«Через „не хочу“ тут стоим». Поговорили с продавцами на «шанхайке» — кажется, она умирает

Иркутская «шанхайка», а ныне торговый центр «Шанхай-Сити», который стоит на ее месте, переживает не лучшие времена. В лабиринтах из вещей уже почти не встретишь покупателей, а скучающие продавцы смотрят рилсы на полной громкости. Поговорили с ними о том, что происходит.

Первым, кто решился со мной заговорить, был Фаха, высокий мужчина, грустно сидящий возле футболок. Торговля, по его словам, не идет. И дело не в том, что был полдень рабочего дня.

— Нет никого, видишь, пустота. В выходные и праздники всё пустое. Через «не хочу» тут стоим, продашь две-три вещи в день — и то хорошо, — проворчал Фаха и отмахнулся от меня, отправив говорить с другими продавцами.

Амедин, сидящий ближе всех ко входу со стороны остановки, напротив, как будто даже был рад журналисту.

— О, правильно ты пришел. Напиши, что вообще нет народу на «шанхайке»!

— Так, может, в выходные получше будет?

— Нет, всегда так. Выходной, праздник — никто не ходит сюда. На остановку посмотри, даже на улице народа нет. Как будто в городе вообще людей нет.

— Давно так?

— Да, уже давно.

— Ну, может, перед 1 Сентября у вас ажиотаж?

— Нет. Не знаю, почему так, может, денег у людей нет.

— Аренда хоть отбивается?

— Иногда в минус работаем.

Следующим был мужчина в глубине зала, который рассказал практически то же самое. Общие ответы почти всех продавцов — «Да, торговля не идет. Почему — не знаем. Что делать — тоже». Такие ответы мне дали примерно пять человек, а большая их часть при расспросах вообще забывала русский язык.

Один более-менее словоохотливый мужчина поделился, что такая ситуация уже больше года.

— Не знаю, что случилось. У людей спрашивать надо, почему перестали ходить. Аренда не отбивается, многие в долгах, кредитах. Закрывается по три-четыре точки в месяц. Третий этаж вообще пустой, — рассказал продавец.

Юсеф приехал из Душанбе в Иркутск служить в советской армии в конце 1980-х. Живет тут уже около 40 лет, говорит почти без акцента.

— Одежды много куплено, еще давно. Никто же не думал, что так будет, резко перестали ходить. Закрываться нельзя, надо как-то распродавать всё, долги закрывать. А как — не знаю. Кризис ведь. С кем из знакомых разговариваешь: «Какая одежда? На еду бы деньги найти», — поделился Юсеф.

Продавец считает, что основная причина — финансовый кризис. В маркетплейсах он не видит конкурента стандартной рыночной торговле.

— Мы даже цены ведь не поднимаем, если уменьшать будем, то даже расходы не отобьем. Иногда пойдешь на уступку покупателю, конечно, торговаться тут — святое. У нас дешевле, чем на маркетплейсах. Но да, сюда же ехать надо, а сейчас в каждом доме по пункту выдачи, — рассуждает Юсеф.

Впрочем, он считает, что рынок всё равно будет существовать. «Сейчас время сложное, но оно же пройдет когда-то. До нас тут рынок был и после нас будет. Да, кризис, да, денег нет, но 90-е же пережили. Главное, чтобы закончилось всё поскорее», — добавил он.

Еще один не представившийся мужчина заявил, что будет работать до конца года, а потом, если всё будет так же, закроется. Но что делать с закупленными вещами — не знает, как и каждый торговец, с которым я говорил.

А вот русская продавщица сразу заявила, что всё у нее хорошо. Но она такая была одна.

— Не просто же так сидим. Сами посудите: если бы всё плохо было, сидела бы я здесь? У меня тут четыре павильона, 207 тысяч плачу за аренду. На жизнь хватает. Это у людей болезнь такая — жаловаться. Всё нормально у нас, — заявила женщина.

На выходе меня поймал молодой юркий парень из Таджикистана, длинного имени которого я не смог запомнить. По его словам, жизнь стала тяжелая у всех.

— Сейчас людям не до того, чтобы одеваться. А что делать? Пойти на стройку работать, что еще-то? А это всё на благотворительность отдать, что с ними еще делать? Семью кормить надо, долги отдавать надо, просто так же не уедешь. Да и Иркутск уже второй дом, — говорит парень.

Он продает в основном детские вещи и планирует доработать до сентября, а может, и до зимы, чтобы хоть что-то продать.

— Раньше на рынке было хорошо, семьями приходили, по полдня гуляли, поторговаться любили. Тут же покушать купишь, шутили с покупателями. А сейчас никого не увидишь тут, — сетует парень.