«Понял, что не выстоял против Бога». Как физик-теоретик из Иркутска стал священником-байкером — история

«Раньше я был абсолютно уверен, что мои родные покрестились чисто на всякий случай. А кто такой Бог, чего он там? Ладно раньше вступали в комсомол или партию, там хоть какие-то перспективы развития были. А тут, раз ты пришел, ну надо же познакомиться, узнать, что это за Бог и чего он от тебя требует, сделать что-то надо. Мне это сильно не понравилось и я отказался покреститься», — рассказывает настоятель Александро-Невского храма в Иркутске протоиерей Марк Косолапов.

В мирской жизни он был физиком-теоретиком и ни о какой религии даже не думал. До тех пор, пока с ним не начали происходить странные, порой необъяснимые вещи. Так он обрел свой путь к Богу, покрестился и уже в 1999 году стал настоятелем храма на Якоби, где и служит до сих пор. О том, как быть байкером, если ты священник, можно ли верить в приметы, если ты религиозен, и что делать, если приходится работать в церковный праздник, отец Марк рассказал в интервью журналисту «ИрСити».

До первого курса Иркутского государственного университета, где отец Марк учился на физфаке, он был вполне себе обычным и совершенно нерелигиозным молодым человеком. После сдачи летней сессии ушел служить в армию: в тот год учеба в вузе не была достаточным аргументом для того, чтобы получить отсрочку.

— Отслужил, вернулся, познакомился со своей будущей супругой. Поженились, и тут как раз началась перестройка. Родители у жены жили в Красноярске, и она туда регулярно с ребятишками ездила. В одну из таких поездок теща взяла и покрестила мою супругу, а дочку Настю они крестить без меня побоялись. Мол, как же совершать такой обряд без Руслана, то есть без меня, — вспоминает собеседник.

Это в церкви он — протоиерей Марк, а в миру — Руслан Косолапов. Это имя записано в паспорте, оно же — в скобочках во всех церковных документах.

При этом он никогда не был против Бога. Просто не верил, вот и всё. Но ровно до тех пор, пока не началось совершенно необъяснимое. Сначала он никак не мог сдать экзамен по теоретической физике, хотя предмет был профильным и парень в нем хорошо ориентировался.

— Там был очень длинный сценарий примерно из 30 пунктов, которые мне мешали сдать этот экзамен. Раз не могу, два, три, четыре. И вот я понимаю, что завтра — пятая переэкзаменовка, иду из универа и гоняю мысли, что мне еще сделать, чтобы всё получилось. Я понимаю, что половину точно знаю на пятерку, еще четверть — на четыре, а оставшиеся — ну на тройку. Для любого студента этого уже достаточно, чтобы поставили хотя бы трояк, но у меня почему-то это не работало, — рассказывает отец Марк.

В тот день он пошел не привычной дорогой от физфака на набережной мимо драмтеатра до остановки, внезапно пришлось обходить стадион «Труд» с другой стороны.

— И вот я вижу перед собой пятнадцатую школу, вокруг нее деревья, и они образуют как будто планку прицела, а вместо мушки вдалеке — Крестовоздвиженский храм. Сразу на душе почему-то так легко стало и мысль возникла: «О, надо свечку поставить», — говорит собеседник.

— То есть вы решили прибегнуть к самому последнему способу? Раз не получается сдать самому, последняя надежда на чудо?

— Нет, я ничего такого не думал. Просто меня туда потянуло. Пришел в храм, взял свечку. Естественно, не знал, что делать, знал только, что вот этот у них главный, который на кресте. Вот ему свечку и поставил. А на следующее утро пришел на экзамен, меня спросили какую-то глупость, поставили пятерку. Жена в шоке: «Как так? С пятого раза и всё равно пятерка?», а я ей говорю: «Ну вот по разу и набралось», — отвечает настоятель.

После успешной сдачи сессии про храм и свечку Руслан Косолапов тут же забыл. Но прошел еще один семестр, и история внезапно стала повторяться. Очередной рядовой экзамен не удалось сдать с нескольких попыток.

— И опять я иду тем же маршрутом, вижу храм и внезапно думаю про свечку. Радостная такая мысль, как молния. И тут же я понимаю, что что-то такое со мной уже было. Вспомнил прошлую сессию, и даже стало страшновато. На нашем факультете изучают статистику, а она говорит, что таких совпадений не бывает. Тем более что и в третьем семестре я опять пришел к тому же сценарию, — уверяет собеседник.

Так студент Руслан Косолапов понял, что «не выстоял против Бога», поэтому решил идти креститься, а заодно покрестить дочь Настю. С ней обряд провели сразу, а сам будущий священник еще год готовился к этому событию: вместе с отцом Геннадием Яковлевым (иеромонах Григорий, принявший мученическую смерть от кришнаита в Красноярском крае) читал Евангелие и изучал вопросы веры.

— Покрестился, а потом еще несколько лет во всем разбирался. Знаете, в физике есть один тяжкий грех — учить что-то наизусть. Нужно уметь думать, размышлять, находить главное, а потом из главного разворачивать второстепенное. Мне такой подход до сих пор ложится на сердце, хотя уже больше 20 лет я преподаю гуманитарные науки. Мозг всё равно работает как у физика-теоретика. Когда появилось что-то более главное, более важное, чем физика, моя подготовка к этому растянулась на несколько лет, — замечает протоиерей Марк.

В 1997 году митрополит Иркутский и Ангарский Вадим (в миру Владимир Лазебный) в Крестовоздвиженском храме рукоположил Руслана Косолапова, и тот стал дьяконом Марком. В июле того же года он прошел еще одну хиротонию и стал священником, а в сентябре 1997-го отправился служить настоятелем храма в Бодайбо.

В 1999 году отец Марк вернулся в Иркутск и стал настоятелем Александро-Невского храма.

— Когда вы только начали служить церкви, было ли у вас такое чувство, что всё совсем не так, как себе представляли? Может, даже появлялось желание всё бросить?

— Там всё было не так, как я представлял, на 220%. Причем тут даже нельзя что-то конкретное выделить, потому что всё было вверх тормашками. Никаких стандартных ситуаций не было, приходилось работать по фактам. Всё время как на минном поле, — отвечает протоиерей Марк.

— То есть вы любите испытания?

— Может быть, я об этом еще в таком ключе не думал. Но работа у меня интересная, хотя это, конечно, не работа, а служение. Но вот всегда всё по-новому, — говорит собеседник.

Отец Марк признается, что вернуться к мирской жизни ему не хотелось никогда, потому что ему это кажется скучным и неинтересным.

— А как в вас сосуществуют знания о мире физика-теоретика и представления о нем с точки зрения священника? Физика — это же про какие-то конкретные законы, доказательства, а религия — про непреложную веру.

— У нас много из физиков вышло священников. Физика, как я говорил, требует стратегического, глобального мышления. Именно физика формирует антропологический принцип, что вся наша Вселенная, все фундаментальнейшие вещи подогнаны с такой точностью, что она немыслима. В наших условиях проще иголку на иголку поставить, чем соблюсти ту точность, с которой мир подогнан. Но главное — физика доказывает, что весь он заточен под одно-единственное явление — под человека, — рассуждает протоиерей Марк.

По его словам, для Советского Союза, исповедовавшего коммунизм, это было немыслимо. Но и на Западе, где физики пришли к точно такому же выводу, это вызвало шок.

— Я, конечно, не очень много физиков знаю в своей жизни, но как будто бы они не верят в то, что невозможно доказать. Тем временем существование Бога же пока никто не доказал…

— Наука всегда ищет какие-то разумные объяснения, предлагает работоспособные конструкции. Они могут быть шокирующими, но всё же. Кроме того, наука постоянно развивается, большая часть теорий опровергаются или отбрасываются, а неизменным остается лишь крошечная часть. Тот же теплород еще совсем недавно обсуждался на полном серьезе, а потом оказалось, что ничего такого нет, — отвечает отец Марк.

По мнению протоиерея, в мире есть множество вопросов, на которые наука не может ответить до сих пор. Только религия и философия способны подступиться к таким темам, как любовь, красота, жизнь и смерть, предназначение человека и многие другие.

— Вот, например, стол. У него четыре ножки, столешница и восемь шурупиков. Наука может объяснить, из чего он состоит, а вот что с ним делать — это уже и философия, и религия, — убежден священник.

— Если представить, что вера — это путь, то бывало ли у вас, что вы теряли карту? Приходилось ли сомневаться в существовании Бога?

— Два или три раза бывало. Первый раз уже после того, как покрестился и даже какой-то небольшой такой диалог состоялся с Богом, вдруг раз — наваливается пустота. Пустота и холод. Почему-то мне вдруг показалось, что Бога нет. В тот момент я как раз проезжал мимо Крестовки (Крестовоздвиженская церковь. — Прим. ред.), остановился. Только зашел в храм, почувствовал: есть, и поехал дальше по делам, — отвечает собеседник.

— А эти моменты утраты веры связаны с какими-то личными трагическими событиями?

— Нет, просто раз — и пустота. Но потом, к счастью, всё возвращалось снова.

— Я спросила потому, что многие же после каких-то драм, трагедий теряют веру. Когда что-то такое страшное происходит, люди задаются вопросом: «Если Бог есть, как он такое допустил?» Понятно, что нам не дано постичь замысел Божий, но всё равно…

— Давайте вернемся к истокам. Кто сбежал из рая? Человек сам отвернулся от Бога, так кому же предъявлять претензии? Человек сам это всё честным трудом зарабатывает, и вообще-то гораздо больше, чем ему выпадает. Всё-таки Бог хранит человека, чтобы он окончательно не сгинул, — отвечает отец Марк.

— Теперь мне хотелось бы поговорить с вами про ваше необычное увлечение. В Иркутске вас называют батюшкой-байкером, потому что вы гоняете на мотоцикле, устраиваете крестные байкерские ходы. Как это началось?

— Я с детства на мотоцикле катаюсь, так что с этим никогда проблем не было. А байкерство началось со строительства иордани у храма. Мы тогда плотно познакомились с Театром народной драмы, и первая наша иордань была просто, по сути, прорубью во льду. Ямку вырезали, крест поставили — и всё. Когда Михаил Корнев (директор и режиссер театра, экс-депутат думы Иркутска. — Прим. ред.) пришел и посмотрел на это, у него на лице был такой скепсис. Он молчал, стиснув зубы.

Спрашиваю: «Что не нравится?», а он говорит, что у него есть архитектор и добровольцы, которые могут сделать что-нибудь получше. Так мы познакомились с Вадимом Семеновым, который долгое время преподавал на архитектурном факультете Иркутского политеха. Незадолго до этого всего Вадим купил мотоцикл, покатался с байкерами и понял, что они классные ребята.

На фоне всего этого у меня возникла мысль. Я читал в новостях, что есть такая штука, как байкерский крестный ход, но в то время, а это 2009 год, они были редкостью. Предложил Семенову устроить такое у нас, он — байкерам, а те согласились. Тогда я пошел к владыке Вадиму, ему идея понравилась. Спрашивает меня: «А ты сам-то как к мотоциклам?» Я говорю: «С детства в седле», а он в ответ: «Значит надо брать», — делится протоиерей Марк.

Во время первого крестного хода отец Марк ехал позади колонны пассажиром, а уже на следующий год — на своем собственном байке. Говорит, что раньше у него был Kawasaki Vulcan, но он оказался маловат. Тогда отец Марк продал его, а вместо него взял KTM тур-эндуро. Он предназначен для дальних путешествий: большой, массивный и вместительный.

На этом байке отец Марк вместе с супругой ездит на Байкал и в разные города Иркутской области. Еще катался, как он сам говорит, в Улановку (Улан-Удэ) и ее окрестности, а также в Красноярск. Пока что это самые дальние точки его путешествий.

— Вот вы сказали, что вместе с женой ездите. А она у вас пассажиром или у нее тоже есть свой байк?

— Конечно, пассажиром. Два мотоцикла в семье — это слишком, и потом, у нее нет водительского удостоверения. Как она сама любит говорить: «Я замужем, а не за рулем».

— Есть ли у вас какой-то план или мечта — доехать до какой-нибудь конкретной точки на байке?

— Есть, а что толку? Времени не хватает, так что довольствуемся тем, что есть.

— Для вас дорога — это место, где можно остаться наедине с собой, обо всем подумать, или же наоборот — возможность избавиться от мыслей вообще? За что вы любите такие поездки?

— Вождение мотоцикла, в отличие от машины, требует большой сосредоточенности. Ты садишься, едешь, а остальное как будто отключается. У тебя нет возможности даже на телефон отвлечься, поговорить. А в машине у тебя то звонки, то мысли какие-то, то еще что. А здесь ты полностью вовлечен в происходящее. Мне поэтому мотоцикл и нравится, там никакие дурные мысли в голову не лезут. Небольшой пробег, и ты уже как будто в отпуск сходил.

— Как соотносятся религия и байкерство? В массовом сознании есть некоторые стереотипы, связанные с байкерами…

— А как религия и космонавтика сосуществуют? Или религия и зона? Даже при колониях строят храмы, и что? Везде люди. Есть, конечно, некоторые умники, которые пытаются развивать всякие бредовые идеи, но это не более чем их личная точка зрения. У каждого человека — своя дорога к Богу. Апостол Павел говорил, что стал для всех всем, чтобы спасти, приобрести хотя бы некоторых. Вот идеал священнослужения.

— Но ведь у многих есть ощущение, будто байкеры — это такие отвязные ребята.

— Где-то в районе 2010 года «Российская педагогическая газета» делала обзор по субкультурам. Если субпродукты — это что-то такое более низкокачественное, то субкультура — это части культуры, из которых и складывается единое целое. Байкерство там было выделено как самая высшая субкультура. Потому что купить мотоцикл, обслуживать его и прочее — это требует определенной дисциплины, навыков и сознательности.

— А для того чтобы участвовать в байкерских крестных ходах, человек обязательно должен быть глубоко религиозен? Важно ли, чтобы он был крещеным?

— Да нет, конечно. Так же, как при входе в храм. Разве там стоит какой-нибудь страж и просит вас показать крестик или рассказать про символы веры? Нет. Приезжайте, смотрите, вникайте, разбирайтесь. Ну а как еще познакомиться с религией? Вот через такие события.

— Не могу не спросить о том, на каком этапе сейчас находится строительство нового храма в микрорайоне Приморском? Что сделано и что планируется в этом году?

— Забили сваи и залили фундамент, он готов. Как только начнется строительный сезон, планируем сделать цокольный этаж. Сейчас пока это — главная задача, потому что мы пока еще рассчитываемся с долгами.

— Может, есть какие-то сроки, понимание, когда новый храм будет готов?

— Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Тем более что у нас абсолютно самостоятельное строительство на полном иждивении у прихожан. Всё зависит от того, как люди соберут деньги.

— А о какой сумме идет речь? Есть хоть какая-то примерная смета?

— Когда проект был готов, то есть где-то на 2016–2017 годы, у нас было понимание. Тогда это было 313 миллионов, но эти реалии сильно изменились. Еще и в строительной отрасли кризис, сложно сказать. Посмотрим, сказал слепой.

После основного интервью я не могла упустить возможность задать своему харизматичному собеседнику вопросы, связанные с религией и мифами вокруг нее. Беседовать на такие темы — всё равно, что ходить по грани, ведь чувства верующих можно слишком легко обидеть. Отец Марк, к счастью, понял, что я всего лишь хочу разобраться и развенчать некоторые мифы народного сознания. Поэтому анафеме после этого разговора меня никто не предал.

— Многие из тех, кто окунается в иордань на Крещение, считают, что этим они смывают все грехи, обнуляются, после чего можно снова продолжать грешить. Так ли это?

— Грехи снимаются только в таинстве исповеди. Это благочестивый обычай, настоящий подвиг веры. А в прорубь люди идут от того, что им экстрима не хватает, жизнь скучная, серая и обычная. Кто-то еще вспоминает, как Господь крестился, но в Иордани в это время где-то +20 температура воды, а у нас в воде +4 и снаружи -20…-30 градусов.

— То есть окунаться на Крещение не обязательно? Это не канонический обряд?

— Абсолютно точно нет. Это народная традиция. Церковный устав предписывает освещать воду в храмах, служить литургию, а после — идти крестным ходом и освещать водные источники. А вот строить ледовые комплексы, купаться в них и загорать на льдине — это народное.

— Но при этом вы у себя каждый год строите иордань больше 20 лет. Зачем?

— Прихожане просят. Первая иордань у нас появилась в 2001 году, а накануне пришли люди и говорят: «Отец Марк, пошли прорубь резать». Отбивался как мог, потому что понимал, что они-то потом уйдут, а мне придется это тянуть. Ну вот так и получилось.

— Если ты не очень религиозен, не ходишь в церковь, не исповедуешься, надо ли соблюдать Великий пост? Есть ли в этом смысл?

— Можно и попоститься, почему нет?

— Но это же как будто странновато, если человек весь год живет как попало, творит что хочет, грешит, а потом раз — и пост жестко соблюдает, потому что слышал, что это хорошо. Или идет на Крещение купаться, хотя до этого ни о Боге, ни о религии не думал. Вы как священник как у этому относитесь?

— Трудно сказать. Не судите, да не судимы будете, это первое. И второе, это цитата из Евангелия: «Дух дышит идеже хощет», то есть Святой Дух дышит, где хочет. А кто мы такие, чтобы мешать ему? Нужно каждому делать свое дело, а там Господь разберет.

— Другими словами: если чувствуешь потребность, то можно и попоститься?

— Конечно.

— А еще я знаю несколько примеров, когда люди используют Великий пост как диету. Мол, и дело богоугодное делаем, и похудеем заодно. А это как?

— Диета — это диета, а пост — это совсем о другом. Легко быть добреньким, когда у тебя всё хорошо, и то не всегда получается. А вот когда у тебя зажало уже до последней возможности. Для этого мы и доходим до такого состояния, и сразу видно, что из тебя начинает вылезать.

— То есть люди постятся именно для этого?

— Конечно, чтобы вскрыть свою сущность настоящую. Вот живешь ты такой белый и пушистый, пока не начнешь поститься. Начал — и из тебя полезло. И ты такой: «Ого, ничего себе, а я-то думал, что я хорошенький».

— А вы поститесь?

— Когда как. Когда в походе, то по-разному бывает.

— Ваш сан обязывает вас поститься каждый год? А если случается нарушить пост, что тогда?

— Обязаны не только мы, но и прихожане. Но ситуации бывают разные. У нас же не только Великий пост, в году три больших поста, а еще среда и пятница — еженедельный пост. Вот если ты в дороге, например, и тебе объективно нечем поститься, ничего другого не остается. Мы один раз поехали на машине до Москвы, попали в пост. Думали, поститься или нет, но в придорожных забегаловках нет постной еды. Так что выбор очевиден. Но потом, на исповеди, ты должен обязательно об этом рассказать, что ты нарушил.

— Есть еще такое мнение, что в православный храм страшно лишний раз идти, если ты не знаешь, как одеваться, где встать и что там можно, а чего нельзя делать. Например, не хочется, чтобы тебя выгнали с позором за джинсы или за то, что ты спиной к иконам повернулся.

— Ага, а если иконы с трех сторон, куда спину деть?

— Вот и я о том же. Но когда ты приходишь в первый раз, обязательно найдется кто-то, кто будет на тебя косо смотреть. Это отбивает всякое желание.

— Так а вы куда приходите: к Богу или к этим всем людям? Если к Богу, то всё остальное не имеет значения. Раз ты пришел к Богу, то и поведение у тебя будет соответствующее, а если пришел пофордыбачить…

— Да не обязательно же. Вот меня бы, наверное, сейчас из храма выгнали, потому что я пришла к вам на интервью в джинсах.

— Почему это?

— Есть ведь такое правило, что женщина в церковь должна ходить только в юбке, разве нет?

— Нет, женщине нельзя надевать мужскую одежду, а мужчине — женскую. В Ветхом Завете прописано, что женщина в мужской одежде, а мужчина в женской — это мерзость перед Богом. А про брюки вообще и про джинсы в частности нигде ничего не сказано.

— Я сама лично видела, как в одном из храмов Иркутска батюшка ругался на женщин в брюках.

— Это его личная инициатива.

— Еще такой вопрос: обязательно ли ходить в церковь, чтобы помолиться? Или можно это делать дома, и Господь тебя всё равно услышит?

— В церковь люди ходят зачем? За Святым Духом, его больше взять негде. И если ты просто дома молишься, даже если взял в библиотеке Евангелие, христианином ты не станешь. Нужно присоединиться к этой непрерывной передаче апостольской благодати и получить Святой Дух.

— Тогда другой вопрос: как часто нужно ходить в церковь?

— Каждый сам решает, но вообще не меньше одного раза в год. Это прожиточный минимум.

— Можно ли работать в церковные праздники? Как будто это запрещено?

— В церковные праздники грешить запрещается. А у нас люди как думают: «Работать нельзя, поэтому пойдем нажремся, набьем друг другу морды, забор у соседа сломаем. Вот это мы достойно праздник встретили!»

— Но ведь есть такое понятие в массовом сознании, что работать в праздники — грех.

— Это не вера, это суеверие. А суеверия — пустая вера. То же самое, что пятак под пятку положить на экзамен. У меня как у физика сразу вопрос: а как класть-то, орлом вверх или вниз? Под левую или под правую? Это всё внешне выглядит как религиозный ритуал, а на деле — пустышка. Если ты не исповедуешься, не причащаешься, то работаешь ты в этот день или нет — какая разница? Обычно те, кто в храм ходит, идут туда с утра, встречают праздник, а потом занимаются своими делами, в том числе и по дому.

— То есть если я буду в церковный праздник уборкой заниматься, ничего страшного не произойдет?

— Конечно, нет.

— Вы про суеверия сказали. Религия запрещает верить в приметы?

— Да это же глупость. Пустая вера, пустые действия, похожие на религиозные ритуалы, но без всякого смысла. Зачем они?

— То есть если вам черная кошка дорогу перебежит…

— Ну и что? Я дальше пойду.

— А если дома что-то забыли и нужно вернуться, будете в зеркало смотреться?

— Вернусь без проблем. А в зеркало я и так не люблю смотреть, там ничего интересного не показывают.

— То есть суеверия с точки зрения религии это плохо?

— Конечно, верить надо Богу, он — единственный источник веры. Всё остальное — это наши земные заморочки. Когда Бога нет в душе, люди пытаются его заместить чем-то, поэтому и изобретают всякую белиберду.

Помните, в Советском Союзе было такое: купил новую вещь — надо водкой побрызгать? В основе этого — церковный ритуал окропления святой водой. Пример того, как из веры получилось суеверие.