Крушение аэробуса А-310 в Иркутске. Вспоминаем трагедию, которая произошла 20 лет назад

Ровно 20 лет назад в аэропорту Иркутска произошла страшная катастрофа: аэробус А-310 авиакомпании «Сибирь» после приземления въехал в гаражи и загорелся, погибли 125 человек из 203, находившихся на борту. Эта авария стала настоящим шоком для всей страны. Редакция «ИрСити» вспоминает, что происходило в тот день.

В 7:35 аэробус А-310 авиакомпании «Сибирь» вылетел из Домодедово в Иркутск в ночь на 9 июля. Полет проходил штатно, без каких-либо отклонений. На его борту было 203 человека, в том числе 8 членов экипажа и 195 пассажиров.

Самолет был выпущен во Франции в 1987 году. Сначала он выполнял рейсы зарубежных авиакомпаний, в 1996 году был куплен авиакомпанией «Аэрофлот», в 2004-м — «Сибирью».

По данным авиакомпании, последнюю тяжелую форму технического обслуживания C-check, которая проводится раз в 15 месяцев, лайнер прошел 12 июля 2005 года на базе компании Lufthansa Technik во Франкфурте-на-Майне. До следующей формы C-check оставался ресурс в 88 дней.

Командиром А-310 был 45-летний пилот Сергей Шибанов. Он родился в Иркутске, окончил Актюбинское высшее летное училище гражданской авиации в 1982 году. Шибанов летал на Ан-2, Ан-12, Ту-154, «Боинг-757», А-310. Общий безаварийный налет — 10,23 тысячи часов.

Вторым пилотом на рейсе был 48-летний Владимир Черных. Он был родом из Чувашии, окончил Кировоградское высшее летное училище гражданской авиации в 1983 году. Летал на Ан-26, Ту-154, А-310, общий безаварийный налёт — 9770 часов.

В 7:42 самолет приземлился в аэропорту в Иркутске. Шел моросящий дождь, и взлетно-посадочная полоса была покрыта слоем воды. Сергей Шибанов доложил диспетчеру о благополучной посадке. Это были его последние слова, которые прозвучали в эфире.

Коснувшись взлетной полосы, самолет не затормозил, а выкатился за ее переделы на скорости более 100 километров в час.

— Мы неслись на огромной скорости, — рассказывал «Коммерсанту» Томаш Горжкиевич, гражданин Польши, направлявшийся через Москву и Иркутск в турпоездку в Монголию. — Пилот, казалось, не собирается начать торможение. В какой-то момент вдруг взревели двигатели (пилот, очевидно, пытался запустить двигатели в реверсивный режим, способствующий торможению. — Прим. «Коммерсанта»), и мы ускорили движение. Казалось, что самолет снова поднимется в воздух. Однако этого не произошло. Через несколько секунд самолет затрясло: кончилась бетонка, и мы выскочили на грунт. Самолет стал постепенно сворачивать куда-то вправо, а потом раздался грохот и нас бросило вперед. Из иллюминаторов было видно, что мы врезались в какие-то строения — гаражи или склады.

На грунте самолет действительно развернуло вправо. Лайнер не остановило бетонное ограждение, выжившие вспоминали, что почувствовали в тот момент легкий толчок.

После самолет врезался в автосервис и гаражи, расположенные в 280 метрах от взлетно-посадочной полосы, и загорелся. По словам очевидцев, кабина пилотов сложилась гармошкой.

— Самолет уже шел на посадку. Даже приземлились, коснулись колесами взлетной полосы. Машина накренилась. Потом самолет сразу выправился, я даже испугаться не успела: сильная вибрация — обычное дело при посадке. И вдруг нос ткнулся вперед, в землю. Толчок был таким сильным, что ремни безопасности не выдержали рывка — лопнули, как нитки. А пассажиры попадали вперед. Сразу погас свет… — рассказывала журналисту «КП-Иркутск» в больничной палате 22-летняя бортпроводница Виктория Зильберштейн.

Диспетчер иркутского аэропорта сообщила о катастрофе в поисково-спасательную команду аэропорта и в службу спасения 01 в 7:47.

«Диспетчер визуально увидела, что при прокатывании самолета в конце ВПП произошла вспышка в средней части самолета», — говорится в материалах регионального управления МЧС.

К месту была направлена дежурная смена и пожарные подразделения Иркутска, аварийно-спасательная служба, медицина катастроф.

По воспоминаниям бортпроводницы Виктории Зильберштейн, несколько секунд в салоне было тихо, потом потянуло дымом. Девушку завалило креслами и вещами. Кто-то кричал о том, чтобы открывали двери.

Виктория выбралась из-под завалов и на ощупь пробралась к аварийному выходу над крылом. Нашарила рычаг.

— Я тогда молилась: «Господи, только бы не заклинило!» Нас постоянно учат, что во время таких ЧП главное — сделать в самолете дыру и спасти пассажиров. Повезло. Люк открылся, — вспоминала Виктория.

Расстояние с крыла до земли — около 3 метров.

— Страшно, начался пожар, люди стали кричать. Я видела, как люди горели. Я на минуту сознание потеряла. Потом отстегнула ремень и побежала. Выскочила одна из самых первых. Какой-то мужчина подбежал, открыл дверь. Сам выпрыгнул, и три человека выпрыгнули. Трап не надулся. Я тоже выпрыгнула, мне повезло, ударилась ногой немного, — рассказывала «АС Байкал ТВ» Маргарита Светлова.

Через люк, который открыла стюардесса Виктория Зильберштейн, из горящего лайнера смогли выбраться около 20 человек.

Еще один люк в хвосте самолета открыл бортпроводник Андрей Дьяконов. Через него он смог вытащить около 30 человек. Людям приходилось прыгать на землю, потому что аварийные трапы не сработали. Сам Дьяконов спастись из самолета не успел.

К 7:50 на месте уже работали спасатели аэропорта. У самолета горела носовая и центральная часть фюзеляжа, из правого выхода в средней части выбивалось пламя. Пожарные начали тушить топливо, которое горит на земле.

Один из спасателей во время обследования аварийной двери с плоскости крыла увидел под крылом заваленную обломками женщину, освободил ее и отнес от самолета на 60–80 метров. С правого борта к заднему аварийному выходу подставили трехколенную лестницу. По ней спасатели поднялись, вскрыли дверь и начали эвакуировать людей.

Через эвакуационные выходы в хвостовой части самолета, по трапу и установленной трехколенной лестнице эвакуировалось 49 пассажиров.

Тем, кто сам выпрыгнул из самолета, начали оказывать первую медицинскую помощь ещё до прибытия скорых.

Вскоре к горящему лайнеру прибыли части МЧС, через задний люк для охлаждения салона был подан пожарный ствол. Внутрь зашли газодымозащитники. В какой-то момент в салоне начались хлопки и взрывы, а температура резко увеличилась. Под лайнером на площади почти 250 квадратных метров горело топливо.

— Смотрю: по правому борту дыра в корпусе, ну я, не глядя в нее, и бросился. Вот, руки и живот порезал. Но это ерунда. Повезло, что сидел по левой стороне салона и ближе к центру. Потому что правый борт, которым самолет задел постройку, был просто всмятку — люди, сидевшие по правую сторону, выжить не могли. Я видел, как какой-то мужчина у правого окна буквально в один миг превратился в кровавое месиво. Еще видел, как по салону бежала женщина и несла в руках две белые сумочки. Как она про них не забыла в такой суматохе — уму непостижимо. У меня же все вещи и документы сгорели, только мобильник остался — потому что в кармане был. Выскочил, как был, под дождь в одной рубашке. Но это всё ерунда. Главное, живой остался, — цитировала одного из выживших «Российская газета».

— Я уже попрощалась с жизнью. Всё, думаю, это конец. Потом чувствую — что-то меня задело. Приподнялась, вижу — женщина двигается куда-то. Я за ней. Сама не знаю, почему я поползла. Ползу и думаю: вот еще немножко, еще немножко… И вдруг вижу: эта женщина прыгает. Там дыра была, я тоже в нее вывалилась. Переломы, правда, зато живая, — делилась воспоминаниями с «РГ» еще одна выжившая.

После тушения разлитого топлива площадь пожара под самолетом уменьшается до 60 квадратных метров, но внутри лайнера ситуация не меняется, а даже усугубляется.

— Первым рванул правый бак, — цитировал «Коммерсантъ» спасателей. — Взрыв был такой силы, что фюзеляж и крылья тут же превратились в груду руин. Хвост отбросило назад. Через мгновение над обломками поднялась стена огня и последовал новый взрыв. Это взорвался левый бак.

К 8:20 спасательная операция фактически превращается в поисковую. На место прибывает всё больше медиков, ГИБДД оцепляет район аварии и подъезды. Прибывший первый заместитель начальника ГУ МЧС России по Иркутской области Станислав Омельянчик вызывает дополнительные силы от института МВД, отдает команду на подготовку Ангарского и Шелеховского гарнизонов, требует тяжелую технику для разбора завалов.

— Напряжение было таким, что одновременно приходилось отвечать на восемь звонков, — цитировала «Областная» Станислава Омельянчика через 1,5 года после аварии. — Звонили из Сибирского регионального центра, Москвы и так далее. Каждый хотел получить информацию напрямую от старшего лица. Домой мы не уходили, оперативный штаб работал непрерывно в течение пяти суток. Погибших было много, нужно было помещение для хранения останков, поэтому я взял на себя ответственность и отдал приказ взломать неэксплуатируемый ангар. В нем мы организовали временный морг. Откровенно говоря, с таким концентрированным людским горем до той авиакатастрофы мне еще не приходилось сталкиваться.

В 9 часов был введен режим ЧС. К 9:21 пожар локализовали и нашли два черных ящика. А примерно к 10 утра пожар в самолете полностью потушили, но лайнер к этому моменту сгорел почти дотла.

На следующее утро станет известно, что из-под обломков извлекли тела 122 жертв катастрофы, а общее число погибших — 125.

Среди них были и известные люди:

• кавалер двух орденов Мужества, начальник УФСБ по Иркутской области генерал-майор Сергей Коряков (в Прибайкалье его отправили с должности руководителя УФСБ Ингушетии вскоре после теракта в Беслане);

• заместитель главы администрации Усть-Ордынского Бурятского автономного округа Наталья Суборова;

• замначальника управления по делам ГО и ЧС Иркутской области полковник Юрий Мухтаров;

• дочь писателя Валентина Распутина пианистка Мария, которую отец встречал в аэропорту;

• редактор «КП-Байкал» Татьяна Инешина;

• гендиректор московского «Спартака» Вадим Мельков.

10 июля 2006 года указом президента Владимира Путина было объявлено днем траура во всей России.

После катастрофы А-310 Международный авиационный комитет начал расследование, а уже к ноябрю представил свои выводы.

«Согласно предварительным выводам экспертов Международного авиационного комитета (МАК), А-310 разбился из-за „ошибочных и бесконтрольных действий экипажа“. Однако с такой версией не согласились ни близкие погибших пилотов, ни руководство авиакомпании», — писала «Российская газета».

Представитель авиакомпании «Сибирь» (S7) Илья Новохватский тогда заявлял, что МАК пошел по пути наименьшего сопротивления, обвинив во всем летчиков.

— Аэропорты и поставляемые в Россию самолеты сертифицирует сам МАК, поэтому перекладывать ответственность на технику или диспетчеров эксперты не хотят, а пилоты в этой схеме — единственное звено, которое комитет не контролирует. К тому же люди погибли и не могут за себя вступиться, — цитировала его слова «РГ».

После катастрофы уголовное дело региональное управление на транспорте СКР возбудило уголовное дело по статье о нарушении правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта. Следствие шло несколько лет, а в 2010 году дело закрыли.

«В соответствии с заключением повторной комплексной летно-технической судебной экспертизы установлено, что непосредственной причиной авиационной катастрофы, произошедшей с самолетом, явилось столкновение воздушного судна с наземным препятствием вследствие увеличения режима прямой тяги левого двигателя, произошедшего в результате непроизвольных ошибочных действий экипажа воздушного судна», — цитировало сообщение ведомства «Российская газета».

Эта страшная трагедия вновь подняла дискуссию о проблемах иркутского аэропорта, неоднократно звучало, что он является одним из самых сложных в России.

Через несколько дней после авиакатастрофы администрация Иркутской области и Росавиация заключили соглашение о сотрудничестве, которое предусматривало строительство нового авиатранспортного узла. Как писала «Российская газета», для этого выбрали площадку между Иркутском и Ангарском.

«По словам губернатора, за счет федерального бюджета будет построена взлетно-посадочная полоса, за счет региональной казны и частных инвесторов — терминалы аэропорта. Проектно-сметная документация будет подготовлена в следующем году, а строительство начнется в 2008 году. По мнению главы региона, на возведение объекта потребуется два-три года», — писала «Российская газета».

Но этот проект в итоге зарубили, а вопрос строительства нового аэропорта поднимался еще несколько раз.

Так, при действующем губернатору Игоре Кобзеве сначала рассматривалась площадка в районе деревни Позднякова, но из-за дороговизны стройки ее не согласовали. В итоге вновь вернулись к территории между Иркутском и Ангарском. Её согласовали уже со всеми ведомствами. Госпредприятие «Аэропроект» готовит предпоектные предложения. Планируется, что строительство начнется в 2028 году. По оценкам экспертов, стоимость работ может достигнуть 150 миллиардов рублей.