«ИрСити» рассказывает историю ученого, который показал, как выглядел Иван Грозный

В американском сериале «Кости» команда антропологов помогает ФБР раскрывать преступления по останкам тел. Одна из героинь ленты — художница Энджела Монтенегро — только по черепу воссоздает облик погибшего человека. И нет, это не плод фантазии режиссера и не достижение исключительно американской науки. В основе лежит метод реконструкции облика по черепу, который носит имя Михаила Герасимова, советского антрополога, археолога и скульптора. А еще Михаил Герасимов открыл известную сегодня многим стоянку древнего человека в усольском селе Мальта. Рассказываем историю иркутского мальчишки, который занимался уникальными наработками, используемыми теперь во всём мире. Первое погребение вскрыл в 14 лет, второе — в 17 Михаил Герасимов родился в 1907 году в Санкт-Петербурге в семье врача, но вырос, учился и начинал работать в Иркутске. Семья переехала в Сибирь, когда ему было пять лет — глава семейства занял место врача Иркутского переселенческого пункта. Здание, где он работал, до сих пор сохранилось: одноэтажный деревянный дом на Боткина, 4в, где сейчас расположена ветеринарная лаборатория. Интерес к археологии у Герасимова-младшего возник очень рано. — Он еще школьником лазил по всяким обрывам, собирал кости, каменные орудия и сдавал в музее, — рассказывал научный сотрудник Института материальной культуры РАН Сергей Васильев в интервью Youtube-каналу «Редакция». В 11 лет Герасимов участвовал в раскопках Верхоленской Горы, с 13 лет работал в анатомическом музее при медицинском факультете Иркутского университета. Первое погребение людей каменного века в Иркутске Михаил самостоятельно вскрыл в 14 лет, второе — в 17, сообщает «Иркипедия». — Отчетливо помню свое первое самостоятельное сочинение в школе на тему, кем бы я хотел быть. Я написал, что хотел бы быть как Жорж Кювье (французский естествоиспытатель. — Прим. ред.), только в археологии, — приводятся воспоминания Герасимова в фильме «Редакции» о нем. — Жорж Кювье по одному зубу и по одной кости мог представить себе внешность древнего животного. Я же хочу научиться по костям древних людей делать их портреты. Уже в 15 лет Михаил Герасимов начал работать в Иркутском краеведческом музее, где до сих пор хранятся первые сделанные им реконструкции древних людей — бюсты питекантропа и неандертальца. Высшее образование Герасимов, кстати, так и не получил. Несколько раз пытался поступить в ИГУ, но его туда не взяли — потому что был «социально неправильного происхождения», из дворян. Мальтинский оберег В 1928 году житель усольского села Мальта решил углубить у себя дома погреб — и выкопал из земли огромную кость. Заведующий деревенской читальней написал об этом в Иркутский краеведческий музей, а музей отрядил в Мальту Герасимова. Копали местность прямо зимой, начиная с февраля. Отогревали землю костром, снимали слой, потом снова отогревали и снова снимали — пока не нашли кости мамонта, северного оленя, мохнатого носорога и… женские фигурки, вырезанные из кости мамонта, которые потом назовут палеолитическими венерами. Ранее подобные изображения находили только в Европе, фигурки летящих птиц, гравюр на кости. Там же позже нашли жилища из кости мамонта. Мальтинская стоянка по-прежнему представляет интерес для археологических исследований. Но Мальта — это не только открытие мирового масштаба. Некоторые полагают, что она спасла Герасимову жизнь: благодаря открытию о молодом специалисте стало известно в научных кругах, его начали звать на научные конференции. В 1932 году он уезжает в Ленинград, поступает в аспирантуру, а затем остается работать в Институте материальной культуры. В это время в Иркутске разгромили кружок единомышленников, куда входил Герасимов, а его учитель, этнограф и антрополог Бернгард Петри стал жертвой репрессий 1930-х годов — его расстреляли. «Руки никогда не были спокойны» Многие вспоминают, что руки у Михаила Герасимова никогда не были спокойны, он постоянно что-то делал — оригами, фигурки из золотинок из-под шоколадок и тому подобное. — Однажды мы с женой купили «горку» специально для работ Михаила Михайловича, для фантастических маленьких фигурок, которые он ловко мастерил из серебряной фольги от шоколада за многочисленными нашими чаепитиями; из напитков Мих. Мих., как мы его звали в неофициальной обстановке, признавал только чай и в рот не брал спиртного. За разговорами было создано множество зверей разных пород, сказочных существ, первобытных животных, — рассказывал академик Борис Раушенбах. Метод Герасимова по воссозданию лиц по костям черепа оформился не сразу — в 1940-х годах. Им он занимался параллельно основной работе — а это была не только археология, но и реставрация экспонатов в Эрмитаже. — Меня всегда интересовал человек. Древний или современный. Читая о египетских фараонах, о воинах, об Александре Македонском, я бы хотел увидеть их изображение. Так у меня возникло очень рано желание видеть первобытного человека. С этого всё и возникло, — приводятся воспоминания Герасимова в фильме «Редакции». Одной из самых первых исторических реконструкций, сделанных Михалом Герасимовым, стал бюст Ярослава Мудрого — великого князя, время правления которого многие историки называют «золотым веком» Киевской Руси. — Отец всё время работал, его руки постоянно были заняты — он или рисовал, или резал, или лепил, часто занимался этим на кухне. Хотя при этом его нельзя назвать трудоголиком. У нас не было такого правила: «тихо, тихо, папа работает…» Вот он сидит, лепит, прибежишь к нему — «Папа, там такой фильм идет!» — всё откладывает, и мы идем в кино. Но когда работал, любил идеальный порядок. И мы к этому привыкли, — вспоминала дочь Герасимова Маргарита, тоже антрополог. Но сначала Герасимов проводил контрольные опыты, выполненные ученым главным образом на криминалистических объектах. Помогал искать преступников Изначально Михаил Герасимов начал с накопления фактического материала, начал не с человека, а с животных — диплодока и птеродактиля, с саблезубого тигра, мастодонта, мамонта. Потом — голова шимпанзе, первая его работа по обезьянам, она экспонирована в Музее антропологии и этнографии в Петербурге. Он доказал, что существует определенная корреляция между костной частью черепа и мягкими тканями. На основе этого можно было воссоздавать мышечные ткани по черепу, писал академик Борис Раушенбах. — Портретной реконструкцией я называю такую, по которой возможно опознание — идентификация определенного лица по маске, воспроизведенной на его черепе. Маска ни в коей степени не является собственно портретом некогда жившего человека, это всего-навсего максимальное приближение к внешнему его виду. Еще менее полученное изображение можно назвать художественным портретом, так как это документальное воспроизведение внешнего вида субъекта, а не эмоциональное представление о нем создавшего его художника, — приводит выдержки из работы Герасимова «Основы восстановления лица по черепу» Telegram-канал «Новая археология». — Это как бы объективная скульптурная схема, воспроизведенная документально по черепу и максимально приближающаяся к внешнему виду субъекта, череп которого послужил основой для создания реконструкции. Одна из первых контрольных работ Герасимова проходила в Музее этнографии Миклухо-Маклая в Ленинграде: ему дали череп, чей, не сказали, и он по своей методике создал портрет. Позже выяснилось, что существует, оказывается, прижизненная фотография этого человека — папуаса, которого Миклухо-Маклай в свое время вывез в Россию. — Дав Герасимову череп папуаса, скептики хотели показать несовершенство его методики. Они были уверены, что получат скульптуру европейца, но получили — папуаса. Так была сделана одна из проверок искусства Герасимова, — писал Раушенбах. Затем ученый воссоздал портрет человека по черепу, найденному в одном из склепов московского кладбища. О нем он знал только, что человек жил сто лет назад и что был родственником знаменитому русскому писателю. Оказалось, что это голова матери Федора Достоевского Марии. И снова сходство было поразительным. Довольно быстро про мастерство Михаила Герасимова узнали криминалисты. Вот один из случаев, которые описывает Раушенбах: — В Ленинграде пропал мальчик, его очень долго не могли найти, в конце концов был обнаружен скелет, череп дали Герасимову, он сделал реконструкцию, и тогда уже стали искать, кому принадлежит изображение. Когда родителям мальчика дали пачку снимков, они тут же отобрали именно те, которые были сделаны с раскрашенной и одетой реконструкции Герасимова. До войны в Сталинграде некий муж заявил, что у него пропала беременная жена. Спустя год учительница с ребятишками пошли в лес собирать гербарий и наткнулась на остатки скелета и череп. Новый прокурор города, женщина, перебирая дела, нашла дело об исчезновении, ей показалось, что найденный череп может принадлежать пропавшей, она положила его в посылку и отправила Михаилу Михайловичу. Тот сделал реконструкцию, прическу, какую носила пропавшая, и, когда скульптуру показали мужу, он сразу же признался в убийстве… Всего Михаил Герасимов помогал в расследовании 150 уголовных дел. Иван Грозный, Федор Ушаков и Фридрих Шиллер После серии успешных работ, сомнения в методе Герасимова отпали и к ученому стало обращаться даже правительство. Ближе к концу Великой Отечественной войны Иосиф Сталин решил создать для героев флота орден, носящий имя великого флотоводца Федора Федоровича Ушакова. Было решено разыскать место захоронения Ушакова и эксгумировать останки, а Михаила Герасимова попросили восстановить прижизненный облик флотоводца, пишет Naked science. Всемирное признание метода Герасимова произошло в 50-х годах, когда его пригласили в Германию для восстановления облика Фридриха Шиллера. Знаменитый поэт был похоронен в общей могиле, и ученые не могли определиться, какой из трех вероятных черепов принадлежит именно ему. Михаил Михайлович, едва взглянув на представленные ему останки, тут же отбраковал один череп. На удивленный вопрос «почему?», он заявил, что это череп женщины. «Женские черепа всегда красивые», — сказал тогда Герасимов. Из двух оставшихся черепов он выбрал тот, который больше всего подходил под портретное описание Шиллера, и начал работу. Как потом рассказывал ученый, за его работой напряженно наблюдали немцы, и в какой-то момент, когда мастер накладывал всё новые и новые пласты глины, кто-то из зрителей восторженно воскликнул: «Это он! Смотрите, это он!» Но самой зрелой и знаменитой работой маститого антрополога считают реконструкцию внешности Ивана Грозного, которую он произвел в 1964 году. При подготовке к столь ответственному заданию Михаил Герасимов специально не собирал данные о внешности царя, чтобы не оказаться в плену стереотипов. При восстановлении образа Ивана Грозного в распоряжении ученого оказался не только череп, но и скелет. — Я весьма тщательно изучал особенности скелета, — писал Михаил Михайлович. — Смонтировал верхнюю часть торса и в процессе этой работы обнаружил ряд таких индивидуальных особенностей, которые дали возможность воспроизвести его характерное, привычное положение головы и плеч. Иван Грозный предстал атлетически сложенным дородным мужчиной зрелого возраста, с энергичным и слегка брезгливым выражением лица. — Процесс восстановления невероятен по кропотливости. Ну вот хотя бы одна деталь: глазные впадины и грушевидное отверстие на месте носа. А кто знает, какой тут был нос? Ведь носовые косточки кончаются высоко, потом идет хрящ. Казалось бы, можно вообразить любой нос: и вздернутый, и крючковатый — какой угодно. Путем огромного количества опытов Герасимов установил, что если через последнюю треть носовых косточек провести касательную линию, а от подносового шипа тоже провести прямую линию, как бы его продолжающую, то точка пересечения во всех ста процентах обозначит кончик носа. А форма носа, его ширина зависят от ширины грушевидного отверстия. Самое сложное, признавался Герасимов, для него — это ухо. Ухо, как он говорил, он так до конца и не освоил, — писал Борис Раушенбах. После Великой Отечественной войны семья Герасимовых переехала в Москву. В 1950 году он основал в Москве Лабораторию антропологической реконструкции Института этнологии и антропологии РАН, которая существует по сей день, а ее специалисты консультируют по-прежнему правоохранительные органы. Михаил Герасимов создал около 200 реконструкций ископаемого человека и более 20 портретов исторических деятелей. Умер ученый в 1970 году.