«Нет понимания, что завтра не пнут сапогом». Как криптобизнес Приангарья пережил зимний запрет на майнинг

В середине марта закончилось действие запрета майнинга в юго-восточной части Иркутской области. Но, судя по данным властей и энергетиков, эти ограничения не дали нужного — положительного — результата: высвободившуюся мощность никуда не перераспределили, а число майнинг-ферм только выросло. Теперь губернатор Игорь Кобзев просит ввести круглогодичный запрет. Редакция «ИрСити» поговорила с экспертами, чтобы выяснить, к чему это приведет.

Иркутская область занимала лидирующие позиции по развитию криптодобычи. К середине прошлого года регион добыл около 10% мировых запасов биткоина, подсчитывали игроки отрасли. Владельцы крупных дата-центров выступали за легализацию майнинга, в итоге в августе прошлого года были приняты законы, которые узаконили этот вид деятельности. Но после этого губернатор Игорь Кобзев попросил Михаила Мишустина определить условия и порядок ограничения майнинга.

В декабре 2024-го состоялось заседание правкомиссии, которая поддержала предложение главы региона запретить майнинг на всей территории Иркутской области. Но позже правительство России ограничило криптодобычу в 29 городах и районах на юге Приангарья — запрет должен был действовать в осенне-зимний период до 2031 года. Первый этап стартовал 1 января и завершился 15 марта 2025-го.

После этого губернатор Игорь Кобзев заявил, что запрет высвободил около 300 мегаватт. Но в МинЖКХ тут же пояснили, эту мощность оказалось невозможно перераспределить на дефицитные территории.

Дальше больше. В феврале РБК со ссылкой на источники в сфере энергетики сообщил, что после запрета в Иркутской области вырос «серый» сегмент майнинга. Отдельную роль в этом сыграл рост курса биткоина. По информации «Иркутскэнергосбыта», в январе потребление бытовой электроэнергии выросло на 1% по сравнению с январем 2024-го, хотя эта зима намного теплее, чем прошлая. А по сведениям EnergyTool МТС, в регионе число майнинговых ферм в январе выросло на 18%. Сам Игорь Кобзев подчеркивал, что в январе выросло потребление электроэнергии в гаражных кооперативах, что, по словам главы региона, может «свидетельствовать о миграции серых майнеров в эту категорию потребителей».

В марте Иркутская электросетевая компания заявила, что недополучила около 800 миллионов рублей валовой выручки за услуги по передаче электроэнергии из-за запрета майнинга на юге региона. Как признавался и. о. гендиректора ИЭСК Илья Бриллиантов, этой суммы хватило бы для техприсоединения 9,5 тысячи домов.

На фоне этого Кобзев решил пойти дальше и написал обращение Владимиру Путину, в котором попросил ввести круглогодичный запрет майнинга до 2031 года и предложил разработать механизм возмездного «изъятия мощности у отключенных потребителей с майнинговой нагрузкой в пользу реализации значимых для региона социально-экономических задач». По сведениям «Коммерсанта», президент поручил «рассмотреть и поддержать», а профильная правкомиссия одобрила предложение Кобзева и ввести запрет с 1 апреля. Но дата прошла, а решение пока не принято.

Итоги первого этапа запрета майнинга, считает аналитик «Финама» Гордей Смирнов, оказались неоднозначными. По его мнению, ограничения привели к частичному снижению нагрузки на сеть со стороны майнинговой отрасли. Так, по оценкам властей, майнеры потребляют 1,1 гигаватта — 419 мегаватт на севере и 647 мегаватт на юге, а «отключили» всего около 300 мегаватт. «Одним из возможных объяснений такого результата может быть неэффективность текущих запретительных мер в отношении „серого“ майнинга», — подчеркнул аналитик.

С точки зрения самих криптодобытчиков, высвободившиеся 300–320 мегаватт, о которых говорят в правительстве региона и Минэнерго, — это колоссальные потери. По подсчетам заместителя гендиректора BitRiver по коммуникациям Олега Огиенко, если допустить, что ЦОДы со средним по производительности оборудованием и усредненным по рынку аптаймом не работали в течение 2 месяцев, то они не произвели за это время примерно 519 биткоинов. «Естественно, это ощутимая потеря выручки для игроков рынка, а с другой стороны, — потенциальная потеря налоговых доходов бюджета», — подчеркнул Огиенко.

По мнению аналитика «Финама» Гордея Смирнова, миграция майнеров на север будет затруднена. По оценкам «Транснефтьэнерго», на которые ссылается Смирнов, из-за прогнозируемых энергодефицитов на северо-востоке Иркутской области подключение к электросетям будет проблематичным как минимум до 2028 года, когда планируют ввести новую ТЭС в Якутии.

По информации «Высшей школы экономики», в 2023 году, строительство промышленной майнинговой фермы в Приангарье обходилось в 10 миллионов рублей за 1 мегаватт, а подключение фермы мощностью 10 мегаватт к электросетям высокого напряжения стоило более 210 миллионов рублей. Как заметил глава Ассоциации промышленных майнеров Сергей Безделов, перенос существующей инфраструктуры обходится в полтора-два раза дороже строительства новых центров обработки данных.

Одной из компаний, на которую эти ограничения не повлияли, оказался владелец крупнейших в Иркутской области дата-центров BitRiver. Но в компании не стали оценивать возможную миграцию майнеров. «С одной стороны, клиенты хотят быть защищенными и стараются хеджировать регуляторные и коммерческие риски. С другой, — запрет был временным и, возможно, ряд майнеров избрал для себя стратегию сезонной работы, кто-то мог уйти в „серую“ зону», — предположил заместитель гендиректора по коммуникациям компании Олег Огиенко.

Криптобизнесмен Юрий Дромашко вообще считает, что «губернатор сообщил ошибку», так как запрет оказался излишним. Об этом, по его мнению, свидетельствуют и данные энергетиков, которые уже заявили о недополученных доходов от услуг по передаче электроэнергии.

По его мнению, введенные ограничения были политическим шагом, а не экономически выверенной мерой. Эксперт указывает на то, что губернатор продолжает утверждать, что ограничения надо только расширять. «Губернатор будет сохранять лицо и дальше говорить, что мера была правильной. Политические вещи для кого-то важнее, чем реальные бизнесы, реальное движение денег», — возмутился Дромашко.

Крупные игроки рынка не стали ждать, когда завершится первый этап запрета, они стали сразу искать варианты в других регионах, заметил эксперт в сфере IT Андрей Жебрун. Такими вариантами стали Пермский край, Тверская область и Татарстан. То есть, подчеркнул эксперт, те регионы, где «есть лояльное руководство региона».

— Крупные игроки, безусловно, нашли варианты, тем более что коммерческий тариф на оптовом рынке электроэнергии плюс-минус одинаковый. Поэтому Иркутская область не имела существенных конкурентных преимуществ. Наши хостеры предлагали 5,5–6 рублей с НДС. И нет возможности гарантировать, что оборудование будет работать бесперебойно и запрет не будет введен и в летнее время, и зимой следующего года. Поэтому игра не стоит свеч. Все уезжают туда, где можно держать оборудование на выгодных условиях и круглогодично, — пояснил Жебрун.

Владельцы большого количества майнингового оборудования в меньшей степени рассматривали вариант переезда на север Иркутской области, добавил эксперт. Как раз из-за неопределенности с возможным расширением ограничений. «Сегодня юг, завтра север. Нет возможности планировать финансы, свой будущий доход. Но вообще если еще начнут трогать и север, то это будет фактически убийство майнинга в регионе», — подчеркнул Андрей Жебрун.

Компания, которая, по сути, выиграла от запрета, — это BitRiver, мощности которой находятся в Братске и Усть-Илимске, считает эксперт. «Некоторые [майнеры] начали пытаться выкупать площадки в этих городах, но техприсоединение влетает в копеечку. Не все могут потянуть такие расходы. Но даже если и потянут, то не готовы на них идти», — уточнил он.

По его словам, ограничения ударили по тем, кто держал хостинги и работал вбелую, — у них кассовый разрыв и нет средств на функционирование. «Они не могут заполнить свои площадки арендаторами, так как никого не найдут. Поэтому для них [выход] — закрытие бизнеса», — резюмировал Жебрун, добавив, что большинство закрывающихся майнинговых центров были местными юрлицами, соответственно, они отчисляли в бюджет региона налог на прибыль и платили за электроэнергию.

О переезде майнеров говорит и криптобизнесмен Юрий Дромашко. «Отрасль очень плохо пережила сезонный запрет майнинга. И, естественно, люди, у кого более-менее новое оборудование, мигрировали. Причем миграция заключается не в том, что с полки снимается оборудование и перенаправляется на север, — бизнесмены оставляют старое оборудование, которое может доработать здесь, а потом его продадут. Но еще бизнес ничего не покупает в Иркутскую область — сразу в другие регионы», — подчеркнул он.

Кроме того, Андрей Жебрун обратил внимание на несоответствие в политике государства. «С одной стороны, такая риторика: ребята, давайте регистрируйтесь как операторы майнинговой инфраструктуры, а с другой, — всех зарегистрированных в первый момент и отключили. Участники криптобизнеса получили ровно не то, что ожидали от легализации, а ждали они возможных налоговых преференций с учетом того, что львиная доля доходов уходит на оплату электроэнергии. Но получили еще дополнительную нестабильность, которой никогда раньше не было», — оценил последствия эксперт.

Он добавил, что «область, которая была локомотивом майнинга» в результате ограничений «окажется на задворках по мощности, по влиянию, которое может оказывать».

Эксперты — Андрей Жебрун и Юрий Дромашко — указывают, что частные майнеры оказались без дополнительного источника доходов. «В конечном итоге всё равно это сказывается и на покупательской способности, и на платежеспособности населения в целом, и на настроениях», — резюмировал Жебрун.

В BitRiver считают, что введение круглогодичного запрета майнинга «фактически поставить отрасль вне закона». По оценкам замглавы компании Олега Огиенко, это означает существенное снижение полезного отпуска электроэнергеии.

— С одной стороны, появятся легальные основания для создания и реализации механизмов высвобождения нескольких сотен мегаватт с целью подключения иных, в том числе социальных потребителей электроэнергии. Однако это не произойдет одномоментно. С другой стороны, энергокомпании получат приличные выпадающие доходы, пока новые потребители не восполнят выпавшую нагрузку, — оценил последствия Огиенко.

Запрет майнинга уже привел к повышению тарифов на электричество как для населения, так и для бизнеса, заявил криптоинвестор Юрий Дромашко. «Внутри страны инфляция растет быстрыми темпами, мы видим это по росту цен на энергоносители, на товары, на услуги ЖКХ, на всë, и в том числе увеличиваются банковские проценты. Некоторые майнеры даже не включились из-за того, что цена на электричество для юридических лиц стала значительно больше», — заметил он.

И тарифы продолжат расти, считает Олег Огиенко. «Остающиеся в энергосистеме потребители после ухода иных крупных потребителей могут ощутить на себе рост конечных цен на электрическую энергию», — уточняет он.

Для промышленников вряд ли что-то изменится, уточняет эксперт в сфере IT Андрей Жебрун. По его словам, финансовая нагрузка будет перекладываться на население, на малый и средний бизнес. Жебрун считает, что это видно по приказу службы по тарифам на июль. «Она выставила драконовские цены по третьему диапазону потребления», — указал он.

Жебрун объяснил, с чем может быть связан рост тарифов. По его мнению, — чтобы компенсировать недополученные доходы сетевых компаний, то есть их потери от запрета майнинга перекладывают в стоимость электроэнергии для потребителей.

Эксперт подчеркнул, что проблема, с которой столкнулись власти, — невозможность перенаправить высвободившиеся мощности на другие цели — возникла не только из-за отсутствия законного механизма изъятия этих мощностей (о чем сейчас как раз просит Кобзев), но и из-за отсутствия инфраструктуры, строительство которой обходится очень дорого. Чтобы как-то положительно повлиять на ситуацию, по мнению Андрея Жебруна, можно привлечь федеральные инвестиции (ведь энергетики от ограничений только потеряли деньги, которые можно было пустить как раз на инфраструктуру), которые, к сожалению, считает эксперт, затем могут компенсируют тарифом.

Еще один вариант, по мнению собеседника «ИрСити», — это создание большого дата-центра, куда и перекинут высвободившиеся мощности, под видом инновационного предприятия.

Жебрун уверен, что майнерам, у которых будут изымать мощности, если такое решение будет принято, даже не стоит надеяться на компенсацию — ее не предвидится.