«Умирала 15 минут». Иркутский облсуд рассмотрит апелляцию на приговор по делу об убийстве 12-летней девочки в Тарнополе

Иркутский областной суд в начале марта рассмотрит апелляцию защиты на приговор 17-летнему юноше за убийство 12-летней девочки в селе Тарнополь Балаганского района, которое произошло в сентябре 2024 года. Ранее районный суд приговорил парня к 6 годам воспитательной колонии. Журналист «ИрСити» поговорил с папой девочки Евгением Анчутиным.

Напомним, убийство 12-летней школьницы произошло на спортивной площадке. Тогда еще 15-летний подросток нанес ей множество ударов ножом, она скончалась на месте.

Евгений Анчутин рассказывал журналисту «ИрСити», какой была его дочь, как любила жизнь и как семья переживает трагическую утрату. Мужчина в момент убийства был на вахте, новость потрясла его до глубины души. Тяжело было и маме, и двум старшим братьям девочки.

Как позднее рассказывал глава СУ СКР по Иркутской области Анатолий Ситников, основной мотив убийства — «детская обида», а главная проблема современного общества — в ожесточенности.

Судебное заседание было закрытым. Свою вину в инкриминируемом преступлении юноша признал частично.

— С приговором мы не согласны. Что такое шесть лет? 48 ножевых ранений, а адвокаты прямо на суде говорили: «Это не жестокое убийство». Как это не жестокое? Эксперт сказал, что она 15 минут умирала, истекла кровью, чувствовала все ранения до самой смерти. А защита говорит: «Жестокое убийство подразумевает пытки», — поделился Евгений Анчутин.

Еще его возмутили формулировки адвокатов, которые называли 17-летнего юношу (на момент убийства 15-летнего) «мальчиком», а его 12-летнюю дочь — «девушкой».

Мужчина понимает, что его претензия о маленьком сроке за убийство его дочери относится даже не к приговору Балаганского районного суда, а к закону, который ограничивает максимальный срок для несовершеннолетних 6 годами 8 месяцами заключения, но принять такой приговор не может. Также его беспокоит, что даже 6 лет юноша не отсидит.

— Всё время, что идет расследование и суд, он находится в СИЗО, где день идет за полтора в воспитательной колонии. То есть он отсидел уже почти два года из шести, — рассуждает Евгений.

Во время суда адвокаты упирали на то, что девочка как-то оскорбила парня и он впал в состояние аффекта. Но, по словам Евгения, все свидетели на суде подтвердили, что никаких конфликтов у жертвы со своим убийцей не было.

— Говорит: «Три удара помню, остальные не помню». А их было 48. Когда на суде зачитывали описание каждого ранения, мне плохо стало, чуть ли не до сердечного приступа, пришлось воды попросить. Пять минут читали, как убивали мою дочь, такого в ужастике не покажут. Меня то в жар, то в холод бросало, — поделился Евгений.

Также Евгений подтвердил слух о том, что тело его дочери нашли в общественном туалете, куда ее еще живую с места преступления оттаскивал парень.

Маму девочки, по словам Евгения, очень задело то, что вину молодой человек, по его мнению, признал лишь формально. Он не отрицал, что убил Юлию, но утверждал, что сделал в состоянии аффекта.

— Перед приговором он встал и извинился перед нами. Просто сказал: «Извините меня, я не хотел». Я в искренность не поверил. Я бы на его вместе на колени упал и просил прощения. А он как будто и не раскаялся вовсе, — рассказал Евгений.

Мужчина признается, что они с женой долго отходили от потери младшей дочери. Спустя полтора года стало чуть полегче, начали строить планы на жизнь, но сильно сдали по здоровью.

— Как раньше никогда уже не будет. На лекарства теперь работаем. Я зрение резко потерял. Жена с ногами у меня начала мучиться очень сильно. Врачи говорят, что всё это на нервной почве, — отметил Евгений.

Несмотря на занятость на работе, Евгений с женой планируют приезжать на каждое заседание Иркутского областного суда. Да будет тяжело и физически, и морально, но пропустить его они не могут.

Мы уже общались с папой спустя пару недель после убийства его дочери. Он попросил рассказать всем о том, каким ребенком была его дочь, потому что очень хотел, чтобы ее помнили.

— Ей всё было интересно, и всё у нее получалось: с подружками на танцы ходила — и тут же с пацанами на спортплощадку. Иногда домой приходила, плакала: «Папа, меня мальчишки с собой не взяли в футбол играть». Из бисера плела хорошо. Однажды сердечко мне сплела, до сих пор его в кошельке ношу. А потом стрельбой увлеклась — я ей заказал автомат и пистолет бутафорские, внешне как «Калашников» и «Макаров», но стреляют пульками, — так она так усердно занималась, что быстро научилась в яблочко попадать. Всё ей было интересно. Она любила жизнь, умела ей радоваться, — говорил Евгений.

Папа до сих пор с нежностью пересматривает видео, на котором девочки не видно, но слышен ее голос. В тот день Евгений украсил свой автомобиль мерцающими лампочками и показал дочери результат. Девочка на видео говорит: «Ух ты! Какая красота!»

— Она была очень нежным ребенком. В основном, конечно, с мамой. Я-то по вахтам в основном. А с мамой они как лучшие подружки были, дочь ей всё рассказывала, что у нее на уме и на сердце было: какой мальчик ей нравится, что в школе нового происходит. Но и меня любила… После похорон нашли ее дневник, она там пишет: «Очень жду, когда приедет папа с вахты и купит мне 11 мороженых». Еще она новый телефон хотела, я ей должен был его после вахты купить. Но купил я ей гроб, — вспоминал Евгений.

Девочку любили все. По словам Евгения, многие учителя после смерти девочки ушли на больничный. Учительницы в возрасте не выдерживали стресса, им было тяжело работать.

— Она была очень хорошей. Это я не как папа говорю, все так считают. Когда хоронили дочку, везли гроб по улицам на ритуальной машине, почти всё село на улицу вышло проститься. Кто-то не смог на похороны прийти, бабушки вдоль улицы стояли, вслед нас крестили. И на похоронах много народу было, не только родственники, всем Тарнополем провожали мою доченьку, — рассказывал Евгений.