«Возвращаем мертвых к жизни». Как старое еврейское кладбище в Иркутске превратили в музей под открытым небом

Еврейское кладбище в Иркутске рядом с Лисихинским парком официально называется «новым» несмотря на то, что появилось в 1900 году, а хоронить там перестали в 1963-м. В 2018–2020 годах его благоустроили и по сути превратили в музей под открытым небом. Во время своеобразной реставрации кладбища удалось восстановить память более чем о 4000 захороненных там людей. Узнали историю важного для культуры Иркутска места и о том, как удалось дать ему вторую жизнь.

Новое еврейское кладбище в Иркутске было открыто в 1900 году одновременно с Амурским (Лисихинским). Идея создания нового кладбища в конце XIX века возникла по инициативе представителя еврейской общины Леонтия Герзони. Его обращение в городскую управу долгое время не удовлетворяли, и лишь спустя четыре года власти согласились выделить землю. В прошении Герзони указывалось, что места на Иерусалимском кладбище практически не осталось.

— По большому счету на Иерусалимском кладбище было два еврейских участка. Один был очень маленький, и когда место там закончилось, все потом даже забыли о нем. Там построили кукольный театр. Он, по сути, стоит на могилах, и поэтому мы стараемся туда не ходить. Многие из нас не ходят туда. Я поэтому надеюсь, что когда-нибудь появится новый кукольный театр, а на этом месте появится что-то тихое, музей например. Что-то не развлекательное, — рассказал журналисту «ИрСити» раввин Иркутской синагоги Аарон Вагнер.

Под новое еврейское кладбище отвели участок «за чертой жилой застройки, слева от Амурского тракта, у Красных казарм». Территорию благоустроили: сделали аллеи, построили домик для сторожа и разбили участки, включая места для малоимущих, детей, больных, заключенных и самоубийц. По словам Аарона Вагнера, этого правила и разделения на зоны никто особо не придерживался.

— Да, есть, например, места, где похоронено много детей, и может показаться, что это детский участок. Но это чаще связано с эпидемиями детских болезней и высокой смертностью, чем с правилом захоронения. Есть вопросы по поводу тех, кто совершил самоубийство, но сегодня мы исходим из того, что человек, который так закончил жизнь, — к сожалению, он не был вменяем. Если бы он осознавал, то он бы этого не сделал. Значит, можно его хоронить как обычно. Да, мы стараемся оправдать их. Как говорят и у иудеев, и у православных, о мертвых либо хорошо, либо ничего, — говорит Аарон Вагнер.

Кладбище было рассчитано на 7160 захоронений и должно было использоваться около 50 лет. Почти десятилетие оба кладбища — Иерусалимское и Новое — существовали параллельно, так как многие семьи заранее приобретали участки рядом с родными.

В 1907 году вокруг кладбища возвели ограду из песчаника на средства купца Исая Матвеевича Файнберга, чей сын Павел, участник революционного движения, был похоронен здесь годом ранее. Эта ограда сохранилась до наших дней, хотя местами была укреплена бетоном и гранитом.

В 1910 году по инициативе наследников предпринимателя Матвея Рейфисова соорудили колодец. Его, уже засыпанным, нашли во время благоустройства кладбища в 2020 году.

— Это муляж. Там был когда-то колодец. Потому что есть обычай мыть руки после кладбища. Сейчас уже так не делается, но мы решили поставить декоративный в память о жесте иркутского купца Рейфисова, — отметил раввин.

На новом еврейском кладбище иудеев хоронили почти 70 лет. Вот что говорит об обычаях Аарон Вагнер.

— Есть один нюанс, который связан с гробом. Мы должны предать человека земле так, чтобы он ее касался, то есть без гроба, но это незаконно, так хоронить в России нельзя. Поэтому мы решаем это сразу двумя способами. Мы в каждый гроб кладем немножко земли из Иерусалима, а внизу гроба делаем отверстие, чтобы спиной человек тоже касался земли, — рассказал Аарон Вагнер.

За всё время здесь упокоилось многие известные иркутяне — купцы и предприниматели: Давид Кузнец, Михаил Шейнис, Исай Файнберг, Бенциан Юцис, Самуил Белицкий, — а в советский период здесь похоронили профессора-офтальмолога Захария Франк-Каменецкого с супругой, а также деда авиаконструктора Михаила Миля и отца авиаконструктора Николая Камова.

— Каждое место, где нет жизни, ветшает, зарастает. Да, часто близкие усопших уезжали, или меньше приходили, или забывали уже, кто там похоронен. Место становилось опустошенным. Но хотя бы символически мы всегда старались за ним ухаживать, — отмечает раввин.

Вопрос о благоустройстве кладбища стоял всегда, просто не было возможности это сделать.

— Мы всегда хотели придать этому кладбищу значимость. У меня всегда был страх, что его постигнет судьба еврейского участка на Иерусалимском кладбище. Если 50 лет там никого не хоронят, значит его можно больше не беречь. Я даже предлагал похоронить там меня, когда я скончаюсь, чтобы его еще 50 лет нельзя было трогать, — поделился раввин.

Аарон Вагнер обратился с инициативой о благоустройстве кладбища к Дмитрию Бердникову еще в 2014 году, когда тот был председателем думы Иркутска.

— Мы хорошо подготовились. Сделали подробную историческую справку, рассказали, что там похоронен дед авиаконструктора Миля, отец Камова, Захарий Франк-Каменецкий, в честь которого названа одна из центральных улиц. Тогда в администрации чиновники очень удивились, они даже не знали о том, сколько там важных для истории города захоронений. Там, кстати, даже лежит брат диктора Юрия Левитана. О том, как он сюда попал, можно даже написать отдельную историю, — отметил Аарон Вагнер.

К сожалению, с первой попытки добиться благоустройства кладбища не удалось.

— Дмитрий Викторович потом признавался, что ему было несколько дискомфортно, что он не успел тогда с первого раза нам помочь. Мы тогда хотели просто привести в порядок площадку у ворот. Конечно, в идеале хотелось сделать памятник мемориальной культуры, но не все сразу оценили эту инициативу. На обсуждениях многие критиковали идею делать из кладбища музей. Но нам важно было обозначить: это история Иркутска, его достояние, которое нельзя забывать, — рассуждает Аарон Вагнер.

В 2018 году удалось благоустроить переднюю площадку кладбища. Работы финансировались как государством, так и общиной, в соотношении примерно 60 на 40%. Тогда восстановили входную группу, замостили площадь, установили беседку памяти, скамейки и освещение. Усилиями прихожан очистили территорию от мусора, деревьев и кустарников, оборудовали дорожки и аллеи, подняли более 500 разрушенных памятников, заново прокрасили имена и собрали разбитые надгробия.

После этого община задумалась о восстановлении памяти. Информацию о похороненных там людях собирали буквально по крупицам.

— Это была масштабная работа, можно даже сказать, «перепись населения» условная. Мы созвали всех людей, сидели, долго думали. У кого-то сохранились книги, у кого-то буквально страница о том, что его дальний родственник там похоронен, — рассказал Аарон Вагнер.

Разделили кладбище на 30 участков, где работали по несколько человек, которые читали неразборчивые надписи на надгробиях, всё переписывали, искали информацию. Когда община только начинала работу, было известно порядка 700 имен из 7000. Сейчас восстановлено более 5000 надписей.

— Оказалось, что там лежит даже моя дальняя родственница, а я большую часть жизни прожил в Израиле, даже не знал, что у меня были родственники в Иркутске. Это сумасшедшая работа, но я считаю, что мы сделали важное дело. У евреев есть такое понятие в иудаизме — «возвращение мертвых к жизни». Мы восстановили память о тех, кого все забыли. Значит, мы, можно сказать, вернули мертвых к жизни, — считает раввин.

У Аарона Вагнера до сих пор лежат документы, которые люди собирали, восстанавливая имена усопших. Он говорит, что у него не поднимается рука их выбросить. До сих пор родственники тех, кто узнал, что там лежат его предки, ставят там новые памятники.

Памятник купцу Давиду Кузнецу, например, был расколот на несколько маленьких частей. Дело в том, что он был встроен в ограду, но то ли из-за вандалов, то ли от времени упал и развалился. Поднимать его не стали, просто бережно собрали и положили сверху на могилу, сделав бетонное основание.

— Это сакральная вещь, это память людей, это очень-очень ответственно. Можно было заказать новое надгробие, но, посоветовались с общиной, решили оставить старое, — отметил раввин Аарон.

Во время этой работы был найден целый участок, где оказались похоронены пленные австро-венгерские солдаты, участвовавшие в Первой мировой войне. Сведений о них не сохранилось, об этом захоронении долгие годы никто не знал.

— Никто не знает этой истории. Как они к нам попали, почему умерли здесь, неизвестно. Никто не брался за исследование. Там и солдатские, и офицерские могилы, они по высоте могильного камня отличаются. Они были наполовину в земле, когда мы начали их откапывать, очень удивились, — поделился раввин Аарон.

В 2004 году после большого пожара в Иркутской синагоге на кладбище похоронили сгоревшие священные книги. Об этом есть соответствующая табличка у входа.

— Потому что книга в иудаизме является другом человека. К тому же, если в книге написано имя Бога, мы не можем увозить ее на свалку или сжигать. Поэтому все книги мы захораниваем. Памятники не ставим, но после пожара в синагоге в 2004 году решили сделать памятную табличку, — рассказал Аарон Вагнер.

Есть могильные плиты из темного песчаника, а есть из гранита и мрамора. Некоторые надгробия украшены изображениями книг, некоторые сделаны в форме куба, составленного из шаров, или окружены кирпичной кладкой. Аарон Вагнер отмечает, что у евреев нет какой-то определенной традиции оформления надгробия — каждый ставит такой памятник, на который хватает денег.

— Могу точно сказать, что, если на надгробии изображены простертые ладони, значит, усопший был коэном — раввином, который служил в храмах Иерусалима. Всё остальное — вопрос вкуса и средств. Самые недорогие надгробия — и их, кстати, много, особенно в послевоенные годы — небольшие мраморные таблички на железном основании около метра в высоту. Это, скорее всего, был самый экономичный вариант, — рассуждает Аарон Вагнер.

Раввин отмечает, что еврейское кладбище никогда не забрасывали. Даже после закрытия прихожане синагоги старались убираться там хотя бы два раза в год.

Сегодня новое еврейское кладбище — действительно значимый исторический объект, считает раввин.

Сейчас иудеев хоронят на отдельном участке Ново-Ленинского кладбища. Оно в целом закрыто для новых захоронений, но на еврейском участке еще много места, и Аарон Вагнер считает, что там будут хоронить иудеев еще много лет.

— Это единственный участок такой в Иркутске. Там лежат многие ветераны Великой Отечественной войны иудейского вероисповедания. В этом году мы приводили в порядок мемориал воинам-иудеям, погибшим в борьбе с фашизмом. К нам туда приезжал военком Иркутской области, и он нас очень сильно благодарил за сохранение памяти. Он даже не знал, что на Ново-Ленинском кладбище есть такой мемориал, но похвалил нас за то, что мы сохраняем память о погибших воинах, — добавил Аарон Вагнер.

Планы продолжить работу по сохранению памяти о похороненных на еврейском кладбище всё еще есть. Совсем недавно там установили информационные стенды с историческими сведениями о евреях, которые там похоронены. Закрывать его от иркутян община не планирует и вандалов не боится.

— В 1998 году был случай вандализма, повредили 150 надгробий. Три года назад там устроили фотосессию. Я не люблю слово «кощунство», но считаю, что это было очень бесчувственно, бесчеловечно. Но, несмотря на такие единичные случаи, закрывать проход на кладбище мы не планируем. Да, есть в Иркутске люди, которые пакостят, но они не должны нам диктовать, что делать. Из-за них лишать всех горожан доступа к нашему общему наследию мы не станем. Наоборот, надо придумать еще что-то, чтобы увековечить память о вкладе еврейской общины в историю Иркутска. Например, историческую аудиоэкскурсию. Там должна быть жизнь и память, — рассуждает раввин.

Кстати, год назад мы побывали на татарском кладбище неподалеку от кинотеатра «Баргузин» и узнали его историю.