Подсудимые по делу о бунте в ангарской колонии подрались в суде

Двое подсудимых по делу о бунте в ангарской колонии устроили драку в суде. Семен Францев и Евгений Гавриш подрались уже во время обеденного перерыва, когда из зала вышли адвокаты и слушатели, а большинство подсудимых развели по камерам. Из-за этого заседание суда, которое проходило 17 сентября, отложили. Бунт произошел в колонии строгого режима в Ангарске 9–11 апреля 2020 года. Как сообщили тогда в ГУФСИНе, осужденные накануне напали на сотрудника штрафного изолятора. Затем стало известно, что на территории колонии подожгли несколько зданий. Судебный процесс начался 14 июля 2023 года. О происшествии участникам процесса сообщил судья Иван Дмитриев: на его имя поступила докладная от врио начальника СИЗО-1 Александра Балаганского. — В связи с этим с Францевым и Гавришем проводится профилактическая работа по условиям содержания в учреждении, поэтому они не могут участвовать в судебном заседании, — зачитал документ судья. Семена Францева обвинение называет среди тех осуждённых, кто якобы осуществлял общее руководство группировкой авторитетов. Евгений Гавриш, по версии обвинения, был на второстепенных ролях. О причинах конфликта в докладной не сообщалось. Заседание отложено, чтобы соблюсти права Семена Францева и Евгения Гавриша на защиту. Отметим, в суде продолжают допрашивать подсудимых. Большинство из них уже дали показания, в том числе ключевые фигуранты дела, которых обвиняют в дезорганизации работы учреждения. Среди них Виктор Алёшин, Олег Ващенко, Игорь Колосов, Виталий Коренев, Иван Марченко и Роман Нефедьев, Антон Обаленичев. На заседании 17 сентября начали допрашивать Антона Оленникова. Виктора Алёшина обвинение называет смотрящим за ШИЗО, Олега Ващенко — смотрящим за отрядом строгих условий содержания № 6, куда помещались нарушители режима. Игоря Колосова считают одним из неформальных лидеров колонии, Виталия Коренева — смотрящим за азартными играми, а также ответственным за вербовку вновь прибывших осуждённых в ряды тех, кто не признаёт режим колонии, Романа Нефедьева — за передачу информации из ШИЗО в жилую зону и обратно. Антон Обаленичев, по версии обвинения, спровоцировал конфликт в штрафном изоляторе. В суде он заявил, что не признаёт вину в полном объеме, но отметил, что действительно помогал смотрящему за колонией — еще до того, как им стал Максим Богданов, который выступал в судебном процессе свидетелем. Оленников сообщил, что организовывал работу так называемых атасёров, которые следили за передвижениями по колонии. Однако это было с санкции администрации учреждения, добавил он. — Это делалось, чтобы по колонии не было хаотичного передвижения, атасёры были кем-то вроде посредников, передавали осуждённым продукты, передачи. Я ничего никому не приказывал, администрация колонии ставила задачу, которую я выполнял вместо сотрудников, — сказал Оленников в суде. Он также отметил, что ни с кем из подсудимых во время пребывания в колонии дружеских отношений особо не поддерживал, более или менее близко общался только с Максимом Богдановым и Олегом Ващенко. Более того, он добавил, что между ними и осуждёнными, которые содержались в ШИЗО ПКТ, были натянутые отношения. — То, что в колонии была иерархия — это громко сказано. Как и в любом обществе были свои группировки, гласные и негласные договоренности. В колонии было видеонаблюдение, потому если бы мы собирались и о чем-то договаривались, администрация об этом узнала бы, — считает Антон Оленников. — Меня в колонии всё устраивало, мне до свободы оставался только год. О событиях 9-11 апреля мужчина вспоминает сухо и кратко. Рассказывает, что 9 апреля ничего особенно не происходило, но вечером кто-то крикнул, что в ШИЗО что-то случилось. Когда он оказался в здании, в коридорах уже всё было порушено, а когда начался разговор с начальником колонии Андреем Верещаком, тот попросил успокоить осуждённых и развести по баракам. Верещак руководил ИК-15 с 2014 по 2020 год. После бунта в колонии он стал фигурантом уголовных дел, два из них уже рассмотрели в суде. По ним Верещак получил 4 года колонии за превышение полномочий, а затем 10 лет колонии за получение взятки и снова превышение полномочий. — Я прошел все отряды и отправился в отряд № 6. Там было много народу, кто-то был вскрытый (раненный. — Прим. ред.), обсуждали, что произошло. Я могу сказать, что в целом все вели себя спокойно. Заходил в каптерку, видел там Обаленичева и Эпова с телефоном в руках, но снимали они что-то или нет, не знаю, — говорит Оленников. Александр Эпов тоже находится на скамье подсудимых по делу о бунте. Его обвинение причисляет к второстепенным участникам группировки. В течение 10 апреля как будто тоже не происходило ничего сверхъестественного, после обеда стало известно, что в колонию заведут спецназ и проведут обыски. А вот то, что случилось дальше, кажется, никто не ожидал. — На плацу было много народу, но, на мой взгляд, вели себя спокойно. Кто-то разговаривал с начальством, но я был далеко, не слышал, о чем, — вспоминает Оленников. — А потом нас начали поливать водой из пожарной машины, гранаты начали взрываться, спецназ начал бить дубинками по щитам. Я сначала даже не понял, что случилось. Испугался и побежал в сторону промзоны, потому что некуда было бежать. Начальник ГУФСИН по Иркутской области Леонид Сагалаков, давая свои показания, сообщал, что наступление сводного отряда на осужденных началось с его команды. Он просил «извлечь зачинщиков» и подавить волнения. А сотрудники ГУФСИН рассказали ранее о применении шумовой гранаты и водомета против осуждённых. Некоторое время мужчина, говорит он, провел в швейном цехе вместе со знакомым — пока производство не загорелось. Также, добавляет под судимых, сотрудников ГУФСИН просили выпустить с территории промзоны работников, которые к происходившему вообще не имели никакого отношения. — Их выпустили, но тут же начали бить, потому оставшаяся часть убежала обратно. В потом мы просто сдались, и всё, — закончил Антон Оленников. Отметим, что допрос мужчины не закончился, из-за необходимости отложить заседание его продолжат 19 сентября.