«Мы жилья лишаемся, а он сидит, играет». В Иркутске каменную усадьбу на Ударника, 10 отдали под снос

Длинный двухэтажный дом с аркой на Ударника, 10, одновременно и манит, и отталкивает красотой своего увядания. Невозможно сходу поверить, что в нем обитает хоть одна живая душа, ведь большая часть окон выбита или стыдливо прикрыта фанерой, штукатурка местами облупилась, обнажив поры кирпичей, а входные двери имеются не на всех подъездах. Однако у этого дома есть и свои жильцы, и свои истории, которые он хранит с конца XIX века. Сегодня мы расскажем всё, что удалось узнать, в новой серии проекта «Исчезающий Иркутск».

Судьбой этого дома мы заинтересовались после того, как внимательные горожане прислали в редакцию фотографию вот такого незатейливого и многословного, но совершенно бездушного объявления.

Сразу возник вопрос: а разве можно сносить дом-памятник? Но оказалось, что здание на Ударника, 10, совсем недавно утратило статус объекта культурного наследия. Это значит, что теперь от него можно легко и непринужденно избавиться.

Мы решили узнать, что обо всём этом думают жильцы дома, но сделать это оказалось не так легко. Сначала попросту не удавалось найти хоть кого-то, кто был бы готов к общению. Включенный кое-где свет, открытые на проветривание окна, цветы в горшках и мягкие игрушки на подоконниках намекали, что приземистый каменный особняк обитаем. Но почему-то никто не спешил подать признаки жизни.

Нырнув в арку, мы увидели двор, которому явно не хватает уверенной метлы дворника и хотя бы пары заботливых хозяйских рук. Особенно правой части придомовой территории.

Ходить тут страшновато даже днем: по валяющимся кругом бутылкам, окуркам и мусору сразу становится понятно, что здесь могут обитать люди, оказавшиеся на обочине жизни.

В тот момент, когда мы оказались во дворе на Ударника, 10, из дома мимо нас пыталась проскользнуть женщина странного вида. Мы поинтересовались, живет ли она тут, на что та ответила отрицательно и поспешила удалиться. После этой встречи стало еще очевиднее, что правая половина обитаема, но не теми людьми, с которыми хочется вести задушевные беседы за чашкой чая. Скорее, тут что-то вроде притона.

Несколько минут я боролась с желанием поскорее отсюда сбежать, но журналист во мне все-таки победил. Мы решили выяснить, что находится в этой части дома. Тем более что справа от входа стояли пакеты, в каких обычно курьеры доставляют еду. Кажется, там даже были отметки каких-то заведений, но я, признаюсь, сильно долго разглядывать их не стала, чтобы не дать сомнениями побороть мою внутреннюю уверенность.

В коридоре мы снова увидели тонны мусора, разруху и грязь. «Балабановщина» в чистом виде.

Гулять по «гостеприимным» просторам дома мы не пошли и правильно сделали. Когда мы вышли на улицу, чтобы решить, что делать дальше, где-то в глубине проема мелькнула фигура, скорее всего, мужская. После этого седых волос у меня, вероятно, прибавилось. Если бы я увидела такое в сумерках, этот репортаж имел бы все шансы стать моим последним.

Во дворе неблагополучной половины дома на Ударника, 10, можно встретить вещи, которых тут вообще быть не должно. Например, вот этот потертый и выцветший ковер — символ благосостояния. Впрочем, он в таком состоянии, что от былого благополучия не осталось и следа.

Другая половина дома, находящаяся слева от арки, и снаружи, и со двора выглядит более обитаемой.

После нескольких тщетных попыток достучаться до жильцов дома, мы уже собирались уходить, как вдруг одна из дверей в левой части здания приоткрылась. На улицу вышла девушка.

Иркутянка рассказала, что в этом доме их семья живет уже 8 лет. Раньше всем говорили, что здание — памятник, поэтому его не снесут никогда. И буквально в 2024 году как гром среди ясного неба на жильцов свалилось известие о том, что дом аварийный, и ему осталось недолго.

— Нам, конечно, обидно. Мы здесь столько всего пережили, да и вообще, дом находится в центре города, у нас шаговая доступность до всех важных мест. Не хотелось бы отсюда переезжать, хотя дом старенький, он разваливается и буквально сыплется чуть ли не на голову, — заметила собеседница.

Кристина рассказала, что по ночам здесь бывает жутковато, потому что противоположную половину дома действительно заняли не самые благополучные люди. Полиция прогнать этих незваных гостей не помогает: через день-другой они возвращаются обратно и снова устраивают притон.

— А не страшно вам тут по ночам ходить? — спрашиваю я.

— Да мы уже привыкли, — отвечает Кристина.

Девушка признается, что однажды даже заходила в ту половину дома и поднималась на второй этаж.

— Там очень-очень страшно, как в фильмах ужасов. Темные коридоры, обшарпанные стены, шорохи. Я была в шоке, как люди живут в таких условиях. Там же, на втором этаже, еще есть несколько приличных жильцов, — уверена иркутянка.

Еще Кристина говорит, что теперь они с мужем и детьми ждут, когда в мэрии Иркутска им расскажут обо всех подробностях расселения аварийного дома. Того же ждут еще четыре семьи в их половине здания.

— Ждем как у моря погоды, замерли в ожидании чуда. Можно сказать, сидим на чемоданах, потому что, ну посмотрите, дом-то разваливается, — говорит девушка и показывает на фасады, испещренные трещинами.

Потом собеседница показывает на дерево, растущее у стены дома. Оно продирается сквозь асфальт и кирпичи здания, как будто пытается вытеснить его, избавиться от каменного соседа. Кристина говорит, что из-за мощных корней этого дерева пол в доме заметно повело.

— Сколько жалоб писали, просили, чтобы приехали и спилили дерево. У соседки пол на 15 сантиметров уже поднялся. Но на наши просьбы не реагируют. А еще у нас дыры в стенах ужасные, потолки расходятся, второй этаж от нашего просто отделился. Там даже не трещина, а целая дыра. Я смотрю, как штукатурка падает, осколки вечно собираем. Ужас, — делится Кристина.

При этом иркутянка замечает, что любит свой дом, несмотря ни на что.

— Хотя уезжать отсюда не хочется, потому что это все-таки центр. Мы тут вот картошку выращиваем, цветы у нас под окнами растут. Наша соседка, Людмила Михайловна, разбивает целый сад. Летом тут очень красиво, приходите посмотреть, — зовет девушка. — Мы этот дом очень сильно любим, очень сильно. В него столько всего вложено: и заботы, и любви, и средств. Не хотим с ним прощаться, но придется.

Затем Кристина проводит нас к своей соседке Людмиле Михайловне, которая большую часть своей жизни провела в Иркутске.

В доме на Ударника, 10, женщина поселилась 12 лет назад и за это время обустроила в нем свой самый уютный уголок. Людмила Михайловна интересовалась историей здания и уверяет, что ему больше 200 лет.

— Лет 5 назад мы нашли в архиве фотографии 1823 года, на которых видна вот эта наша арка и дверь с козырьком. Там есть и снимки улицы с красивыми коваными фонарями. Тут раньше всё было так красиво, величественно, а теперь мы никому не нужны, — вздыхает иркутянка.

Людмила Михайловна добавляет, что еще до зимы 2024 года у дома был статус памятника, и в реестре он значился как Губернская чертежная середины XIX века.

— У меня бабушка-иркутянка 1902 года рождения. Она жила на Марата, 33. И вот она мне рассказывала, что здесь было раньше. Мол, напротив нашего дома находилась квартирная эксплуатационная часть, в ней жило офицерьё, но это уже в советское время. А в то, революционное, она тут видела поляков и других. Это ее молодость. И вот она рассказывала, что на Ударника, 10, были конюшни, а на втором этаже жила обслуга для всех этих конных экипажей. Потом, видимо, это всё перемололи и сделали губернскую чертежную, — делится собеседница.

— А вы сами всю жизнь в Иркутске? — интересуюсь я.

— Родилась здесь, потом с семьей переехали в Ангарск, там немного пожили. После школы я снова вернулась в Иркутск, окончила здесь Культпросветучилище, выучилась на хореографа. Устроилась в Театр музкомедии, работала там. А в 1979 году начал строиться молодой город Саянск, мама уехала туда, и я за ней. В Саянске я прожила 27 лет, но душа у меня всегда рвалась в Иркутск, — ответила Людмила Михайловна.

Новость о расселении дома Людмила Михайловна, как и прочие жильцы, встретила с большим удивлением. Вспоминает, что «глаза на лоб полезли» от такого решения.

— Мы пришли в администрацию на Марата, 14, чтобы узнать, кто мы, что мы, что будет дальше. Там нам сказали, что дом из реестра вычеркнули, его снесут, а нас расселят. В том кабинете, куда мы пришли, настолько равнодушный парень сидел, что он с нами разговаривал, не отрываясь от монитора. Мы жилья лишаемся, а он сидит, играет, — возмущается пенсионерка.

Людмила Михайловна показывает нам стену, по которой заметно, как первый этаж оторвался от второго.

— Видите, как у нас тут всё перекосило? Эта трещина долго стояла открытой, там мыши гуляли свободно. В прошлом году соседка не выдержала, купила монтажную пену и заделала всё. Полы мы тут сами стелили, потому что старые доски все прогнили. Но видите, какие тут перепады? Дом местами поднимается, а местами уходит в землю, — жалуется пожилая иркутянка.

— Вот выселили бы нас отсюда на 2–3 года, сделали капитальный ремонт, и всё, мы бы с превеликим удовольствием жили тут и дальше. Но нет, говорят, нерентабельно это, проще снести. Чиновникам вообще проще всё под откос пустить, чем что-то исправлять. А у меня сердце кровью обливается, что куда-то надо будет переезжать. Меня знакомые спрашивают, куда мы, а я им отвечаю: «Лучше не спрашивайте, и так тошно». Здесь хоть и графские развалины, но это наши развалины, — высказалась Людмила Михайловна.

Как рассказали «ИрСити» в пресс-службе мэрии Иркутска, дом на Ударника, 10, включен в программу переселения из ветхого и аварийного жилья.

— Расселение и снос будут проходить в порядке очередности. Нанимателям предоставят другое благоустроенное жилье, а собственникам квартир — либо другую квартиру, либо денежную компенсацию. Сейчас по программе расселяют многоквартирные дома, которые признаны аварийными и подлежащими сносу до 2017 года. А дом на Ударника, 10, признан аварийным в ноябре 2024 года, — сообщили в мэрии.

Так что сроки расселения дома на Ударника пока не могут назвать даже примерно.

Как сказано в документах на сайте Службы по охране объектов культурного наследия Иркутской области, историко-культурная экспертиза дома на Ударника, 10, проводилась с мая по ноябрь 2023 года. В список памятников здание попало в 1994 году.

В акте экспертизы сообщается, что застройка улицы Ударника (ранее — Любарский переулок) началась еще в середине XVIII века, а в плане 1784 года квартал, на котором сейчас стоит длинный каменный особняк, был одним из самых застроенных и сформированных. Однако пожар летом 1879 года уничтожил большую часть построек на улице Большой (ныне — Карла Маркса) и на Любарском переулке в том числе.

К 1883 году огромным участком земли, на которой сейчас в том числе стоит дом № 10, владела купчиха Христина Колыгина. 19 декабря 1883 года она поручила своему доверенному — верхоленскому купцу Ивану Курносову — написать прошение в Иркутскую городскую управу, чтобы получить разрешение на постройку временных деревянных складов под стройматериалы. В марте 1884-го Колыгина получила разрешение на строительство двухэтажного каменного дома с подвалом. В те времена его называли Колыгинским дворцом, но сейчас это известный нам Дом офицеров на Карла Маркса.

А вот здания на улице Ударника появились в 1889 году. Застройка улицы представляла собой несколько сблокированных между собой двухэтажных кирпичных домов, разделенных в центре проездом. В плане 1900 года все эти постройки обозначены как «каменные хозслужбы при доме Христины Колыгиной»

Ряд экспертиз и исследований определял дату постройки усадьбы на Ударника, 10, то серединой, то концом XIX века. В «Каталоге памятников архитектуры Иркутска» 1989 года этот дом внесен под двумя регистрационными номерами и обозначен и как «Дом общества взаимного страхования», и как «Губернская чертежная». Путаница прослеживается, но ясно одно — во всех документах усадьба отмечена как «объект, являющийся элементом ценной исторической среды».

Несмотря на это, в заключении эксперта Лидии Сенцовой сказано, что дом на Ударника, 10, «является рядовым элементом северо-западного фрагмента застройки квартала», да и многие элементы уже утрачены.

— Исследуемые объекты сохранились со значительными утратами с периода их возведения; композиционное решение фасадов тривиально; декор зданий не обладает признаками уникальности, элементы декоративной проработки выполнены на низком профессиональном уровне. Архитектурно-художественные проработки и объемно-планировочное решение не являются уникальными. Исследуемые объекты не обладают выраженными средообразующими признаками, свойственными объектам исторической городской среды; объект за время эксплуатации претерпел капитальные и текущие ремонты, приспособления под «коммуналки», в результате чего утрачена первоначальная планировка, выполнены пристрои. Дом типологической ценностью не обладает, — написала эксперт Сенцова.

На основании этого заключения был сделан вывод о том, что дом на Ударника, 10, необоснованно включили в реестр памятников. Поэтому в 2024 году усадьбу исключили из списка объектов культурного наследия народов России.