Первый иркутский космонавт отметил 90-летие

Легендарному советскому космонавту Борису Волынову, чьим позывным был «Байкал-1», 18 декабря исполнилось 90 лет. Он единственный ныне живущий космонавт из первого отряда космонавтов СССР, который возглавлял Юрий Гагарин. Сегодня рассказываем, как мальчик из Иркутска стал легендой. О космосе узнал у медиков Борис Волынов родился 18 декабря 1934 года в Иркутске, но вырос в Кемеровской области. Начитавшись книг про летчиков Анатолия Серова и Валерия Чкалова, а также полетав на санитарном самолете По-2 вместе с теткой-врачом, Борис решил свою жизнь посветить авиации. Поступил в школу первоначального обучения летчиков Военно-воздушных сил в Павлодаре, а после ее окончания в Сталинградское ВВАУЛ имени Краснознаменного сталинградского пролетариата под Новосибирском. Затем стал служить летчиком в Московском округе ПВО, рассказывает портал «PROКосмос». Хотя окружение твердило, что мальчик должен стать горным инженером. — В отряд я пришел 7 марта 1960 года. Накануне был на аэродроме, летал. Только вышел из самолета, как мне говорят: старший лейтенант Волынов, быстро к командиру полка! Думаю: и где я проштрафился? Вроде нигде. Пришел, с меня сначала берут расписку о неразглашении, а потом командир говорит: вас вызывают в Москву. Для чего — непонятно, никто не знает, — рассказывал Волынов «Аргументам и фактам». Небольшое здание, куда будущему космонавту надо было прибыть, находилось у метро «Динамо». Там за колючей проволокой находилась войсковая часть. В тот же день туда приехали Гагарин, Титов, Леонов, Быковский. — Нам сказали, что предстоит испытательная работа на новой технике с большими скоростями. О космосе никто тогда ничего не говорил, — рассказывает Борис Волынов и отмечает, что ни о чём не догадывался. — Тем не менее я сразу согласился, меня всегда тянуло к новому. Страха не было, к опасности я привык — всё-таки был летчиком-истребителем, служил в ПВО, мог каждый день погибнуть и прекрасно знал об этом. Было только любопытство: на чем же нам предлагают полетать? О том, что людей хотят отправить в космос, он узнал только на осмотре у медиков. «Не проходишь по росту» — В команде была конкуренция, но это было похоже на соперничество в спорте: кто-то пробежал стометровку на доли секунды быстрее тебя, и ты думаешь: ну как же так? Значит, надо лучше тренироваться. Случались обиды. Конечно, и я расстроился, когда меня не включили в группу из шести человек, из которых потом предстояло выбрать первого космонавта. Мне сказали: не проходишь по росту, у тебя 1 м 72 см, а надо — 1 м 65 см! Так что жди — может, потом полетишь. А может, и нет, — делится воспоминаниями Борис Волынов. Тем не менее в космос он всё-таки полетел. Первый космический полет Волынов совершил 15–18 января 1969 года в качестве командира корабля «Союз-5» (в экипаж также входили Алексей Елисеев и Евгений Хрунов). Он стал участником первой в мире стыковки двух пилотируемых кораблей, в ходе которой Елисеев и Хрунов совершили переход через открытый космос на борт «Союза-4». — В полете кораблям «Союз-4» и «Союз-5» нужно было впервые в мире выполнить стыковку в космосе. Представляете, на скорости 8 км/с подойти к другому аппарату и соединиться с ним. Тогда еще не было ни опыта, ни техники управления аппаратами на орбите, только на тренажерах, — рассказывал он в интервью «Известиям». Корабли встретились 16 января на орбите. Стыковка была начата в автоматическом режиме, а завершали ее уже в ручном режиме. Когда до стыковки оставалось около 30 м, Владимир Шаталов, пилотировавший «Союз-4», передал, что у него ограниченный запас топлива. Поэтому за маневр сближения отвечал экипаж «Союза-5». «Записывал всё, чтобы в будущем избежать катастрофы» А уже при снижении «Союз-5» пошел по нерасчетной траектории. Оказалось, что бытовой отсек от спускаемого аппарата отделился, а приборно-агрегатный — нет. Это была аварийная ситуация, поскольку спускаемый аппарат должен входить в плотные слои атмосферы наиболее защищенной частью — теплозащитным экраном, то есть днищем корабля. Но неотделившийся отсек с солнечными батареями перевернул спускаемый аппарат на 180 градусов, из-за чего он входил в атмосферу незащищенной от огненной плазмы стороной. Система управления спуском «понимала» это и разворачивала корабль в нужном направлении, но неотделившийся отсек разворачивал его обратно. — Вот так я и кувыркался до тех пор, пока не кончились запасы рабочего тела в двигателях спускаемого аппарата. Когда топливо кончилось, я отчетливо услышал щелчки работающих клапанов. Спуск продолжался. Спускаемый аппарат раскалялся. В кабине появился едкий дым. Как потом выяснилось, горела уплотнительная резиновая прокладка люка. С минуты на минуту могла произойти разгерметизация, а летал-то я без скафандра, — вспоминает Волынов. И даже несмотря на запредельные перегрузки и риск гибели Волынов делал записи в бортовой журнал. — Потому что считал нужным, и всё! Мы же были первопроходцами. В космос прежде никто не летал, кроме собачек и манекенов! Никто не знал порядка действий в экстремальных ситуациях в космосе. Поэтому записывал всё, чтобы, если погибну, мой опыт и знания помогли другим избежать катастрофы, — объясняет он. Так как посадка произошла в незапланированном районе, Волынову пришлось самому открыть люк, поскольку дышать из-за задымления было нечем. Посыпалась зола сгоревшей резины уплотнителя люка, на крышке которого образовалась шапка из вспенившейся жаропрочной стали. Врачи, по воспоминаниям Волынова, вынесли приговор: «Несмотря на то, что ты остался жив, такой психологический барьер еще ни один человек не переступал. Поэтому ты не будешь летать не только на военных, но и на рейсовых самолетах». «Мало кто понимал, что такое космос» Второго полета ждать пришлось долго. Он случился только через семь лет. Перед этим он восемь раз был дублером. — Я рвался в космос, но меня долго придерживали. Например, однажды встал вопрос, кому лететь на орбиту выше 400 км. Тогда еще предполагали, что там высокий уровень радиации и организм может не выдержать. Я сразу дал согласие на такой полет, однако руководители решили не рисковать. Наверное, долгое ожидание усилило тягу к космосу. Поэтому на второй полет, несмотря на то что первый чуть не закончился трагедией, было проще согласиться. Хотя Герман Титов, например, от второго полета отказался, — говорит Борис Волынов. Летом 1976 года он отправился в космос на космическом корабле «Союз-21» и орбитальной станции «Салют-5» («Алмаз-3»). И тут тоже постигли нештатные ситуации. На станции «Салют-5» погас свет, затем у напарника начались психологические проблемы, из-за чего пришлось досрочно возвращаться на Землю. — Дело не только в удаче, но и в умении вовремя взять ситуацию под контроль, о чем я уже сказал. Голова работала всегда, поэтому я остался живым. У каждого из нас, космонавтов первого отряда, были свои сложности во время полетов, какие-то непонятные и никому еще не известные вещи. Каждому пришлось бороться и выходить победителем из своей ситуации. Потому мы и оставались в отряде космонавтов, что были к этому готовы. Некоторые ведь ушли из него, — размышляет космонавт. Сам себя он называет упертым и связывает эту черту с тем, что родом из Сибири, где закалялся характер в военные и послевоенные года. Но даже у таких суровых мужчин бывают свои милые мелочи. Борис Волынов брал с собой в космос талисман. — Это маленький мишка — домашние подарили такую игрушку. Он очень симпатичный, улыбающийся, лохматенький и — что важно! — легкий, укладывался в любую поклажу. Часто носил его за голенищем. Мишка дважды летал в космос. В корабле он висел на нитке над приборами и служил индикатором невесомости, — рассказывает он. Борис Волынов также отмечал, что первые космонавты не считали, что эта профессия полна романтики. Наоборот, воспринимали себя рабочими лошадками, думали только о том задании, которое было поставлено. — Всё тогда делалось впервые, мало кто понимал, что такое космос и каковы возможности человека в нем. Вот нам-то и предстояло всё это выяснить, — отмечает он. После второго полета Борис Волынов долгое время работал в центре подготовки космонавтов, установил абсолютный мировой рекорд — 30 лет службы в отряде космонавтов. В возрасте 56 лет он ушел по возрасту в запас.