«Наш Пентагон». Как живут в самом длинном доме Иркутска?

Дом по адресу Маршала Конева, 20 на Синюшиной горе — самое длинное жилое здание в Иркутске. Построенный за пять лет в начале 1980-х годов, он вмещает в себя более тысячи квартир и около 3 тысяч жильцов (сюда можно поселить, например, весь Карлук), а его длина — 820 метров. Съездили к огромной брежневке на краю Иркутска и узнали, как живется людям в доме-рекордсмене.

Дом занимает значительную часть микрорайона. Можно отмахнуться и назвать сплошную стену из 34-х девятиэтажных блок-секций просто домами, стоящими рядом. Но так может сказать только тот, кто не пытался его обойти. В доме почти нет арок, и дойти до некоторых подъездов очень непросто — приходится обходить по несколько секций.

Стоит отметить, что «Синюшку», как и Академгородок, застраивали перпендикулярно — таким образом, чтобы торец одного дома упирался в центр фасада другого. У дома на Конева это очень хорошо видно: это не одна сплошная 820-метровая стена, а изгибающееся под разными углами нечто — форму дома нельзя сравнить ни с чем.

Жилье на Синюшиной горе, как правило, строили для работников расположенных рядом промышленных предприятий: Ново-Иркутской ТЭЦ, Иркутского завода радиоприемников, Масложиркомбината. Но это больше касается нижней части микрорайона — первой и второй очередей застройки.

Дом на Конева, 20 находится на возвышенности и относится к четвертой, последней очереди советской застройки. Квартиры тут давали без оглядки на то, кто и где работает.

Дом начали строить в 1980 году, а первые блок-секции начали заселять уже через два года. «Гигабрежневка» росла прямо на глазах у ее первых жильцов. Архитектор Павел Дорофеев в своей статье для книги «Шестидесятники» писал, что новоселы столкнулись с необычной проблемой.

— Существует факт, что после того как дом был возведен, здесь в течение 15 лет с 12 часов вечера до 6 утра производили отключение холодной воды на ночь. Это было связано с повышением давления в трубах в ночной период, от этого происходили прорывы труб. Решением проблемы стала установка автономной насосной станции, которая помогла улучшить жилищно-коммунальные условия для жителей дома, число которых сопоставимо с количеством жителей такой территории с индивидуальной застройкой, как поселок Энергетиков, — пишет Дорофеев.

В «Иркипедии» о причинах этой проблемы сказано, что девятиэтажки своими уступами поднимаются в гору, и для того чтобы подать на такую высоту холодную воду, требовались насосы повышенной мощности. По ночам, когда водопроводом никто не пользовался, давление в системе достигало критической отметки — оно разрывало трубы и сносило краны. Насосную станцию поменяли в середине 1990-х, и проблема ушла в прошлое.

Общая площадь дома — 67 тысяч квадратных метров, а чтобы обойти весь его по периметру, нужно преодолеть расстояние почти в два километра.

Есть истории, что в первые годы после заселения новоселы часто путались в блок-секциях, плутали и искали свой подъезд, что уж говорить о таксистах или гостях, которым приходилось долго искать нужный дом в новом незнакомом районе.

Дом на Конева, 20, конечно, далеко не самый длинный дом в России. На первом месте — 1488-метровая Великая мурманская стена на Кольской улице, на втором — 1142-метровая Спартановка в Волгограде, а на третьем — «свернувшаяся змейка» на проспекте Сююмбике в Набережных Челнах. Иркутский рекордсмен занял бы в таком топе примерно седьмую строчку.

Сами жильцы, как и многие россияне, живущие в длинных домах, называют дом на Конева, 20 китайской стеной. А одна из бабушек, которую я встретил во дворе, даже выдала фразу «Наш Пентагон».

Пенсионерок о жизни в доме спрашивать даже не надо. Услышав слово «журналист», они немедленно приступают к жалобам.

— У нас дворники вообще не убираются. Раз в год подмел на 1 Мая, и всё. Грязь повсюду и зимой, и летом, — говорит одна из бабушек.

— Устают, наверное, вокруг такого дома подметать? — шутит дедушка в кепке.

— Ну так, а мы платим, — парирует жалобщица. — Вот еще отопление начали давать, но с этим-то проблем нет. А вот холодная вода грязная. У меня в чайнике осадок остается. Трубы же старые, — не унимается она.

Конечно, я не мог не задать такой разговорчивой публике вопрос о такси. Оказалось, что эта проблема уже в прошлом.

— Нет. Мы обычно выходим, встречаем. Но русские водители все знают, и карты же сейчас у всех в телефоне. Нерусские водители путаются. Такси «Максим» сюда, кстати, почти не ездит, а «Яндекс» — нормально, — говорит другая женщина.

Но нашедшая благодарного слушателя старушка с жалобами на дворников и воду сразу нашла новую тему.

— А я вот хочу у власти спросить… Смотрите, под аркой у нас есть магазинчики. Они, значит, снимают эти помещения, платят за каждый месяц аренду. Они содержатся на наши деньги, и свет, и тепло, и всё. А куда деньги идут? Вы бы спросили у депутатов? Мне кажется, нам на эти деньги можно весь дом побелить. Там столько магазинов, столько денег, — считает бабушка.

Дом, кстати, действительно просит малярной кисти. Соседки говорят, что внешнего ремонта у дома за 40 лет не было ни разу.

Переведя дыхание, бабушка вспомнила еще одну проблему.

— Подъезды и окна уже десятки лет не моются. Один идет с ведром, один замывает за ним. А они хитрые, один метр помоют, сфотографируют и довольны, о работе отчитались: «Я помыл всё», — срывает последние покровы бабушка.

— А у всех же брежневки? Мусоропровод есть?

— Есть, — отвечает мне женщина, — но он не работал никогда. Я тут с 1982 года живу. Нам сразу запретили им пользоваться.

— А собрания жильцов у вас бывают? Вас же 3000 человек, как всех собрать?

— Ну у нас в школе обычно (рядом с домом находится школа № 28. — Прим. ред.). Но не все приходят. Мы вот в последний раз, перед выборами, жаловались, что косят траву и не убирают. А еще лавочки у нас ни к черту, — говорит старушка, сидя при этом на новой лавочке.

Тут же оказывается, что зимой в одном из дворов поставили новую детскую спортивную площадку. Но и тут всё не слава богу — она оказалась б/у.

— Они из рощи вывезли. Туда новые купили, а нам во двор оттуда старые привезли. Поставили у магазина «Маршал». Женщина из того района недавно ходила, говорит: «О, это же наша площадка». Я вот не знаю, может, они ее украли, и потому там новые понадобились, — поражается своей же мысли бабушка.

Зацепившись за упоминание магазина, я спрашиваю о том, как тут с шаговой доступностью продуктовых точек.

— Ну вот супермаркет есть нормальный. А продуктовые, так это киргизы держат и цены ставят какие хотят. Их же никто не проверяет. Зато вот школа рядом, а тетрадки-ручки нигде не купишь, — вспоминает бабушка еще одну обиду.

Оставив соседок судачить дальше, я начал обходить дом. Первое, что бросается в глаза, — мелкая мозаичная плитка на цоколе и очень странные загородочки возле дверей вместо полноценных балконов.

Некоторые балконы нижних этажей разрисованы, часто мелькает граффити с телефоном «Западной управляющей компании», которая обслуживает дом. Несколько раз я натыкался и на заколоченные окна первых этажей.

С другой стороны дома я встретил еще двух пенсионерок. Они как будто живут в другом мире — в их части двора и убираются хорошо, и вода из кранов бежит чистая.

— Ну фасад, да, обновить бы уже, конечно. В подъездах делается ремонт. Убираются. И дворники ходят, убирают. Насчет этого ничего плохого не скажем. А вот фасад-то, да, действительно, — говорит одна из бабушек.

— В этом году собирались вроде делать? — внезапно вспоминает вторая.

— Ага. И так лето прошло, ничего не сделали, — подытоживает первая.

У одного из подъездов стоит машина скорой помощи. «А пожарные и скорые не плутают у вас тут», — спрашиваю я.

— Нет. За столько лет-то уже выучили, что где. Таксисты, бывает, путаются. Но это не местные. Так-то все уже знают, — рассказывают бабушки, живущие с другой стороны дома. — И магазинов у нас полно. В каждой арке. Денег только не хватает.

Еще во дворе гуляла девушка с ребенком. Она, хоть и отказалась разговаривать, добавила еще одну деталь к описанию жизни в самом большом доме города.

— Я мужа жду. Смотрю, чтобы место его парковочное не заняли. А то сейчас все приедут, и не встанет тут нигде, — говорит девушка и отходит к ребенку.

Возле машины скорой помощи с водителем разговаривал пожилой мужчина в темных очках. Увидев, что я фотографирую странные балконы, он шутливо спросил: «Ты шпион, что ли?»

— А что у вас за балконы странные? — перевожу я тему разговора.

— Да это не балконы, это дурость. Когда строили, они должны были сюда плиту с окном поставить, а прораб был дурачок. Он зафигачил сюда блоки для балконов. А балконов-то нет, вот и приварили эту ерунду. Брак, но что уже сделаешь, и сдали так. Это 25-й блок, над ним все смеются. А еще смеются над 16-м. Там знаешь че? С основания дома ни дня не работал лифт. Девять этажей! Вот и думай, — пересказываю я вам реплику мужчины, очистив ее от лихих слов.

Также мы обратились за комментарием в управляющую компанию, обслуживающую дом, — «Западное управление ЖКС». Нам даже пообещали ответить на вопросы об обслуживании дома, но потом перестали отвечать на сообщения.