Ребенка унижали, мочились ему в ранец, раздевали догола на видео, били. Но школа и суд в Ставрополе сочли это детской шалостью

Травля (буллинг) в школе — серьезная проблема, с которой сталкиваются многие дети. Даже обидные слова могут сильно подкосить психику ребенка, а когда дело доходит до физической расправы, унижения, такое зачастую заканчивается трагедией. В редакцию 26.RU обратилась мама ученика, который в школе № 00 Ставрополя подвергся изощренным издевательствам со стороны целой банды одноклассников.

Когда мама пыталась решить проблему с руководством школы, ей внушали, что она беспокоится на пустом месте. Женщина пошла в суд, а суд постановил, что помочиться в рюкзак и снять трусы с ребенка, записав унижение на видео, — это просто «детская шалость». Между тем на «детские шалости» отдельных учеников школы № 00 и неспособность директора решить проблему в редакцию пожаловалась не только мама отдельного ученика, но и педагоги учебного заведения.

Имена детей и мамы жертвы буллинга изменены. Номер школы мы обозначаем как № 00, потому что закон запрещает нам публиковать любую информацию, которая позволит идентифицировать малолетних преступников. Закон их защищает. Как и директора школы, Ф. И. О. которой мы публиковать тоже не можем, но именно в этой школе все происходит.

Всё началось с перевода Вани в другую школу. Та, в которой мальчик должен был учиться, закрылась на ремонт. В учебное заведение, предложенное родителям на время, возить ребенка было далеко, поэтому Ваню в 5-й класс в 2024 году перевели в злополучную школу № 00 поближе к дому. Так мальчик оказался новичком в классе.

«Надо было послушать мнение соседей, других людей об этой школе, мне говорили, что она плохая, и всё-таки идти в ту, что нам предложили. У меня сын всегда учился сам, я никогда не садилась с ним уроки учить — только проверяла их и всё… А тут началось…. Самое интересное: я знала, что нам надо в „А“ класс, но нам объяснили, что там нет мест, поэтому отправили в „В“», — говорит мама Мария.

Для Марии вопрос с классом принципиален, потому что женщина уверена: в «А» учатся такие же умные и самостоятельные дети, как ее сын, не склонные к жестокости. Как говорит женщина, сохранившие «детскую наивность». А вот «В» — класс для отстающих хулиганов.

«В „В“ классе у некоторых даже принадлежностей нет», — говорит мама Вани.

В новом классе травить новичка стали практически с первого дня. Сначала обзывались, оскорбляли, потом перешли к более изощренным надругательствам, которые всегда записывались на видео, а потом демонстрировались по школе. Однажды с Вани стянули трусы в раздевалке.

«Я первый раз в жизни пришла в школу со скандалом, потому что дите рыдает… В течение всего 5-го класса были эти издевки. В этом классе оказалась настоящая банда из 10 человек, которой руководит мальчик Артем. Он всех и подбивает сегодня издеваться над этим, завтра — над тем…»

В порядке вещей у шайки малолеток было засунуть в рюкзак своей жертве грязный туалетный ершик, помочиться на вещи и оплевать их…

«Был еще один мальчик-изгой, который в итоге подставил моего сына, когда тот с ним сдружился. Я так понимаю, этому мальчику шайка условие поставила, он про моего сына сочиняет гадости, а его не трогают. В итоге он говорил, что мой сын позволяет лезть к нему в штаны, трусы, трогать его, — рассказывает Мария. — Моему сыну постоянно присылали неприличные сообщения. Я это показывала уполномоченному по правам ребенка. В суде об этих сообщениях говорила, но зачитывать их отказались, заявив, что „это же нецензурная лексика“. То есть они не могут эти сообщения читать, а мой ребенок может?!»

Так как каждый поход в раздевалку заканчивался издевательствами, Ваня, чтобы переодеться на физкультуру, уходил в туалет, а иногда из-за невозможности надеть спортивную форму пропускал урок, из-за чего ему ставили двойки.

«А я не знала об этом, не видела этих двоек, потому что меня очень долго не могли подключить к электронному дневнику. И когда на собрании озвучили, что у сына по физкультуре двойка выходит, я была в шоке. Только после этого Ваня мне сказал, что просто не мог и не хотел идти на физкультуру, потому что переодеться ему не дают, 10 человек против него. Они его снимают на видео в раздевалке. Когда мы начали разбираться, руководство школы заявило, что ничего не обязано делать», — говорит наша собеседница.

Продолжающаяся травля вынудила маму мальчика в июле прошлого года обратиться в суд, потому что руководство школы не предпринимало никаких действий, чтобы проблема была решена.

«Сама директор школы № 00 сказала мне идти в суд. Еще мы написали заявление в полицию, после того как сыну кто-то из детей помочился в рюкзак, я всех подняла и прокуратуру, — негодует Мария. — А руководство школы проблему не видит. Считает, что это какой-то внутренний конфликт, который просто произошел на территории школы. А то, что ролик есть, на котором дети открыто обсуждают, как будут мочиться на вещи моего сына, это так, мелочи?!»

Процесс в Октябрьском районном суде Ставрополя Мария проиграла. Она хотела получить компенсацию морального вреда за причинение физических и нравственных страданий сыну в сумме 500 тысяч рублей. Однако иск удовлетворен не был. Как оказалось, одна из ошибок мамы в том, что она пыталась разговаривать с администрацией школы, а надо было жаловаться письменно каждый раз (читайте комментарий юриста ниже).

Мария уверена, всё так вышло, потому что «сверху было обговорено».

Судя по документам, на заседании суда старший помощник прокурора И. В. Бородина утверждала, что школа провела необходимые мероприятия для разрешения конфликта. Представители администрации города, комитета образования, комитета финансов и бюджета администрации Ставрополя на суд не явились.

Судья Н. М. Кузнецова не увидела никакой связи между фактом «постоянного системного негативного отношения сверстников (буллинг)» к мальчику, бездействием школы и «причинением физических, нравственных страданий ребенку». Мало того, судья Кузнецова посчитала, что раз обстоятельства, приведенные истцом, опровергнуты ответчиком, то с ответчика и взятки гладки.

«Суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных… требований, поскольку каких-либо нарушений законных прав несовершеннолетнего, которые могли бы повлечь по вине учебного учреждения компенсацию морального вреда на сумму 500 000 рублей в результате противоправных действий сверстников, в ходе судебного разбирательства не нашел», — говорится в решении судьи Кузнецовой.

«Они (школа, суд) говорят, что всё это детские шалости, а не буллинг. Я в суде сказала, что мы можем сейчас решить этот конфликт: вы открываете карман, а я вам всем помочусь туда прилюдно и посчитаю это за извинения. Но мне сказали, что я не имею на это права», — говорит Мария.

Издевательства над Ваней продолжались весь прошлый год. Только недавно маме удалось перевести сына в «А» класс в той же школе.

«Ребенок был весь поникший. Я загрузила сына кружками, поэтому мы выкарабкались. Ваню перевели в другой класс, и он сам говорит, что это небо и земля. Там другие дети. Школа делала всё, чтобы я смирилась с тем, что моего сына травят. Мне говорили: „Переводите ребенка в другую школу“. Но мы с сыном поговорили и решили, что не будем этого делать. А когда сын сказал мне, что доведен до крайности и готов на всё, я повела его к психологу. Сейчас главаря этой шайки Артема перевели в другую школу за то, что он избил ребенка. Вроде шайка без него развалилась, — говорит Мария. — Но дело в том, что школа никак не работает с подобными учениками. Вся эта компания стоит на внутришкольном учете с 1-го класса, но руководство школы только записывает в „амбарную книгу“ все их проступки, и на этом дело кончается».

Редакция обратилась к администрации школы № 00 за комментарием по поводу случившегося. Там признали, что издевательства над Ваней были, но назвали это «подшучиванием».

«Отношения с некоторыми новыми одноклассниками у подростка не сложились, стали возникать словесные конфликты в классе. При этом физического воздействия на несовершеннолетнего не оказывалось. Со слов матери, причинялся вред имуществу мальчика (порча рюкзака, одежды, учебников), также одноклассники снимали на телефон, как он переодевается на урок физкультуры, подшучивали над ее сыном. Указанные события становились причиной разбирательств как в школе, так и на заседании комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Октябрьского района г. Ставрополя», — ответили в образовательной организации.

Руководство школы утверждает, что решало проблему профилактическими беседами со школьниками о недопустимости насилия.

«Социальному педагогу и классному руководителю указано на необходимость постоянно поддерживать связь с родителями учащихся, состоящих на внутришкольном учете… педагогу-психологу регулярно проводить мероприятия по индивидуальному плану с ними… Случаев буллинга (систематическое агрессивное поведение, направленное на причинение физического, психологического или эмоционального вреда другому человеку) не допускаем, купируя зачатки проблем на корню. Все конфликтные ситуации решаем незамедлительно, с приглашением всех заинтересованных лиц: классных руководителей, социальных педагогов, обучающихся, их законных представителей, социально-психологической службы, а также в случае необходимости — правоохранительных органов», — сообщила в ответ на наш запрос директор школы.

Если честно, становится неловко за директора школы, педагога, который подтверждает, что над ребенком издевались, но называет это просто «несложившимися отношениями», заявляя, что вот буллинг-то купируют в зачатках.

Когда автор материала занималась сбором информации для текста, на ее почту пришло обращение от педагогического состава школы № 00. Любой журналист, который работал с темой школьного буллинга, скажет, что это невероятный факт. Коллективы учебных заведений предпочитают «сор из избы» не выносить. Да, обращение подписано обще, конкретных имен нет. Но сам факт его появления говорит о том, что в школе № 00 всё откровенно плохо. Приводим это обращение.

Мы обратились к адвокату Московской палаты адвокатов, члену Ассоциации юристов России Шону Бетрозову. Он заявил, что с юридической точки зрения решение суда по делу Вани вступает в прямое противоречие с положениями статьи 28 закона об образовании, которая возлагает на учебное заведение безусловную обязанность по обеспечению безопасности обучающихся и охране их здоровья во время нахождения в стенах школы.

По словам Шона Бетрозова, на случай суда родителям необходимо фиксировать каждый случай агрессии документально. Любое оскорбление, порча имущества или несанкционированный физический контакт должны становиться поводом для письменного заявления на имя директора с обязательной регистрацией в канцелярии.

«Суд обратил внимание на то, что за весь учебный год поступило лишь два официальных обращения от матери. Тем не менее суд не привел исчерпывающих оснований отказа в иске и, по сути, безосновательно принял сторону школы. В подобных случаях родителям необходимо формировать цепочки доказательств из документов, которые позволяют доказать суду виновное бездействие администрации. Особое значение имеют акты государственных ведомств, которые уже зафиксировали нарушения. Минобр края привлек заместителя директора школы к дисциплинарной ответственности, а полиция составила протоколы на родителей обидчиков по статье 5.35 КоАП. Эти документы являются прямым доказательством того, что правонарушение было и это зона ответственности школы. В апелляционной жалобе необходимо сделать акцент на том, что дисциплинарное взыскание сотруднику за ненадлежащую работу является неоспоримым доказательством в пользу заявителя. Суд первой инстанции не вправе был игнорировать эти факты».

Также адвокат отмечает, что необходимо обратить внимание на вопрос оценки морального вреда, который напрямую зависит от качества медицинской и психологической документации.

«Суд в своем решении указал на отсутствие прямой связи между состоянием ребенка и школьной средой. Чтобы избежать такого вывода, в гражданском процессе следует ходатайствовать о проведении комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Эксперт должен установить причинно-следственную связь между действиями одноклассников, отсутствием реакции учителей и возникшими у ребенка расстройствами. Тем не менее даже если стороны не ходатайствовали о проведении экспертизы, суд вправе был сам назначить производство данной экспертизы. Дело в том, что обычные справки без указания на конкретный источник стресса часто воспринимаются судами как свидетельства общего состояния здоровья, не связанного с ответчиком».

Шон Бетрозов говорит, что закон защищает достоинство личности как нематериальное благо.

«В данном деле суд допустил спорную трактовку, фактически легализовав принудительное раздевание ребенка под видеозапись как часть социализации. С позиции закона любое посягательство на физическую или психическую неприкосновенность является безусловным основанием для ответственности. Тяжесть даже одного инцидента, связанного с публичным унижением, может быть достаточной для взыскания компенсации. В апелляции важно подчеркнуть, что защита достоинства ребенка не может зависеть от статистики поданных жалоб или частоты нападений. Школа обязана реально гарантировать безопасность каждого ученика. Если администрация знала о конфликте, но не обеспечила надлежащий контроль в раздевалках или отказала в переводе в другой класс, это является правовым основанием для материальной ответственности».

Редакция 26.RU обратилась в Министерство образования Ставрополья, где нам объяснили, как должна реагировать школа, когда имеют место случаи насилия на ее территории:

• директор (или заместитель) должен рассмотреть сообщение о насилии, жалобу или заявление обучающегося, родителей, работников школы, провести разбор случая. О ЧП директор обязан проинформировать родителей как пострадавшего ученика, так и обидчика. Директор может поручить провести разбор случая классному руководителю, ответственному заместителю или совету по профилактике. Комиссия беседует с пострадавшим, обидчиком, свидетелями, родителями, работниками школы, анализирует ситуацию и ее последствия, дает рекомендации по дальнейшим действиям;

• образовательная организация обязана обеспечить социально-педагогическую и психологическую помощь пострадавшему, обидчику и свидетелям — это может быть работа с психологом, разработка индивидуальных планов реабилитации или коррекционной работы.

Также в Минобре сообщили, что руководитель учреждения должен сразу информировать вышестоящий орган управления образованием и правоохранительные органы в следующих случаях:

• если случай насилия повлек тяжелые последствия для пострадавшего;

• если произошел случай со смертельным исходом;

• если случай связан с сексуальным насилием и др.

«Директор должен обеспечить мониторинг случаев насилия. Социально-психологической службой школы должен проводиться анализ климата в школе, разработка и реализация профилактических программ, обучение педагогов и сотрудников методам предотвращения насилия. Важно также организовать дежурство педагогических работников внутри здания школы, дежурство охраны внутри здания и на территории школы», — отметили в ведомстве.

Если разговоры эффекта не дают, директор вправе применить более строгие меры вплоть до отчисления из школы (в соответствии с ч. 2 ст. 61 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в РФ»), если нарушения носят систематический характер и представляют угрозу для безопасности других обучающихся. При этом решение должно приниматься с учетом мнения психолога, социального педагога и других специалистов, участвующих в разборе ситуации.

«Образовательной организации важно привлечь родителей агрессора к участию в решении проблемы. Им следует разъяснить их ответственность за действия ребенка, а также предложить пройти совместную консультацию с психологом. В случае если родители не предпринимают достаточных мер, школа может обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних (КДН) для инициирования работы с семьей. Если действия агрессора попадают под составы правонарушений или преступлений (оскорбление, побои, клевета, доведение до самоубийства и т. д.), школа должна содействовать в сборе материалов для привлечения виновных к ответственности», — говорят в Министерстве образования.

Остается открытым вопрос, можно ли психолога на ставке в 10 000 рублей и социального педагога, у которого еще целый ворох обязанностей, называть социально-психологической службой? И что могут сделать учителя, выставленные на дежурство в коридорах, если ученики издеваются и над ними тоже?

Между тем сам собой напрашивается вопрос, почему же мама пострадавшего не перевела ребенка в другую школу. Не сменила травмирующую обстановку. Мы попросили женщину обозначить свою позицию, а также взяли комментарий у психолога по этому поводу.

На вопрос о переводе мама школьника, которого год одноклассники регулярно подвергали всевозможным издевательствам, ответила однозначно.

«Я не вижу смысла переводить сына в другую школу. Где гарантии, что в другом месте его не начнут так же травить. Мой сын об этом и сам говорил. Да, и почему я должна бежать из школы, которая не может решить вопрос. Если педсоставу что-то не нравится, может быть, пусть они подтвердят свою квалификацию и будут достойны работать с детьми?! Я не позволю тем, кто решил быть учителями и давать образование, думать, что они правы в этой ситуации», — говорит мать.

Женщина рассказала нам, что, когда ее сына перевели в другой класс, травля прекратилась. Кроме того, главный зачинщик буллинга теперь учится в другой школе.

«Как только убрали главаря, перевели его в другую школу, приставать к моему сыну уже нет смысла. Кроме того, я общаюсь со своим сыном, он говорит, что его никто не трогает сейчас».

У психолога Артема Сазыкина другое мнение на этот счет.

«Когда ребенок становится подвержен травле, родители должны сразу включаться в решение вопроса. Никогда не стоит ждать, что всё пройдет само собой. Ребенка унижают, самооценка его падает, он перестает учиться. Это всегда всё связано. Если одноклассники обзываются, толкаются, девочку за косичку дергают — это одна ситуация. Когда ребенка унижают, раздевают, снимают это, публично лезут ему в трусы — здесь имеют место действия сексуального характера, и это совсем другое. Родители могут не знать всего: детям часто стыдно об этом говорить.

Но если ребенку мочились на вещи, на рюкзак, то его сделали изгоем, и, возможно, не только для класса, но и для всей школы. Поэтому перевод ребенка из одного класса в другой ситуацию не изменит. В таких случаях школу надо менять. И новая школа должна быть территориально как можно дальше от старой, чтобы было меньше рисков, что дети из этих школ друг друга знают. Пусть ребенку придется туда ездить, пусть будут сложности с локацией, с перемещением, но ребенок должен иметь шанс заново выстроить отношения с окружающими», — говорит психолог.

Даже у профессионала, который работал со сложными детьми, достаточно категоричное мнение насчет малолетних правонарушителей.

«Я как человек, который работал в школе, знаю, как это всё происходит и на что порой способны дети. Особенно те, которые переходят черту и понимают, что издевательства перешли на иной уровень, а слабый мальчик позволил это, его некому защитить. Увы, школа зачастую ничего сделать не может. Да, там проведут профилактическую беседу с детьми, поругают их. Но по-хорошему за такие издевательства виновных нужно отправлять в центры временного содержания несовершеннолетних преступников, чтобы они понимали, как проступок может изменить жизнь», — говорит Артем Сазыкин.

Главная беда буллинга — случившись однажды, он зачастую на годы может определить жизнь жертвы.

«Для психики ребенка буллинг — ситуация непоправимая. На самом деле человек никогда не сможет это пережить окончательно, он всегда будет помнить. Я работаю с людьми, со взрослыми, приходит человек и рассказывает, что его в школе травили. Он об этом помнит в 40 лет, в 50. Все унижения в человеке остаются, они оказывают влияние на всю дальнейшую жизнь, и чем серьезнее эти издевательства, тем сложнее будет с этим жить. Ребенок теряет уверенность в себе, считает, что вокруг все отвратительны и ужасны. Может замкнуться в себе, уйдет, например, в компьютерные игры либо в какие-то девиации: алкоголь, игроманию…

Последствия буллинга для человека зачастую катастрофические, — делится психолог. — Именно поэтому, даже если кажется, что травля в школе прекратилась, оставлять ребенка в этом коллективе нельзя. Ведь ребенок будет помнить, как над ним издевались, будет думать о мести. Если не перевести его в другое заведение, мы имеем большой риск получить человека, изуродованного в психическом плане, неуверенного в себе и желающего показать себя только лишь силой», — отметил Артем Сазыкин.

Как понять, что ребенка обижают в школе?

Всегда нужно обращать внимание на изменение поведения ребенка.

«В первую очередь нужно смотреть на снижение успеваемости и нежелание ходить в школу. Да, у многих детей такое есть, но, когда отказ доходит до истерики, до плача, когда ребенок просит не отводить его в школу, это тревожный признак. Если ребенок говорит, что всех ненавидит и все плохие кругом, это тоже верный признак того, что его обижают. Еще один звоночек, если ребенок ничего не хочет, а готов лишь сидеть и ничего не делать. Это также свидетельствует о том, что у него есть большие проблемы. Человек может уходить в себя, не общаться, замыкаться. Поэтому всем родителям на заметку: нужно разговаривать со своими детьми, внимательно следить за тем, что происходит в их жизни».

Просим считать этот материал официальным обращением в прокуратуру Ставропольского края, в Министерство образования Ставропольского края, МВД и СУ СК РФ по Ставропольскому краю, с тем чтобы в школе было проведено тщательное расследование сложившейся ситуации, опасной, как нам кажется, и для детей, и для родителей, и для учителей. Полную информацию в ведомства мы направили.