Свидетель по делу о бунте в ИК-15 в Ангарске заявил о пытках

Двое участников суда по делу о бунте в ангарской колонии № 15 заявили о том, что показания, который они дали в ходе предварительного следствия, от них получили под давлением. Один из допрошенных признан потерпевшим по делу, второй — свидетелем. В суде они выступали сегодня днем. Потерпевший: «На меня давили морально» Потерпевшим по делу признан Евгений Кан. Сейчас он отбывает наказание в ИК-2 на Сахалине, в заседании участвовал в режиме видеоконференцсвязи. В ИК-15 он содержался с декабря 2019 года и постоянно находился в так называемом безопасном месте, куда помещают осуждённых, которым грозит физическая опасность. Бунт произошел в колонии строгого режима в Ангарске вечером 10 апреля 2020 года. Как сообщили тогда в ГУФСИН, осуждённые накануне напали на сотрудника штрафного изолятора. Затем стало известно, что на территории колонии подожгли несколько зданий. Общая площадь пожара составила 30 тысяч квадратных метров, сгорели восемь зданий, среди них — четыре производственных цеха, пожарная часть, учебный цех и подсобные помещения. При разборе завалов на территории промзоны колонии был найден мертвый заключенный, позже стало известно, что он совершил суицид. К утру 11 апреля ГУФСИН заявило, что обстановка находится под контролем. — Вообще ничего не помню, вспышка какая-то была. Я в камере сидел, чё я знать могу. Кто-то зашел тогда, кого-то побили, и всё, — заявил он, а также отметил, что даже подавал ходатайство в следственные органы о том, чтобы его не признавали потерпевшим по делу. Прокурор после его слов ходатайствовала о том, чтобы в судебном процессе озвучили показания, которые Евгений Кан дал в ходе предварительного следствия. Из протокола допроса в августе 2021 года, который озвучил судья, следует, что тогда Кан подробно описывал события беспорядков в ИК-15, а также называл конкретные фамилии из числа ныне подсудимых. В частности, он указывал на Ивана Марченко как человека, который кричал: «Жгите их!» в отношении осуждённых из безопасного места, а также на Виктора Алёшина — он, по словам, Кана, требовал от сотрудника ШИЗО (там находятся камеры для безопасного места. — Прим. ред.) выдать «бээмщиков» (то есть тех, кого содержали в безопасном месте). — Алёшин сказал: «Чё с ними разговаривать, надо их сжигать, и всё», — процитировал судья слова потерпевшего. Кроме того, в своих показаниях на предварительном следствии Кан называл Виталия Коренева и Евгения Гавриша, а также Хумайда Хайдаева. Однако в судебном заседании Евгений Кан заявил, что большую часть фактуры в своих показаниях он дал под моральным давлением. Ранее мы изучили криминальную биографию каждого из предполагаемых организаторов бунта. — Поддерживаю свои показания только в части Марченко и Алёшина. Я это сам видел и знаком с ними. Всех остальных я знать не знаю, не пересекался с ними ни лично, ни заочно, — сказал он. — Сотрудники оперативного отдела ИК-15 просили дать показания против этих людей, все показания даны со слов этих сотрудников. Прокурор уточнила, было ли оказано на него давление, на что потерпевший ответил: — Без физического, но под моральным давлением. Позже, отвечая на вопросы подсудимых, он добавил, что ему пригрозили, что в СИЗО-1 «есть камеры, где сидят специально обученные ребята, которые выбьют показания». Также Кан отметил, что знает об оказании давления на другого потерпевшего — Алексея Карбовского. Карбовский, напомним, предъявил гражданский иск на 500 тысяч рублей почти всем подсудимым за возмещение ущерба за моральный вред. Также в своих показаниях в суде он указывал на Кана как на человека, который рассказывал ему о том, что происходило в колонии после беспорядков в ШИЗО, и называл конкретные фамилии действующих лиц, в том числе тех, кто сейчас находится на скамье подсудимых. Один из адвокатов задал потерпевшему вопрос, действительно ли он озвучивал эти фамилии Карбовскому. — Нет, наоборот, я у него спрашивал, кто это. Он же там дольше меня был (Карбовский находился в ИК-15 с 2006 года. — Прим. ред.), — сказал Кан. Вместе с тем Евгений Кан не отрицает событий, которые происходили в колонии 9–11 апреля. Он вспоминает, что горела соседняя камера, в камере, где находился он, горело окно и матрасы, было задымление. Он отмечает, что в камеру кинули бутылку, вероятно, с бензином. Кан также говорит, что закидывать эти бутылки начали минут через 20–30 после того, как у ШИЗО собралась толпа осуждённых из жилой зоны. Из окна камеры длительных свиданий, куда перевели «бээмщиков» из здания штрафного изолятора, было видно, как горела школа, насосная станция и другие объекты. Свидетель: «В СИЗО-6 ко мне применили пытки» Свидетелем по делу проходит Сергей Твердохлебов — сейчас он находится в СИЗО-1 как подследственный, которому вменяется часть 1 стать 212 УК РФ — организация массовых беспорядков. Речь также об его участии в бунте. В суде он рассказал, что в ИК-15 находился с 2017 года, большую часть времени проводил в ШИЗО за нарушения внутреннего режима колонии, но на момент событий содержался в отряде № 6 — это отряд строгих условий содержания. Большинство из подсудимых находились там же. Мужчина рассказал, что к ШИЗО пошли все, кто содержался в этом отряде, из-за сообщения о неправомерном применении физического насилия к осуждённому со стороны сотрудников — по его словам, такое в колонии случалось не в первый раз, а буквально за две недели до беспорядков за это от работы отстранили одного из сотрудников ИК-15. В одной из камер, где содержались осуждённые, они вели переговоры с сотрудниками ИК, говорили о том, что они сами же провоцируют осуждённых на такие деструктивные действия. А 10 апреля, когда переговоры на плацу вел уже глава ГУФСИН по Иркутской области Леонид Сагалаков, всё могло бы закончиться более мирно, если бы начальство услышало осуждённых, говорит Твердохлебов. Начальник ГУФСИН по Иркутской области Леонид Сагалаков дал показания о том, что происходило 9–11 апреля 2020 года, на заседании 31 октября. Среди прочего он отметил, что случившееся — результат попустительства со стороны тогдашнего руководства ИК-15. Мужчина также рассказал: когда спецназ после переговоров с Сагалаковым двинулся на осуждённых, он с другими людьми забаррикадировался в отряде № 10. Затем их уговорили выйти, пообещав, что этих мужчин не тронут. В итоге Твердохлебов, а также еще 13 человек были первыми, кого вывезли из ИК-15. Их отправили в СИЗО-6. Прокурор также ходатайствовала о том, чтобы были озвучены показания свидетеля, которые он дал в мае 2021 года. В них Твердохлебов, в частности, рассказывал, что начальник колонии Андрей Верещак уговаривал вернуться в ШИЗО тех, кто там должен был находиться, но осуждённые отказались, поскольку камеры были разрушены, и вернулись в отряды. После этого они начали звонить родным и правозащитникам, снимать на видео Антона Обаленичева (именно в отношении него якобы применили физическое насилие сотрудники. — Прим. ред.). Уже во время переговоров с Леонидом Сагалаковым, следует из озвученного протокола показаний, осуждённые звонили некоему Стасу Атасу из ИК-2 — он посоветовал вернуться в камеры. — Услышали грохот, выбежали, кричали, что всё решено, но было уже поздно. Позже я узнал, что один из осуждённых бросил камень в генерала (имеется ввиду Леонид Сагалаков, на момент событий в ИК-15 он был ещё полковником. — Прим. ред.), — процитировал судья показания Твердохлебова. Однако Твердохлебов отказался в суде подтверждать эти показания. — Все показания были даны под пытками. По СИЗО-6 я прохожу потерпевшим, как раз по тому, что происходило в 2020 году (речь идёт о так называемых пыточных уголовных делах, которые сейчас рассматриваются судами в закрытом режиме. — Прим. ред.) Показания я не признаю, они были даны под давлением, — заявил он. О фактах пыток в СИЗО-1, куда перевезли часть из осужденных после бунта в ИК-15, стало известно в декабре 2020 года. СК возбудил уголовные дела. Во ФСИН заявили, что установили 40 человек, причастных к насилию над осужденными, 75 потерпевших и примерно 90 очевидцев. В январе 2021 года бывшего начальника СИЗО-1 Игоря Мокеева отстранили от должности из-за проверки по фактам сексуального насилия над осужденными и незаконных действий. В феврале 2023-го получили сроки бывший начальник иркутской колонии № 6 Алексей Агапов и двое его подчиненных Антон Ерохин и Алексей Медников. В августе Иркутский областной суд провозгласил приговор в отношении пятерых бывших сотрудников СИЗО-1 — Максима Вольфа, Максима Данчинова, Алексея Мелентьева, Андрея Москвитина и Евгения Шадаева. Они признаны виновными по уголовному делу о превышении должностных полномочий по отношению к 29-летнему осужденному. Подсудимым назначено от 4 до 5 лет лишения свободы в колонии общего режима. Также он отметил, что знает о том, что и другие осуждённые из ИК-15 подвергались истязаниями, в том числе те, кто сейчас является подсудимым по делу о бунте. Судебный процесс начался 14 июля 2023 года, мы вели его текстовую онлайн-трансляцию, так же, как и с заседания 22 августа, когда свою версию событий озвучила сторона обвинения. Во время первого заседания в судебном процессе один из подсудимых Семен Францев попросил суд «развернуть дело на допрасследование» из-за того, что он не понимает, в чем его обвиняют. Осужденные несколько раз уже просили, чтобы к защите привлекли наряду с профессиональным адвокатом правозащитника, но суд в этом каждый раз отказывает. Подсудимые также заявляли о шаблонности обвинения и предвзятости судебной коллегии, а также о том, что их обвинили ни за что. С 29 августа заседания проходят в условиях СИЗО-1, прессу и общественников пустили на них с 7 сентября. На заседании 7 сентября допросили двух осуждённых, признанных по делу потерпевшими, затем 13 сентября рассмотрели несколько ходатайств от подсудимых, в том числе об отводе судебной коллегии и возвращении дела в прокуратуру, а также допросили представителя базы материально-технического снабжения ГУФСИН по Иркутской области, признанной по делу потерпевшей стороной. Еще потерпевших допросили 27 октября — один из них заявил иск на возмещение за моральный ущерб, второй — претензий не имеет.