Михаил Жванецкий: «Слово в Интернете получили все»

В каждой стране есть несколько людей, которые не нуждаются в особом представлении. Писатель-сатирик Михаил Жванецкий — один из таковых людей: его имя давно стало легендарным в России и Украине. Подобно Пушкину, он при жизни воздвиг себе «нерукотворный памятник», к которому точно никогда «не зарастет народная тропа». Именно в голове Жванецкого когда-то родились фразы, которые сегодня знает и цитирует вся страна: «Все люди — братья, но не все по разуму», «Труднее всего человеку дается то, что дается не ему», «Не говорите, что мне нужно делать, и я не буду говорить, куда вам нужно идти», «В любом из нас спит гений. И с каждым днем все крепче...». За каждой фразой — бездна мысли. — Михаил Маньевич, вы как-то сказали, что не даете интервью, потому что они ничего не добавят к вашему образу… — Так и есть. Кроме того, мне надоело снабжать какие-то издания своими мыслями. У меня их и так мало осталось. Шучу. На самом деле репортеры год от года все моложе и несообразительнее. У журналистов вся надежда на то, что я сам что-нибудь о себе интересное скажу. Задают вопросы типа, что я сам о своем творчестве думаю, какое место в литературе я занимаю, на мой же взгляд. А ведь это вопросы к литературным критикам! Я не самый умный и не самый глубокий. Есть глубже. Есть Толстой, Достоевский, Чехов. Но послушайте меня тоже. И если вы не сразу засмеетесь, то, может, потом это поможет. Понимаете, ведь есть острословие, а есть остроумие. Говорят, что у меня остроумие, а вот у Николая Фоменко, к примеру, острословие. Иметь в голове какой-то образ и его применить так, чтобы цветы головкой не вниз, это другое качество юмора. Я сейчас не говорю о том, какое качество лучше. — Сегодня развелось столько юмористических шоу, как думаете, это положительная тенденция? — Не совсем, потому что юмор при этом стал другим. Само понятие «юмор» потеряло уважение. «А-а-а... юмор…» — и переключают на другой канал. Над чем смеетесь — это одно, от чего смеетесь — это другое. То, что происходит сегодня, — это «от чего». Вот нам показали, как кто-то пукнул, крякнул. Этого хватает. — Что бы вы убрали с российских телеэкранов, будь ваша воля? — Хороший вопрос! Я бы убрал 60–70 процентов из того, что есть. Убрал бы этих красавцев, которые рассказывают всякую похабщину, убрал бы жен, рассказывающих о своих мужьях все самое плохое. Меня последнее вообще удивляет: если он такой плохой, как же ты с ним живешь?! Я бы убрал все эти ток-шоу, потому что мне они кажутся сплошным враньем. Это все придумано и срепетировано. А бедная публика, сидящая в зале и у телеэкранов, пытается всерьез участвовать в разборе этого быдла, этой ерунды собачьей… Я бы оставил передачи типа «Домино» и даже эту «Стирку», черт с ней, тут хотя бы нет похабства… Эстраду заполонили девочки под названием «Блестящие», «Кочующие» и прочие поющие трихомонады. Девочки поют в козыречках, в шляпочках… Да пусть, пожалуйста! Пусть поют, раз уж вы, молодежь, восторгаетесь этими словами, этими песнями и этими девочками. Но лично мне хватает посмотреть один коллективчик, а как и о чем будут выступать остальные, я уже догадываюсь. — Михаил Маньевич, раз уж заговорили об эстраде, позвольте задать следующий вопрос: что вы думаете по поводу того, что закончила свою концертную деятельность Алла Пугачева, с которой, насколько известно, вы хорошо дружите? — Это печально. Потому что она знает слова в своих песнях. Она знает, что обозначают эти слова. Потому что самое сложное для певца наших дней — понимать самому, что он поет. — Самым популярным певцом наших дней сегодня называют Стаса Михайлова… — Сказать, что это золотой голос эпохи, я не могу. Он не для меня. Он для пожилых женщин. Слушая его, они рыдают и пьют одновременно. Кассиры в театральных кассах ликуют и тоже пьют. Олимп он, конечно, занял надолго. Это говорит моя зависть. Я по-хорошему завидую тем, у кого залы переполнены: шум, гам, свист… Как у Киркорова, например. Но, кстати, я сам ходил на его концерт и не выдержал этого шума, пришлось уйти пораньше. — Полагаю, что отсутствие аншлагов связано с вашим участием в телеэфирах и присутствием в Интернете: Всемирная сеть изобилует роликами с вашими выступлениями разных лет. Кстати, любопытно было бы узнать, как вы относитесь к такому явлению, как Интернет? — Он резко отделил одно поколение от другого, пожилых отсекли. Еще бы: им кажется непостижимым освоение клавиатуры, а от слова «браузер» они вообще сатанеют. Интернет — это огромная свалка, где люди чего-то ищут и находят: кто — женщину, кто — мужчину, кто — шутку, с которой выступает потом много лет подряд. Потрясает, что человек без фамилии и без мысли может быть услышанным в Интернете. К сожалению, слово получили все — дети, бандиты, педофилы, проститутки, ученые, умные и неумные. Все там разговаривают и воспитывают друг друга. А я уже перечислил, кто там находится. — Как вы думаете, а вас все знают в нашей стране? — Вы хотели спросить, знает ли меня современная молодежь? Наверное, знает… Мне иногда кажется, что у нас молодежь лучше, чем я о ней думаю. Как говорится, молодым ты можешь быть, а быть дебилом при этом не обязан. Иногда я сам себя уговариваю лишний раз не цепляться к молодежи. — Михаил Маньевич, нет ли у вас обиды на наше государство за то, что звание «Народный артист» вам было присвоено только в конце прошлого года? Ведь это так несправедливо, учитывая, что многим нашим «звездам» этот «титул» выдается, мягко говоря, просто так? Тот же Михайлов в 2010 году был удостоен звания «заслуженный артист РФ»… — Видимо, за звание надо было хлопотать. В Штатах, например, таких понятий как «народный» или «заслуженный» артист нет, потому там и жизнь другая. У нас эти понятия есть, и оттого, что они есть, довольно противновато. И если быть искренним, конечно, это давит. Ты не понимаешь, почему вдруг тебя обошли, а потом еще раз обошли. Ну, обошли — и ладно, ты не для этого работал, конечно. Но как-то странно получается в нашей стране: работаешь ты для одних, а признание тебе сообщают другие. Свободная у нас страна. Люди только несвободные. — В Одессе один из городских бульваров назвали вашими именем и фамилией. Как вы к этому относитесь? Ведь далеко не каждый человек при жизни может быть удостоен подобной награды! — Конечно, мне все это страшно приятно. И хорошо, что это случилось «при жизни»: мне не придется гадать, что они будут делать после моей смерти. Когда я об этом узнал, мы в тот же вечер большой веселой компанией поехали туда, на этот бульвар, взяли водку с коньяком и пили на скамейке. Но могу вам сказать, что ни у одного одессита в паспорте не написано, дескать, он проживает на бульваре, который носит мою фамилию. Потому что на этом бульваре нет домов. Вернее, они есть, но выходят на него торцами. А вообще, знаете, любопытный факт: наши люди всегда спрашивают у жертвы обстоятельств, как она относится к тому, что она жертва. Потому что она –единственный человек, у которого они могут что-то спросить. — Вы видите, кто приходит на ваши выступления. Кто ваш зритель, Михаил Маньевич, вы можете его описать? — Мой зритель не олигарх. Он не очень богатый и не очень спортивный, потому что спортом у нас занимаются богатые. То есть мой зритель полноватый, потому что ест про запас. Но интеллект у него выше среднего уровня. — Вы смеетесь над народом в своих монологах? — Мне так не кажется. — В передаче «Дежурный по стране» и в других своих выступлениях вы поднимаете остросоциальные вопросы, очень много рассуждений на политическую тему. А почему вы не пошли в политику? — Не могу оскорбления переносить. И не люблю говорить про очевидное. — Как вы считаете, за границей люди живут лучше, чем мы? — А что значит «лучше»? Я думаю, что все живут бурной тяжелой жизнью, во всех странах. Все, кто эмигрировал, уже перестали думать о еде. У меня треть произведений о еде. Лучше я живу? Стоптанных и перелатанных туфель уже нет. Лучше мы живем? Значит, либо дело в общем техническом прогрессе, либо в том, что все-таки чуть-чуть поднимается благополучие. Но расслабляться нельзя, надо действовать настороженно и все время оглядываться. — Почему вы не уехали из Советского союза, когда он начал разваливаться? — Я стал знаменитым в советское время, прошел через все фильтры, и даже на выходе из мясорубки люди, живущие здесь, понимали, о чем я говорю. Почему же я должен их бросать, эти миллионы людей, которые меня цитируют? Я только с ними! Это моя страна, моя родина. Народ у нас замечательный. Население хромает иногда. Я так гладко говорю, потому что вспоминаю, что в свое время на эту тему писал. — Вы патриот? — Не люблю все эти трескучие фразы касательно патриотизма. Патриотом надо работать… Вообще я вырос в те времена, когда выражение «Я тебя научу родину любить!» означало, что тебе набьют рожу. Буквально вот-вот. — В советские годы было сложнее? — Мне легче. Тогда надо было быть либо талантливым, либо смелым. Сейчас надо быть только смелым, а талантливым — необязательно. — Но вы как-то обмолвились, что в советские годы вас преследовал страх… — И сейчас тоже. Все-таки телевидение — вещь такая… Я, выступая «Дежурным по стране», ни разу не был предупрежден, как и что мне следует говорить, а как и что не следует. Приходится самому для себя принимать решение, куда острие направлять, а куда лучше не надо. — Вы определяете, о чем писать, прежде чем сесть за работу? — Да. У меня всегда под рукой записная книжка, в которой записано, на какие темы надо бы писать. Мысль надо беречь. Пришла в голову — надо сразу записать. Потом сажусь за работу и начинаю развивать. Так, из одной записи появляется другая, побольше, потом из другой — третья, еще больше и глубже. — На ком вы проверяете реакцию на свой юмор? — У меня таких людей несколько. Собираемся у меня за столом, обычно за хорошей выпивочкой, под коньячок. И я начинаю читать. — А с женой советуетесь? — Да, по каждому вопросу! Спрашиваю: что мне надеть сегодня, как я выгляжу, почему ты не обращаешь на меня внимания, что мне сказать сегодня в издательстве? — То есть в вашей семье царит полное взаимопонимание? — Наши взаимоотношения с женщиной начинаются с того, что неудержимо влечет организм. Организм волочет тебя, как собака, тянет куда-то. После того как тебя притянуло, ты начинаешь думать о том, куда ты попал. Тут бывает везение, а бывает невезение. И так приятно, влипнув, обнаружить, что оказывается, она тебя еще и понимает! У меня как раз так. Но, что касается полного взаимопонимания, то я думаю, что это, конечно, миф… Не знаю, существует ли оно. Смотря, кто и что понимает под взаимопониманием — А сколько раз вы были женаты? — Один. Я из тех умных людей, которые не считают, что после каждого бурного объяснения необязательно жениться, чтобы калечить жизнь себе и Ей. Жениться вообще необязательно. Вот только кто-то обязательно на этом настаивает. Мужчины ведь женятся в основном по требованию женщин. — Вы счастливый человек? — Да, я скорее счастливый, чем довольный. — Почему-то кажется, что вы чаще бываете в грустном настроении… — Да. Я и сейчас грустный. И вынужден себя все время взвинчивать: ведь люди привыкли меня видеть другим, они ждут от меня шуток. Если я пришел в гости и от меня за все время не потребовали выдать чего-нибудь эдакого, я считаю это верхом гостеприимства. — А как вы относитесь к тому, что ваши шутки, ваши монологи давно растащили на цитаты без сносок на автора? — Да, тырят все. И мысли растащили. Я читаю в книгах: «Давайте переживать неприятности по мере их поступления», «Женщин умных не бывает: есть прелесть какие глупенькие и ужас какие дуры». Замечательно. Но сошлитесь на автора! Жванецкий Михаил Маньевич родился 6 марта 1934 года в Одессе в семье врачей Мане (Эммануила) Моисеевича и Раисы Яковлевны Жванецких. В 1956 году окончил ОИИМФ (Одесский институт инженеров морского флота) по специальности «инженер-механик подъёмно-транспортного оборудования портов». После окончания ОИИМФ работал в Одесском порту. В студенческие годы участвовал в самодеятельности, где начал писать миниатюры и монологи, которые часто сам и исполнял. В 1963 году во время гастролей в Одессе Ленинградского театра миниатюр познакомился с Аркадием Райкиным, который взял его произведения в репертуар театра, а в 1964 году пригласил его в свой театр на должность заведующего литературной частью. Вместе со Жванецким Райкин поставил в 1969 году программу «Светофор», в которой впервые прозвучали миниатюры Жванецкого «Авас», «Дефицит», «Век техники». В период работы в театре Райкина написал также более трёхсот миниатюр и монологов для Романа Карцева и Виктора Ильченко. Затем самостоятельно выступал в Одесской филармонии, потом в Московском театре «Эрмитаж», где приобрел популярность. С 1988 года художественный руководитель созданного им Московского театра миниатюр. В 1991 году снялся в эпизоде фильма «Гений». С 2002 года по настоящее время является постоянным ведущим в ежемесячной телепередаче «Дежурный по стране», оригинального формата на канале «Россия1». Михаил Жванецкий является президентом Всемирного клуба одесситов, Лауреатом независимой премии «Триумф», членом Союза писателей СССР, почетным гражданином Одессы, народным артистом Украины, заслуженным деятелем искусств Российской Федерации, членом президиума Российского еврейского конгресса и народным артистом России. В 1994 году награжден орденом «Дружбы народов», а в 2009 — орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени. Артист женат. Имеет пятерых детей — двое сыновей и три дочери.