Р!
24 ИЮЛЯ 2021
23 июля 2021
22 июля 2021
Исчезающий Иркутск

Мечты о прошлом в усадьбе Шенкмана

«Мама моя умерла в прошлом году, в 88 лет. Всё ждала, что снесут, так и не дождалась». Ольга почти всю жизнь прожила в резном деревянном доме на улице Свердлова, который сначала действительно должны были снести, а затем наградили статусом памятника. Теперь усадьба Шенкмана постепенно приходит в упадок. Для жильцов реставрация не по силам, поэтому они мечтают, что власти рано или поздно их расселят, а дом либо уберут как аварийный, либо превратят в «картинку».

Портал «ИрСити» и руководитель Клуба молодых учёных «Альянс», историк Алексей Петров запустили совместный проект о деревянных домах «Исчезающий Иркутск» в октябре 2014 года. С тех пор рассказано более 100 историй о заброшенных, полуразрушенных памятниках архитектуры и просто знаковых для города зданиях. Некоторые из них уже исчезли с карты Иркутска.

Рубленная усадьба

Квартал в границах улиц Свердлова, 5-й Армии и Степана Разина постепенно отвоёвывают магазины и деловые центры, откусывая небольшие земельные участки и как будто отодвигая в сторону ветхие исторические дома. Почти в середине улицы Свердлова, бывшей Баснинской, возвышается обветшалое двухэтажное деревянное здание с мезонином, крепко склеенное с празднично выкрашенным каменным домом и спрятавшееся за листвой деревьев, как за зелёными облаками.

Оба считаются памятниками регионального значения, оба включены в реестр в конце прошлого века. Первое в списках значится как «Усадьба Шенкмана», второе – просто «Особняк». В первом живут люди, во втором – офисы.

Двор усадьбы Шенкмана обрезан неприметным забором, справа (если стоять к нему лицом) он ограничен деревянным одноэтажным домом и административной двухэтажкой за ним. А дальше, на углу со Степана Разина, – пустует усадьба Кузнецова, в которой в декабре 2020 года произошёл пожар.

Дом на Свердлова, 9 стоит на крепком фундаменте и вытянут вглубь двора, на улицу выходит красивый резной фасад с узорчатыми кружевами и полусолнцами, по первому этажу на лицевой стороне – пять окон, по второму – три, на боковой стороне — по три сверху и снизу. Внутри двора к дому сделан одноэтажный прируб, «насыпушка», который с каждым годом всё больше «утаптывается» в землю, утягивая за собой крыльцо с единственным входом в основную часть дома. В этом прирубе к «хозяйской половине» могла жить прислуга. А парадный вход, который обычно делали на главной улице, со временем могли снести, например, когда строили соседний «особняк».

Сведений о том, как на самом деле формировался участок и создавалась усадьба Шенкмана (старый адрес — улица Баснинская, 11), найти не удалось. По региональному реестру памятников известно, что построен дом в конце XIX века. В составе усадьбы также находились кладовки и одноэтажный флигель, но их снесли.

О владельце дома информации немного. «Дом принадлежал мещанину, а потом купцу Борису Абрамовичу Шенкману. Каким бизнесом он занимался, неизвестно, но ясно, что в какой-то момент дела пошли в гору, что позволило Борису Абрамовичу вступить в купеческую гильдию», — объяснил историк Алексей Петров.

В 1883 году Шенкман пожертвовал 2 рубля в пользу бедных детей на рождественские праздники – всего тогда собрали 684 рубля.

«В основном, всё, что связано с Шенкманом, — это криминальные или судебные разборки. Так, ночью 12 августа 1886 года из его дома украли вещей на 100 рублей, следов преступника найдено не было. В 1904 году 8 апреля рассматривался его иск к купцу Лушникову на 206 рублей 75 копеек, по делу нет результатов. В том же году Шенкман нарушил какое-то обязательство постановления военного генерал-губернатора, ему приписали 25 рублей штрафа. Уточнялось, что если он не выплатит штраф, то его арестуют на 7 суток», — рассказал Алексей Петров.

Кроме того, Шенкман выступал свидетелем в деле Файнберга о ростовщичестве в 1909 году. На суде Борис Абрамович подтвердил, что брал у Файнберга 3 или 4 тысячи рублей под 12 процентов годовых.

Некоторые источники связывают с Шенкманами историю строительства Голландского дома во Вдовьем переулке — сейчас это Дом архитектора в Черемховском переулке.

«Добрые люди»

Единственная дверь в дом — серая, рассохшаяся — распахнута, за ней видна стена из треснутого бруса, ступеньки хилые, стены перекошенные, пол под ногами чуть скрипит. Из-за первой двери на нас, шумных, лают собаки. Сквозь их гомон еле слышно прорывается женский голос: «Вы кто?» «Мы бы хотели про усадьбу узнать, как давно вы здесь живёте, может, вы нам какую-то историю расскажете?» — терпеливо объясняет Алексей Петров. «Я живу здесь с 65-го года, откуда я знаю историю усадьбы?» — строго отвечает женский голос, но затем смягчается: «Сейчас выйду».

Во двор спускается высокая симпатичная женщина в халате. Оказывается, Ольга почти всю жизнь прожила в деревянном доме на Свердлова, может по памяти перечислить всех соседей, которые были в округе, и мечтает хоть на день вернуться в своё детство, когда деревья были выше, а люди — добрее.

Мама Ольги была щипальщицей на фабрике. В 1961 году ей дали комнату в Рабочем, но она поменялась на комнатушку в доме на Свердлова. «Когда мама получила здесь комнату, дом уже был под снос, это потом его сделали памятником. Я удивляюсь, почему, когда строили «Интурист», его не снесли. По идее, представляете, иностранцы идут и видят белые крашенные туалеты?» — спрашивает женщина.

Её папа работал в Рембыттехнике. Позже родители, конечно, могли получить квартиру в другом доме, но их устраивал центр. «Тогда квартиры получали люди простые и добрые. Дворы были открытые. А потому что от кого закрываться? Как-то родители ушли на работу и дверь оставили открытой, никто не зашёл, ничего не тронул. Иногда так охота попасть в то время, хотя бы на денёк, чтобы окунуться в эту жизнь, когда выходишь, всё кругом знакомо, все друг друга знают», — вздыхает Ольга.

Детство женщины и её старшего брата прошло на центральных улицах. Напротив усадьбы находился большой стадион, где мальчишки играли в футбол летом и в хоккей зимой — ставни в домах приходилось прикрывать, потому что стёкла постоянно вышибали то мячом, то шайбой. За стадионом располагался детсад для детей, больных туберкулёзом, и шикарная аллея с вишнями, грушами и яблонями. Потом и детсад, и аллею забрала церковь.

Самым любимым у Ольги среди магазинов был 22-й гастроном на углу Горького-Ленина. «Прекрасными» были «молочка» и хлебный на 5-й Армии. Да и соседи друг дружке помогали – кто где что достанет. Молодёжь любила ходить на танцы на острове Юность, а потом — в кафе.

«На 5-й Армии, не доходя до Карла Маркса, была железнодорожная столовая, а вечером – кафе. Какие там вина! Все натуральные. «Ркацители», «Старый замок», «Токайское». Сейчас как вспомнишь, так вздрогнешь», — смеётся Ольга.

Дом отапливался печками, туалет находился на улице, не было ни канализации, ни воды. В 80-е годы в здание наконец-то провели отопление. Но без скандала не обошлось. «Брат у меня был военным, да ещё и политработником, через администрацию добился, чтобы нам сделали отопление. Мы тогда брата потеряли — оказалось, что он в отделении милиции сидит за то, что какого-то начальника оскорбил», — смеётся женщина.

По её словам, в каменном здании, которое вплотную стоит к усадьбе Шенкмана, долгое время располагался Кировский военкомат, в подвалах находилась оружейная комната. В том числе и из-за этого «поделиться» военкомат ни теплом, ни водой не мог.

На углу дома висит табличка «Правила пользования жилым помещением». От времени она покрылась коричневыми пятнами, но кое-что можно разобрать.

— По этим правилам вам ванну должны поменять через 50 лет, раковину – через 40 лет, умывальник фаянсовый – через 20, унитаз фаянсовый – через 15 лет.

— Ещё бы это всё в наличии было…

— Духовку – через 15 лет.

— Духовку нам давало домоуправление. На ней вообще нельзя было готовить. До сих пор стоит никому не нужная. А вообще сколько себя помню, всё время готовили на газе. Года два назад нам сказали, что в такие квартиры, как у нас, газ теперь не возят. Если только мы не выведем ящик и провод на улицу. Чего народ-то смешить?

Двор раньше был шире и длиннее, здесь росли яблоньки, стояли лавочки. В 90-е — «когда началась приватизация и все хозяевами стали» — люди начали городить заборы. По словам Ольги, примерно 15 лет назад, летом, произошёл страшный пожар, сгорело три дома, один — дотла. Её дом спас сосед, который не поехал на дачу, потому что у него родилась внучка, и семья планировала сходить в роддом на Бограда.

«Он ковырялся в машине, когда жена его, Катя, вышла и говорит: «Витя, что-то дымит». Когда стало понятно, что к чему, сосед час отливал забор, а Катя таскала воду. Если бы не они, мы бы сгорели тоже. На пожаре ещё скорая дежурила, потому что люди в обморок падали — представляете, прийти на пепелище?» — вспоминает женщина.

Она уверена, что был поджог, «потому что нужно было это место». Других версий нет — люди в этом квартале жили хоть и скромные, но приличные, семейные, друг за дружкой присматривали. После пожара новое жильё дали только многодетной семье, чей дом сгорел полностью, — в Ново-Ленино.

Сегодня территорию так отгородили, что жильцы фактически лишились своего туалета. Тот, что остался, — на четыре двора, «там просто невозможно». Но до него нужно идти через главную улицу. Много не находишься — решают проблему как могут. Воду набирают из колонки на углу и носят вёдрами.

«Не представляю, как могу жить в другом месте. Я уезжала на 9 лет в Студгородок, когда вышла замуж, жила на кольце, и это было каторгой, вышел — и ничего нет, а тут вышел — всё знакомое и рядом. Дочь в Академгородке квартиру купила, там бабушка жила, теперь дочь предлагает мне переезжать. Неее, я лучше буду воду таскать», — усмехается Ольга.

Её квартира — в муниципальной собственности. Женщина рассчитывает, что, если дом будут расселять, то ей должны дать «хорошее жильё». Усадьба в аварийном состоянии — в стенах и полах дыры, крыша разрушается, от дождя и снега уже не защищает. Латать эти дыры жильцам не разрешают, только с согласования, а сами власти деревянным памятником не занимаются, хотя «на охрану всю улицу поставили». «Но сейчас — слышали? — Кобзев сказал, что 4 тысячи памятников проверят, может, как-то вопрос решится», — говорит Ольга.

Она считает, что деревянные дома не нужно сносить: «Я бы их отреставрировала, сделала бы где-то музеи, где-то детские кружки. На улице — зону отдыха, лавочки, деревья, цветы. Красивые дворы бы получились».

НазадВперёд
Добавить отзыв
После нажатия на кнопку «Добавить», на E-mail или по SMS будет выслан код подтверждения. Или авторизуйтесь обычным образом или через соцсети (кликнув на иконку соцсети над формой)(кликнув на иконку соцсети слева).
Для публикации комментария требуется авторизация на портале или подтверждение указанного e-mail. Введите код, отправленный вам на e-mail

Основное сообщение

Вспомогательное сообщение

Перетащите файлы сюда

НазадДобавить
  • Правила
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ
ПОПУЛЯРНОЕ