«На этой заправке нули, и на другой тоже будут». Как паника влияет на топливный кризис в Иркутской области: мнение энергетика

Июнь в России проходит под знаком топливного кризиса, который возник на фоне повреждения украинскими беспилотниками крупных нефтеперерабатывающих заводов в центральной части страны. Во многих регионах, включая Иркутскую область, действуют различные ограничения на продажу бензина. Заместитель генерального директора Института национальной энергетики Александр Фролов рассказал редакции «ИрСити», почему лимиты вводят даже в субъектах, где действуют крупные НПЗ, почему проблема стала настолько острой и как на нее влияет паника населения.

Специалист выделил три основных фактора, которые привели к топливному кризису в стране. На первое место он поставил логистические проблемы, которые напрямую связаны и с ростом потребления газомоторного топлива, и с приостановкой работы нефтеперерабатывающих заводов на плановые и внеплановые ремонты.

«К периоду плановых ремонтов предприятия, как правило, накапливают запасы на необходимый период с учетом спроса, сезонности и структуры потребления. Но они не учитывают ситуации, когда предприятия встают на ремонт незапланированно», — рассказал Фролов.

Сложности с логистикой могут возникнуть на всех уровнях — между НПЗ и нефтебазами, между нефтебазами и АЗС, в некоторых случаях — напрямую между предприятиями переработки и АЗС, если у них есть контракты на прямые поставки. В существующих условиях бизнес вынужден налаживать новые схемы перевозок топлива и перестраивать направления, сделать это быстро не всегда возможно.

На второе место заместитель руководителя Института национальной энергетики поставил фактор производства. По его словам, в среднем по России заводы производят горючее с профицитом, во времена до начала спецоперации на Украине объемов хватало и на покрытие внутренних потребностей, и на экспорт. При этом часть заводов сейчас остановлена на плановый ремонт, часть — выбыла из строя после атак БПЛА. Из-за этого фактическая мощность отрасли снизилась.

«В целом переработки хватает. Понимаю, с точки зрения обывателя в нынешних условиях такое утверждение звучит как издевательство, но исходя из средних значений потребления объемы производства достаточные. Конечно, некоторые объекты сталкиваются с такой проблемой, что на их территорию падают обломки, а потом после этого хранящееся топливо подвергается окислению с последующим выделением огромного количества тепла (речь идет о сгорании горючего во время пожаров после поражения НПЗ и нефтебаз БПЛА. — Прим. ред.). Но мы скорее упираемся в то, что если бы существующие средние значения производства опирались на быстро срабатывающую логистику, то проблемы со снабжением удавалось бы решать быстрее», — отметил специалист в области энергетики.

В качестве третьего фактора, который привел к кризису, Фролов назвал панику. По его мнению, ажиотаж только усугубляет проблему.

«Сама по себе переброска необходимых объемов в зависимости от ряда обстоятельств может занять от одного до трех дней, в некоторых случаях — чуть дольше. День, два, три — это не очень долго. Но потребитель, видя нули на стеле АЗС, задумывается: „Сегодня на такой-то заправке нули, это значит, что завтра будут нули и на других. Надо заправляться до полного, хватать канистры, набирать бензин“. Таких людей много, они едут, создают запасы, а заканчивается всё тем, что топливо на заправке кончается физически», — отметил эксперт.

По его словам, введенные в ряде регионов квоты на бензин, которые ограничивают покупку бензина 20–30 литрами, привычны большинству — это примерно тот самый объем, на который ориентируются автомобилисты, когда приезжают на заправку. С нуля и до полного бака люди заправляются реже, хотя и такие ситуации не являются исключением.

«Получается смешная ситуация: 20–30 литров — это средний уровень покупки, но как только говоришь человеку, что он не может заправить больше него, возникает вопрос: „Какого черта, почему вы мне запрещаете?“» — рассказал специалист.

Переломить негатив можно путем налаживания коммуникации со стороны властей, которым следует более доходчиво и настойчиво объяснять свои действия, приводя доводы в свою пользу, что это направлено не против обычных граждан, а против спекулянтов, которые пользуются возможностью заработать.

По его словам, нормирование вводится в том числе и в регионах с крупными НПЗ (например, в Иркутской или Омской областях).

«Почему? К примеру, в Омскую область устремились со всех соседних регионов в расчете набрать и увезти дополнительные объемы. Чтобы такого не происходило, вводятся квоты, которые как раз нормальны для потребителя, но не для спекулянта», — подчеркнул Фролов.

Кроме того, многое зависит от реальных действий самих властей. Во-первых, это касается координации путей поставок ГСМ в новых реалиях, во-вторых, это связано с обеспечением безопасности перерабатывающих предприятий и нефтебаз. Последний вопрос относится к компетенции Министерства обороны и прочих силовых ведомств.

В заключение он отметил, что сам по себе дефицит топлива носит локальный характер, но он затрагивает регионы с высоким уровнем потребления.

«Об этих проблемах знает вся страна, при этом новостной накал зачастую превышает уровень, который необходим для объяснения проблемы. Достаточно просто людям объяснить: „Ребята, сложилась такая ситуация, она решается, принимаются вот такие меры, ожидаем восстановления“», — добавил специалист.