Р!
16 МАЯ 2021
15 мая 2021
14 мая 2021
13 мая 2021
Исчезающий Иркутск

Доходный дом на Луговой – новый памятник

Пробегая по улице Марата, нет-нет, да невольно залюбуешься нежно-бежевым двухэтажным деревянным домом, украшенным ровными белыми кружевными оборками. По фасаду и под крышей тянутся порванные кружевные ленты, на улицу глядят два ряда аккуратных окошечек со ставнями и наличниками, по которым расставлены резные прямоугольники, круги, волны да «солнышки». До февраля 2021 года дом не имел статуса памятника, сегодня же — это выявленный объект культурного наследия, который должен охраняться государством.

Портал «ИрСити» и руководитель Клуба молодых учёных «Альянс», историк Алексей Петров запустили совместный проект о деревянных домах «Исчезающий Иркутск» в октябре 2014 года. С тех пор рассказано более 100 историй о заброшенных, полуразрушенных памятниках архитектуры и просто знаковых для города зданиях. Некоторые из них уже исчезли с карты Иркутска.

В утренней прохладе на улице Марата тихо – жильцы либо уже ушли на работу, либо только собираются выходить из своих квартир. 40-й – крепкий столетний дом. Своеобразная точка пересечения разных эпох и архитектурных стилей: сразу за деревянным памятником возвышается футуристическое здание «Иркутскгражданпроекта», спроектированное Владимиром Павловым, а через дорогу на Марата смотрит Дом специалистов, созданный Казимиром Миталем.

В этом перекрестье времён 40-й дом чудом смог удержаться на земле, сохранив кружево и уютные окошечки с цветами (а летом – и с котами). Правда, в потрёпанный ветром исторический фасад в какой-то момент вживили кусок уродливого бежевого сайдинга, дополнив его коричневыми пластиковыми дверями, имитацией каменного фундамента и белоснежным пластиковым окном. Здесь, посередине дома, – офисы, не вписанные в контекст. В остальном – жилые квартиры, отдельные да коммуналки. Тоже сосуществование эпох.

— Ррррвав! – из-за угла выбежал вёрткий пёс, по-хозяйски облаял нас с ног до головы и куда-то умчался. Один из двух входов под нарядными козырьками оказался открыт, мы вошли, и где-то над головой послышался уже знакомый лай. За деревянной входной дверью оказался не подъезд, а темнушка, на брусчатых стенах — симпатичные почтовые ящики с фамилиями, звонки в две квартиры. На второй этаж, чуть поскрипывая, поднималась узкая, но крепкая деревянная лестница. Здесь – тоже две двери с несколькими звонками, на неширокой площадке стоял массивный ящик-сундук, а в уголке сидел перепуганный пёс, он, не мигая, следил за каждым нашим движением.

Мы тихо и осторожно нажимали кнопки звонков, тихо топтались на месте, в какой-то момент нам открыли – из-за серой двери показалась молодая женщина со смеющимися глазами. «Может, попозже зайдёте, а то мы на работу собираемся?» — спросила она нашу маленькую команду, но всё равно осталась на короткий разговор. Её зовут Виолетта, вместе с мужем они организовали клуб органического земледелия.

Пёс зарычал. «Ярик, чего ты, это свои», — глянула на него Виолетта. Собаке «очень повезло» — все соседи кормят. «Он выбрал одного хозяина, они вместе на рыбалку ходят, только сосед сейчас с инсультом лежит», — объяснила женщина.

Из старожилов осталась только бабулечка, которая живёт в одноэтажном пристрое. А посередине дома несколько помещений ещё с 2013—2015 годов занимают коммерческие фирмы, которые прилепили на фасад сайдинговую заплатку, нарушив единство внешнего облика. Для жильцов — ни уму, ни сердцу.

— А вы знаете, что недавно ваш дом стал памятником? – спросил Алексей Петров Виолетту.

— Знаем, но это была не наша идея. Мы об этом узнали из новостей, — поделилась женщина.

В управляющей компании жильцам новоиспечённого памятника пояснили, что ничего при оплате коммунальных услуг не изменится – «как платили, так и будете платить». А чтобы с фасада убрали чужеродный сайдинг и заменили пластиковые двери на что-то более аутентичное, людям нужно самостоятельно обратиться в органы власти. «Без бумажки никто ничего делать не будет», — заметила Виолетта.

Она также рассказала, что в одном из помещений недавно открылось небольшое экспериментальное кафе. Оно немного секретное, но его существование выдаёт камешек на улице с ласковой надписью «Кофелла», поэтому кажется, что это история настоящей любви. Наполняет это кофейное пространство удивительная девушка-бариста Кристина, с которой, к сожалению, встретиться нам и не удалось.

С другой стороны дома – чуть завалившийся одноэтажный прируб, в который ведёт покосившаяся деревянная дверь. Через некоторое время после стука она открылась, и из-за неё выглянула пожилая женщина. Разговаривать с нами она не захотела, коротко бросила, что живёт в доме «недавно», но вообще-то с 1968 года, а до этого здесь жила её бабушка. На вопрос, кем работала её родственница, бабулечка в ответ как-то странно на нас посмотрела и, тяжело вздохнув, закрыла дверь.

Позже мы созвонились с мужем Виолетты, Александром Николаевичем. Он переехал в дом на Марата в 90-х годах и с интересом общался со старожилами. Они вспоминали, как в детстве находили на чердаке старые фотографии, датированные 1908 годом. Старики называли фамилию Сибирякова, который когда-то владел усадьбой, но подтверждения этой информации нет. А в БТИ нет указаний о годе постройки здания, хотя, судя по рассказам и архивным данным, оно существовало уже до Революции.

За более чем столетнюю историю в доме сохранилась родная деревянная лестница, под которой раньше была кладовка, принадлежавшая жильцам. Её содержимое выбросили, когда люди умерли, хотя среди вещей находился настоящий раритет. Например, веретено – старое, но действующее.

Раньше здание отапливалось печками, которые отчасти держали, «цементировали» деревянную конструкцию, но в советское время, когда провели водопровод и канализацию, сделали внутреннюю перестройку, их снесли. Сейчас о горячем сердце дома напоминает большой старинный камин, сохранившийся по центру. Одна сторона этого камина выходит как раз в квартиру Александра Николаевича, а вторая – «зашита» под офисами.

«Это была большая усадьба, к ней примыкал земельный участок, где раньше, со слов старожилов, росли деревья, была беседка, по той стороне стояли деревянные дома, которые снесли в 80-е годы для строительства здания «Гражданпроекта». Тогда, по-видимому, с соблюдением различных норм было не так строго, как сейчас, с ними мало считались, хотя работы, например, забивание свай в фундамент, проводились серьёзные. В нашем доме поехали стены, появились трещины, накренились потолки. Жильцам обещали, что их расселят, но после строительства здания для проектного института про людей благополучно забыли», — рассказал Александр Николаевич.

По его словам, раньше в доме жили скромные интеллигентные люди. Одна женщина работала в финансово-экономическом институте (сейчас это Байкальский госуниверситет). Другую звали Революцией, а кратко – Люцией. Она была врачом, и никогда не отказывала в помощи своим соседям. Это был очень дружный двор. Сейчас все старики, которые могли бы рассказать о тех временах, «уже ушли».

Дом №40 на улице Марата (бывшая Луговая) встал на госохрану всего 2 месяца назад — в феврале 2021 года. Служба по охране объектов культурного наследия Иркутской области включила его в перечень выявленных памятников, присвоив имя «Доходный дом в усадьбе Е.С. Белозерова». Примерный срок строительства – начало XX века.

В свободном доступе сведений о 40-м доме не нашлось, зато на глаза попался акт государственной историко-культурной экспертизы соседнего строения — №38, традиционного для Иркутска каменного здания, «удерживающего» угол Марата и Свердлова (ранее — Баснинская). Он вошёл в реестр памятников в прошлом сентябре.

Как следует из исторической справки, на плане 1843 года здесь было крупное угловое, близкое к квадрату землевладение, состоящее из двух участков. Пожар 1879 года полностью уничтожил застройку этого квартала. Впервые каменный дом появляется на плане 1899-го.

В советский период территория усадьбы была объединена с соседним участком, на котором стоит 40-й дом. Позднее участки размежевали. В адресе-календаре 1901 года владельцем 38-й усадьбы значится Евгений Семёнович Белозеров. «С именем домовладельца не связаны какие-либо значимые исторические события», — говорится в акте экспертизы. Вполне возможно, что купец держал большую усадьбу с двумя доходными домами, а позже один крупный земельный участок разделили на два более мелких.

Постановка на госохрану, как правило, не особо влияет на судьбу здания, на его разрушение внутри и снаружи. Но это повод, чтобы быстрее провести государственную историко-культурную экспертизу. Жильцы ждут весны 2022 года, когда, как заверили их власти, станет ясно, имеет ли здание историческую ценность, нужна ли ему реконструкция и сколько денег на это потребуется.

НазадВперёд
Добавить отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Правила
ОБСУЖДАЕМОЕ
ОБСУЖДАЕМОЕ
ОБСУЖДАЕМОЕ
ОБСУЖДАЕМОЕ