материал как скрытую рекламу. Итог — штраф в 100 000 рублей», — отмечает Анна Шилина.

С Роскомнадзором ситуация тоже понятна: свобода массовой информации не должна превращаться в злоупотребление ею. Иногда, желая опубликовать материал как можно быстрее, журналисты забывают проверять пользовательский контент, например, видео с места происшествия. Люди в стрессовых ситуациях часто не стесняются в выражениях, а использование нецензурной брани в СМИ запрещено законом и обходится очень дорого. Ответственность за это несут и учредитель издания, и главный редактор.

«Был и курьёзный случай, связанный именно с этим правилом. Мы опубликовали видео из самолёта, не прослушав его заранее. На суде я отчаянно пыталась убедить судью, что там звучало другое, просто созвучное слово, а не мат. Судья лишь усмехнулась, попросила меня включить запись на полную громкость и спросила своего секретаря и помощника, что именно они слышат. Коллеги чётко подтвердили наличие нецензурного слова. После этого мне ничего не оставалось, как на щите ретироваться из зала суда», — заключила Анна Шилина.

«Медиамастерская» — это большой проект IRCITY.RU и Shkulev Holding для бизнеса, представителей власти и медийщиков. В 2026 году она пройдет в четвертый раз, партнером выступит «Эн+» — российский энерго-металлургический холдинг.