«Это сигнал, а не угроза». Иркутский психолог объяснила причины подростковой агрессии

В Шелехове вечером 12 октября произошло двойное убийство: 14-летний школьник ножом ранил свою возлюбленную из-за ревности, а потом и 23-летнюю соседку, которая пыталась растащить подростков. Обе пострадавшие скончались в больнице. Иркутский семейный психолог, когнитивно-поведенческий терапевт Алёна Абанина рассказала «ИрСити», откуда берется подростковая агрессия, на что стоит обращать внимание и что с этим делать.

Давайте сначала разберемся, кого считать подростками. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определяет подростковый возраст как 10–19 лет. И это очень большой диапазон. Раньше считалось, что подростковый возраст начинается примерно в 12–13 лет, но сегодня исследователи говорят: подростковый период стартует гораздо раньше — уже с 9–10 лет.

Есть несколько причин, почему произошел такой сдвиг:

• гормональные изменения запускаются раньше, чем у предыдущих поколений;

• дети раньше сталкиваются со взрослыми темами — через интернет, соцсети и информационную среду;

• психологические задачи («кто я», «зачем я живу», «чем я отличаюсь от других») возникают еще до средней школы.

Современные нейропсихологи и социологи еще расширяют границы установленные ВОЗ, от 10 до 24 лет — потому что мозг, зона саморегуляции и социальная зрелость дозревают именно к этому времени.

Отсюда мы имеем: ранний подростковый возраст — 10–13 лет, средний — 14–17, поздний — 18–24.

Родители дошкольников думают о пубертате с тревогой, «бывалые» родители пугают предстоящим. Но тут нужно понять, что подростковый возраст — это не просто гормоны. Это настоящий экзистенциальный кризис: «Кто я?», «Зачем я живу?», «Что во мне настоящее?»

Но если смотреть на подростковый кризис с точки зрения системного подхода, то кризис — не у ребенка. Кризис — у всей семьи. Когда подросток начинает меняться, вся система перестраивается: родители теряют контроль, ребенок пробует автономию, все — тревожатся.

Почему агрессия — это сигнал, а не угроза? В системной семейной терапии мы видим агрессию подростка не как проблему, а как симптом. Это способ сказать: «Мне тесно. Дайте мне право быть собой».

Когда подросток злится, спорит, хлопает дверью — он отстаивает границы. А когда семья не готова их расширить, начинается борьба за власть.

И вот представьте: две стороны — подросток и родители. Обе напряжены. Оба чувствуют тревогу, страх потери контроля, страх непонимания. Это как две натянутые струны в одной гитаре — звук получится только тогда, когда хотя бы одна начнет звучать мягче.

Это напряжение не может просто исчезнуть — оно должно быть выпущено. Но есть нюанс: у подростков еще не сформированы устойчивые навыки саморегуляции. Фронтальные доли мозга — те, что отвечают за контроль эмоций и прогноз последствий, — дозревают только к 20–25 годам. А значит, когда напряжение достигает пика, остаются типичные сценарии:

• взрыв — крик, агрессия, хлопанье дверьми, грубость. Это форма разрядки, хоть и разрушительная;

• заморозка — молчание, уход в комнату, изоляция, «всё нормально». Это тоже агрессия, только пассивная;

• саботаж — забывчивость, отказ выполнять просьбы, сарказм. Это попытка вернуть себе контроль, хотя бы косвенно.

Родителям в этот момент важно помнить: агрессия подростка — это не про злобу, а про бессилие. Про невозможность выдержать то, что происходит внутри. И если взрослые в ответ тоже «взрываются» или «замерзают», напряжение не уходит — оно лишь закрепляется в системе.

Но если родитель выдерживает паузу, остается в контакте, показывает спокойствие — ребенок учится этому способу разрядки через вас. Именно поэтому подростковая агрессия — не конец близости, а приглашение к новому формату отношений, где обе стороны учатся быть отдельными и всё равно рядом.

На что еще обратить внимание? Тревога с обеих сторон усиливается еще и потому, что зачастую мама и папа так привыкли к своим ролям, что давно забыли, как быть просто мужем и женой. А в это «забытое» и «неизведанное» возвращаться страшно — ведь там снова нужно быть живыми, уязвимыми, настоящими.

Но именно это возвращение дает опору подростку: он видит, что семья держится не только на родительстве, а на живой связи двух взрослых людей. Иногда достаточно простых вещей — свидания, прогулки, похода в кино — чтобы вернуть семье дыхание и границы поколений. Подумайте об этом.

Напоследок поделюсь практикой. Это пять шагов к тому, как реагировать на подростковую агрессию без крика.

1. Сделайте паузу. Не отвечайте сразу. Подростковая злость часто направлена не на вас, а в никуда — в стресс, усталость, ощущение бессилия. Сделайте вдох, выдох, выйдите на минуту из комнаты, если нужно. Помните про две натянутые струны? Подросток вряд ли станет мягче, поэтому ход только ваш.

2. Услышьте смысл, а не тон. Под криком часто спрятано: «Меня не слышат», «Мне страшно», «Я не справляюсь». Постарайтесь услышать это сообщение за словами. Самый простой лайфхак — повторите все то, что сказал подросток агрессивно, в спокойном тоне.

3. Не становитесь зеркалом. Если вы ответите агрессией — эмоции удвоятся. Попробуйте говорить спокойнее, чем ваш подросток. Вы — контейнер, в котором ребенок может безопасно прожить свой всплеск. Да-да, до сих пор контейнируем, начиная с разбитых коленок и тому подобное.

4. Назовите границу, не унижая: «Я понимаю, что ты злишься, но кричать на меня — нельзя». Граница нужна не для наказания, а для сохранения контакта и уважения. Ни в коем случае не обзывайте и не припоминайте промахи и больные места, в кризисные моменты это может глубоко травмировать.

5. Вернитесь к разговору позже. Когда буря утихнет, найдите момент и скажите: «Знаешь, я тебе не враг, я тебя люблю, и мне твои переживания важны. Я хочу понять, что тебя так задело. Давай попробуем спокойно обсудить». Это показывает подростку, что близость не рушится из-за конфликта.

Подростковая агрессия — это не бунт против вас. Это взросление, в котором ребенок ищет себя. А значит, ему нужно не наказание, а уважение и немного доверия. Иногда лучше всего помочь подростку не советом, а молчаливым принятием: «Я вижу, тебе тяжело. Я рядом».