Страна вечного движения, заборов и дорогих машин. Иркутянка проехала 2,5 тысячи километров по Монголии: фото

Монголия — одна из ближайших к Иркутской области стран, куда путешественники всё чаще отправляются за природой, простором и ощущением свободы. Журналист «ИрСити» и автор Telegram-канала «Походный режим» Алёна Кашпарова вместе с семьёй провела почти две недели в автомобильном путешествии по Монголии и рассказывает, какой увидела страну.

Страна, в которой некуда спешить

Здесь низкое небо с облаками будто тяжёлым одеялом укрывает безграничные степи, изредка перетягиваемые серебристым ремешком речек с пряжками-холмами. Останови машину и выйди: тут же утонешь в плотных густых ароматах трав. И будто застрянешь во временной петле. Монгольские степи возникли примерно 14–20 миллионов лет назад. Примерно 3 тысячи лет назад по этим степям начали кочевать люди. И это страна вечного движения. До сих пор.

Монголия постоянно куда-то едет на дорогих нафаршированных «крузаках» (говорят, они ввозятся сюда беспошлинно) и менее дорогих гибридах-«приусах», скачет на конях, мерно раскачивается в движении верблюдов, подгоняет бесчисленные стада коз и баранов. Здесь на 3,5 миллиона жителей — 70 миллионов голов скота. Эти стада — как естественный элемент местного ландшафта.

Стоит ли удивляться, что основа монгольской кухни мясная? И готовят монголы это мясо отменно. Неважно, маленький это хушуур — чебуречек с совершенно тонким тестом, рубленым мясом и бульоном внутри, или хорхог, к которому полагается обязательно нож, чтобы срезать мясо с кости. Одной порцией этого блюда можно накормить двоих взрослых. Готовят прямо при вас. Когда вы в последний раз видели, что буузы лепили прямо тут же, перед подачей?

Да, время ожидания растягивается, но здесь и спешить некуда. Само пространство заставляет замедлиться. Это как будто генетический код самой земли, на которой до сих пор тысячи людей по собственному выбору живут в юртах.

Русский язык и юрты

Наш красный кроссовер, напичканный туристическим скарбом весьма компактно, ярким пятном контрастирует с монгольским ландшафтом. Монголия — страна степей? Оказывается, что не только. Ближе к границе в Кяхте, за городом Сухэ-Батор, — самый большой в стране сосновый лес и могучая Селенга. К алтайской границе — край озёр. В центральной части — пустыни, и не только Гоби. На севере — там, где родился Чингисхан, Монголия таёжная.

— У нас там тайга, реки, рыбы очень много, — делится Эрден, наш новый знакомый, с которым мы встретились во время стоянки на Туул-Голе, питающем Орхон, основного притока Селенги, главной и самой полноводной реки, впадающей озеро Байкал. Эрден — монгольский бурят, его предки бежали на территорию Монголии в начала XX века, во время революции в Российской империи.

У Эрдена есть квартира в Улан-Баторе, но в любое свободное время, как и многие местные, он вместе с семьёй выбирается из квадратных метров на природу. Увидеть палатку просто посреди степи здесь — это нормально. А ещё у Эрдена есть дом и юрта — это обязательно. В частном секторе, который занимает большую часть столицы Монголии Улан-Батора, юрта во дворе дома — обычное явление. А ещё любой гражданин Монголии может занять бесплатно любую свободную землю: государство её просто дарит.

Эрден, как и многие монголы его возраста, хорошо знает русский язык. В 1950–1990 годах русский был обязательным иностранным языком в советско-монгольской школе. Язык, говорит гид Музея естественной природы в Улан-Баторе, красивый, но сложный, особенно, в окончаниях. Монгольская кириллица может россиянина сбить с толку. Но не всё так просто, и «буузы» — на монгольском это не «буузы», а «буц».

— Приезжайте к нам в следующем году, познакомлю с семьёй, порыбачим, — зовёт нас Эрден к себе, хотя мы знакомы только несколько часов. Такая открытость характерна монголам: даже если они не знают русский язык, всё равно настроены добродушно. Правда, и с другим отношением к «орсо» (так на-монгольском «русские») мы тоже столкнулись. Это было только раз, сами знаете всё про ложку дёгтя.

Стать миллионером: сделано

В Монголии россиянин становится миллионером, потому что 1 рубль — это плюс-минус 45 тугриков. Российские карты не работают, потому берём наличку и меняем на наличку — это лучше сделать сразу на границе и лучше в обменниках с счётчиком купюр. И вот ты получаешь кипу бумажек с самым большим номиналом в 20 тысяч тугриков, а потом долго и мучительно рассчитываешься на кассе в магазине, где затарился, к примеру, на 150 тысяч.

Такая же ситуация может возникнуть на заправке, где платить нужно заправщику, он же нажимает все кнопочки, чтобы залить бензин в автомобиль. В Монголии, стране, в которой нет собственного бензина — большую часть поставляют из России, а часть — из Китая, — в каждом населённом пункте есть не просто АЗС, а сразу несколько. Правда, из пяти заправок топливо может быть только на одной. А ещё АИ-95 здесь редкость и стоит баснословных денег.

Что в Монголии недорого, так это еда и изделия из кожи. Брендовые товары тоже можно найти за дёшево. Да и в целом большая часть товаров и услуг в Монголии отпускаются по демократичными ценам, исключением разве только можно назвать крепкий алкоголь. Всё путешествие нам на троих вместе с бензином и четырьмя ночами в апартаментах обошлись в 120 тысяч рублей. Нам повезло: мы любим палаточный отдых, потому вопросов в жилье просто не возникало. Главное, найти симпатичное место, а их в этой стране огромное количество.

Впрочем, как и отдыхающих своими палатками монголов. Но они едут на природу, чтобы побыть на природе. Мы ни разу не столкнулись с шумом, скандалами, дрязгами. А музыка, если и звучала, то играла очень корректно и ненавязчиво, а основной плейлист монголов — национальные напевы, которые ещё больше погружают в гармоничное сосуществование с природой.

Смесь советской застройки и азиатских мотивов

Попасть в Монголию из Иркутска можно тремя способами: самолётом, поездом и автомобилем. Попасть в Улан-Батор на автомобиле — это задача со звёздочкой. В город, в котором проживает чуть ли не половина населения страны, ведут трёхполосные дороги, но даже это не спасает от стояния в пробках. Ехать два часа 10 километров? Запросто. Застать город пустым, кажется, можно только рано утром или поздно вечером.

И если вы наслышаны о легендарной иркутской манере движения, забудьте всё, что вы о ней знали. Потому что с улан-баторской она не сравнится. Повернуть через двойную сплошную? Пожалуйста. Перестроиться или выехать со второстепенной так, будто у тебя приоритет? Повсеместно. И да, с парковками тут туго. Много платных, бесплатные, как правило, забиты до отказа.

На дорогах Улан-Батора постоянно надо думать за себя и того парня. С хаотичным движением в городе несколько помогают справляться регулировщики. Самокатов почти нет, но много мопедов, а для них — выделенные полосы. На мопедах гоняет не только молодёжь. В условиях плотного автомобильного трафика это, наверное, классный способ передвижения.

Улан-Батор чистый, компактный и одновременно монументальный. Тут всё огромное, особенно если это связано с именем Чингисхана, и не только в Улан-Баторе. Чего стоит только 40-метровый металлический монумент со смотровой площадкой на гриве коня хана в 50 километрах от столицы!

Но вернёмся в Улан-Батор. На картах он огромный. Просто основная его часть — частный сектор, а центр маленький. А ещё Улан-Батор своеобразный. Точнее, чем мой 17-летний сын, его не опишешь: «Это смесь советской застройки и азиатских мотивов». Улан-Батор, как и другие города, застраивался в 20 веке специалистами стран социалистического блока и, в первую очередь, из СССР. Но в самом своём центре Улан-Батор суперсовременный с высотками-"стекляшками».

В столице Монголии на каждом шагу бильярдные, караоке и корейские ресторанчики. И много хостелов, отелей и апартаментов. Заехать можно буквально с колёс, не бронируя заранее местечко и по совершенно адекватным ценам. В крупных супермаркетах — широкий ассортимент российских товаров. Даже тушёнка. Удивительно, но монгольскую тушенку мы нашли только раз.

Зато у них много своих кисломолочных продуктов и аруул — сушеный ферментированный творог. На любителя, но нам понравился, жаль из Монголии нельзя вывозить товары животного происхождения, даже в заводской упаковке: страна считается не очень благополучной по всяким заразам.

ТОП-5 мест Улан-Батора

В Улан-Баторе обязательны к посещению пять места. Девятиэтажный национальный музей Чингисхана и действующий буддийский монастырь Гандан дадут представление об истории, культуре и религии Монголии.

В музее нельзя фотографировать (вернее, можно, но по цене входного билета или даже дороже), но, конечно, посетители, даже дисциплинированные европейцы, украдкой нарушают запрет, ибо пересечь полмира и не сохранить на память увиденное совершенно невозможно.

Входной билет стоит 30 тысяч тугриков. Это восемь этажей артефактов, археологических находок и произведений искусства. Ещё 15 тысяч — за посещение девятого купольного этажа, где сидит семиметровый позолоченный Чингисхан.

Гандан — огромный монастырский компекс, основанный в 1838 году. За прогулки по его территории с вас денег не возьмут. Но если вы захотите увидеть воочию — а вы захотите — заполненную священными текстами 26-метровую статую бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары, то это будет стоить 20 тысяч тугриков.

Куда ещё точно нужно сходить в Улан-Баторе, так это в Музей естественной истории, где можно познакомиться с монгольской природой, а главное увидеть скелеты динозавров, найденных на просторах страны.

А ещё обязателен к посещению единственный в мире Международный интеллектуальный музей. Его создатель — ныне 80-летний Тумэн-Улзий Зандраагийн — специально под экспозицию отстроил четырёхэтажное здание. За 15 тысяч тургриков — чистый восторг от какого-то невероятного количества головоломок и шахмат со всего мира, кое-что можно трогать и крутить.

Многие из экспонатов, в том числе шахматы, Тумэн-Улзий сделал сам. Он до сих пор продолжает работать со своей коллекцией и хочет довести до тысячи набор шахмат. Сейчас их больше 750.

И, конечно, обязательный пункт посещения — Нарантуул. По началу он разочаровывает. Как будто попадаешь в прошлое и оказываешься на легендарной иркутской «шанхайке». Но если уйти вглубь, то здесь можно встретить много национального: от рядов с сёдлами для коней до сувенирки. Здесь же есть изделия из монгольской кожи. Косуха за 7 тысяч рублей. Вы давно такие цены видели в России?

Заборами обнесено всё

В Монголии перед глазами оживают те исторические знания, которые закладывают нам ещё в школьные годы. Кто не знает про Золотую Орду, татаро-монгольское иго и про то, что когда-то кочевники отсюда завоевали огромную территорию? Вроде бы известные факты. В Монголии очень гордятся славным прошлым, этому посвящены, кажется, большинство светских музеев. Даже в художественном можно найти визуализацию того, насколько обширны были владения монгольских кочевников. Настолько, что у них был даже свой флот. Понимание масштабов оглушает и ошарашивает.

Ещё больше это ощущение накрывает в городе Хархорин. Это поселение площадью 20 квадратных километров и городом-то сложно назвать. Но когда совсем рядом с этой территорией города Каракорум, который в XIII веке служил столицей Монгольской империи. Его руины, скрытые за основанным в XVI веке буддийским монастырём Эрдэни-Дзу, огорожены невысоким забором. В Монголии вообще много заборов. Кажется, их воздвигают вокруг любого мало-мальски красивого места — возможно, чтобы там не гуляли бесчисленные стада скота.

На месте древнего города Каракорум когда-то велись раскопки. Потому всё найденное великолепие закопали обратно, чтобы законсервировать и сохранить. Напоминанием об археологических экспедициях служат информационные стенды да холмы.

Только вот когда ты понимаешь, что за место тут было, мурашки идут по коже от того, что под этими холмами. Ходишь по территории, а у тебя под ногами валяются артефакты: обломки глиняных черепиц, некоторые покрытые зелёной глазурью.

В Каракоруме, считается, жили люди разных рас и вероисповеданий. Эрдэни-Дзу, первый стационарный буддийский монастырь в Центральной Монголии, тоже несёт в себе историю Каракорума: при его возведении использовали камни Каракорума.

Кажется, что монгольские земли — это ещё поле напаханное для археологов. И что она преподнесёт ещё много сюжетов, таких же внезапных, как музей тюркского погребального комплекса Хушо Цайдам посреди степи в 45 километрах от Хархорина.

Монголия — страна на один раз?

А теперь представьте: вы мчите по ровной асфальтовой дороге, рассекающей на много километров степь. Но местные по трассам едут дисциплинированно, не выше 90 километров в час. Здесь такое ограничение скорости, и никаких +20 нештрафуемого порога. Почти нет обгонов. Нет камер, изредка лишь муляжи в виде пластиковых полицейских с радаром. И никто не торопится. Это какое-то странно чувство, когда знаешь, что дома при такой прямой дороге тапку в пол вдавил бы чуть ли не каждый первый. А ещё — такой сильный контраст с хаосом на дорогах в Улан-Баторе.

И вот ты мчишь по этой трассе, заезжаешь на холм, а под ним — пустыня. И нет, это не Гоби. В Гоби тоже надо съездить, но, если нет времени и возможности, познакомиться с этим рельефом всё равно можешь. Мини-Гоби называют песчаные дюны Элсэн-Тасархай в 280 километрах от Улан-Батора. Узкая и длинная полоска золотых песчаных дюн на фоне гранитных скал в закатный и рассветный час становится будто выпуклой от объёмных теней.

Прогуляться (и потеряться) среди барханов тоже можно, но за деньги. Это, как и все красивые места в Монголии, национальный парк. Въезд — 9 тысяч тугриков за машину. Правда, с нас взяли по 10 тысяч с человека. И вот ты на жёлтой дюне под синевой неба, которое готово тебя обнять.

Здесь вообще такое небо, что, кажется, можно дотянуться до него рукой. Оно укрывает тебя невесомым одеялом из облаков днём, а ночью звёздным покрывалом. Монголия находится на высокогорье, потому небо кажется ниже, чем дома. Здесь, на берегу Угий-Нур, окружающими ландшафтами сильно напоминающим Малое Море, мы увидели один из самых красивых закатов в жизни.

На своём кроссовере, ярким пятном контрастирующим с зелёным полотном монгольских степей, мы возвращаемся домой, чтобы на границе снова вытащить все свои туристические пожитки, пройти паспортный контроль и ступить на родную землю. Монголия обволакивает свободой, но остаётся за спиной. Приедем ли мы сюда ещё раз? Безапелляционно, да.