«В суровых мужских душевых нет полок и дверей». Журналиста «ИрСити» опять послали в баню — на этот раз во Втором Иркутске

Американского писателя Джозефа Хеллера в одном интервью спросили: «Почему он не написал ничего лучше, чем его дебютный роман „Уловка-22“?». Ответом было: «А кто написал?». Моей «Уловкой-22» стал репортаж из бани на Коммунистической, который вышел в январе 2025 года. Меня благодарили и хвалили за этот текст очно и заочно десятки раз. Но ничего настолько же прорывного, как повесть о моей душевной травме, я так и не написал. Когда бездуховные голливудские продюсеры хотят денег, они выпускают сиквел. Это он.

Я как распоследний извращенец отсмотрел в интернете с десяток иркутских бань, чтобы выбрать самую каноничную, в которой все было бы «по-нашему», «по-советски». Наиболее близкой к исторически точному шику бани на Коммунистической оказалась баня на Крымской (когда-то носила номер 2). Работает она пять дней в неделю, кроме понедельника и вторника c 12 до 21 часа.

При этом женское отделение и вовсе работает три дня в неделю — с пятницы по воскресенье. Я не думаю, что это шовинизм, просто у женщин баня, вероятно, менее популярна, а мыть и прибирать женское отделение каждый день в условиях непостоянного потока купальщиц — накладно.

За стойкой, которую в таком родном антураже и язык не повернется назвать ресепшеном, меня встретила, судя по всему, Светлана Литвинцева (именно она управляет баней как индивидуальный предприниматель).

Помыться в бане на Крымской стоит 500 рублей, взять в аренду тапочки — еще 80, но, думаю, у опытных посетителей должны быть свои. Тут же на стойке можно купить мыло, разовые «порции» шампуня и геля для душа и безалкогольные напитки. Очень жалею, что не смог сфотографировать все это роскошество (хозяйка очень пристально на меня смотрела).

Потенциальному посетителю будет полезно знать, что все эти ваши современные формы оплаты в бане на Крымской не пройдут. Тут принимают только наличку. «Нас глушат», — объяснила женщина, негласно ссылаясь на близость авиазавода. Заплатив 580 рублей за всё, я неуверенно потолкался у гардероба, не сумев сочинить толкового вопроса к гардеробщику и пошел в ожидальную (которая тут, судя по всему, так не называется).

Несмотря на то, что я специально пришел пораньше и с открытия бани прошло всего 20 минут, ожидальню уже заняли пять мужчин пенсионного возраста. Один громко рассуждал о том, как надо правильно копать могилы зимой, а другой рассказал, как бдел у гроба тещи всю ночь.

Ожидальня тут заставлена даже не шкафами, а просто вешалками. Видимо, баня все-таки сама по себе предполагает высокий уровень доверия к окружающим. А еще тут запрещают развешивать свое белье на казенных батареях. Вообще не очень-то и хотелось, но ощущается это как попрание свобод.

Когда любители поболтать о похоронах вернулись в помывочную, мне показалось, что я остался один, но как бы не так. У двери в помывочную сидели почти друг напротив друга два молчаливых пожилых купальщика. Просто сидели и смотрели в пустоту. Я, в общем-то, такое поведение мужчин абсолютно понимаю.

Помывочные в советских банях, видимо, типовые. Когда я вошел в самое мокрое помещение бани на Крымской, меня сразу ткнуло «дежа вю» — она точно такая же, как и на Коммунистической, только меньше и… чище. Может быть, дело в том, что я пришел в начале дня, но я не чувствовал отвращения к каждой поверхности помывочной, как это было в прошлый раз. А может, мальчик стал мужчиной, кто ж его знает.

Помывочная — это шеренга плиточных лавочек, три открытые душевые кабины, милое запотевшее со стыда зеркальце в углу и… всё. Ну если не считать полдюжины мокрых и абсолютно нагих пенсионеров и квадратных полок под водопроводными кранами, поначалу не явного функционала, вдоль стен. Оказалось, они нужны, чтобы ставить таз и замачивать в них веники. Дверь в парилку я заметил не сразу, но о ней позже.

Здраво рассудив, что стоять посреди помывочной нагишом и фотографировать все вокруг — мягко говоря, странное занятие, я решил сделать то, зачем по легенде пришел — помыться. Заняв самую крайнюю душевую, я включил воду.

С чего бы начать… А может ли вообще называться душем большой водопроводный кран без душевой насадки? Этот вопрос был в моей голове, когда на нее обрушилась толстая и плотная струя холодной воды, какой впору мыть колеса КАМАЗа, а не хрупкую человечью оболочку. К слову, вода была не прямо уж холодная, да и выкрутил я ее на полную катушку совершенно зря. Другой проблемой было, что поставить шампунь и положить мыло было некуда — в суровых мужских душевых кабинах нет полок. Потому что зачем тебе полка, если у тебя даже двери нет.

Я пытался как-то поставить шампунь и положить мыло на запутанные перекрестья водопроводных труб, но все постоянно падало. Да, я буквально несколько раз уронил мыло в душе в присутствии голых мужчин. Хорошо, что это случилось в бане на Крымской, а не в американском фильме про тюрьму.

Однако некоторый конфуз со мной все же произошел. Пока я мыл голову, я заметил, как к моей душевой кабине, держась за стену, уверенно ковыляет по-видимому очень слабо видящий пенсионер. Чтобы в глаза не текла мыльная вода, я их закрыл, и секунд через пять услышал «Там занято!», а спустя еще несколько секунд более настойчивое «Занято!», открыв глаза, я заметил голого слеповатого пенсионера примерно в метре от себя, медленно, но неутомимо ковыляющим в кабинку, где уже стоял я.

«Занято!» — нарочито крикнул я, и дедок все же меня расслышал. Он замер, извинился, а затем из соседней кабинки вышел, как я понимаю, его друг и завел его в свою. Это — мужская забота о незрячем друге.

Мыло после помывки я выкинул. И к фразе «В душ, и без меня» я теперь буду относиться иначе.

Ну и как я могу сказать, что был в бане, если не был в парилке? В комментариях под прошлым текстом мне написали: «А где веник, брат? Ты не парился и ощущений у тебя ноль». Тут ведь как посмотреть. Не надо забывать, что родом я из села и что такое баня я знаю с детства. Я парился в бане кучу раз, могу почувствовать хороший пар и оценить его. И вот в бане на Крымской пар хороший.

Вообще, когда я открывал дверь в парилку, в которую категорически запрещено заходить в трусах (это просто как будто само собой разумеется, не понимаю зачем отдельное объявление), я забыл, что у меня на носу очки. От жара они мгновенно запотели, и, закрывая дверь, я услышал: «Заходи, не бойся, тут вход свободный». Сняв очки и вернувшись в парилку, я, несмотря на почти полную темноту, узнал дедка, который рассказывал, как надо копать могилы на морозе.

— А ты без веника? — задал он мне сакраментальный вопрос.

— Я просто пропотел, — буркнул я. Я забрался на самый верхний полок и уже почти пожалел об этом — уши начало колоть «горячими иглами».

— Ааа. Я тоже так делаю. Два раза даже потею захожу, а потом с веничком. И душ принимаю после каждого раза. Многие лезут грязные в парилку: «Зачем душ?», говорят. Так как зачем? На тебе и пот и все на свете. Баня чистоту любит, — рассуждал мужчина будто сам с собой.

Пока он говорил, я переместился на полок пониже.

— Жарко? — улыбнулся он. — Парилка тут добрая.

Я было попытался что-то ответить, но жар резко проник в открытый рот и обжег горло. Я решил, что буду молчать. Надолго меня не хватило, из парилки я выскочил под «Уууу» бьющего себя по бокам деда.

Еще один душ и обратно почти в пустую ожидальную. Вытираясь насухо, я вдруг понял, что действительно чувствую себя, как после бани. Вот это вот чувство «глубокой чистоты, когда все поры на коже открылись», как говорил батя. Парилка и впрямь добрая. Если к чему-то столь болезненному можно применить слово «добрый».

На выходе я какое-то время позалипал на остатки советского интерьера, а также посмеялся над объявлением «Уважаемые гости! Горячую воду отключаем в 20:45!».

— А вы же до девяти работаете? Почему воду на 15 минут раньше отключаете? — спросил я.

— Чтобы уборку начинать. Иначе их из бани не выгонишь, — ответила женщина.

Возможно, по вечерам тут тоже есть своя мужская тусовка, но попить пива после бани тут, судя по всему, нельзя. Бара и столиков, как на Коммунистической, я не заметил. Но это здесь и не нужно. Тогда бы выгнать купальщиков было бы еще сложнее.