«Пожалеть их и дома могут»: как в Олхе создали конный клуб для реабилитации детей

Болезни, ограничения и боль — многим кажется, что все это где-то там, в чужой жизни, за границами собственного привычного мира. У женщины в троллейбусе, у соседей, у незнакомцев — в поликлинике, на детской площадке, в другом городе. А значит, можно просто пройти мимо, отстраниться, закрыть глаза.

Но Диана Романова выбрала жить иначе. Она не отвела взгляд и не прошла мимо, а сделала чужую боль делом всей своей жизни. Сегодня она руководит конным клубом «Гармония» в Олхе Шелеховского района, где дети с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) могут приобщиться к спорту и провести время с животными.

Адаптивный спорт в Шелеховском районе представлен точечно. Частично его миссию взяла на себя муниципальная спортивная школа «Юность», где проводят индивидуальные занятия и программы адаптивной физкультуры. Частично — районные общественные организации инвалидов. Специализированных НКО, которые системно помогают детям c особенностями здоровья через спорт и реабилитацию, пока немного.

Тем не менее, в районе стараются закрыть эту нишу, работая в связке власть-волонтеры-благотворительные фонды. Так, например, родился проект «Кентаврик 3.0» при поддержке программы «Сила спорта» Фонда Потанина. Его цель — помочь детям с ОВЗ и их семьям адаптироваться к активной спортивной жизни. Всего за год число его участников перевалило за сотню, а в конном клубе Дианы Романовой провели более 750 индивидуальных и групповых тренировок, семейных экскурсий и мастер-классов, направленных на развитие двигательной активности.

С чего начиналась инициатива, кто помогал и почему непросто, но важно делать такие проекты, Диана рассказала в интервью.

— Как вообще появилась идея создать «Гармонию»?

— Меня всегда интересовали лошади. К тому же, у меня в свое время была травма опорно-двигательного аппарата — я проходила через разные варианты реабилитации, и одним из них была иппотерапия. А потом, после выхода на пенсию со службы в МВД, мы с мужем переехали за город. Кататься до ипподрома стало накладно, и тогда я купила первую лошадь для себя.

Вторая появилась уже у мужа. Брали для души, для своих нужд и хобби. А затем глава сельской администрации предложил нам сделать конный клуб. Официальную организацию, где могли бы заниматься дети, а не так, чтобы в гости прийти и на лошадке покататься. Так в марте 2017 года появилась наша АНО.

— В описании проекта говорится, что ваша миссия — «создание условий для занятий спортом любому ребенку, вне зависимости от физических возможностей». Что это значит для вас лично?

— То, что спортом может и должен заниматься любой человек. Для людей с ОВЗ это значимый фактор реабилитации. Если мы говорим о ребенке, то здесь занятия спортом еще важнее. С детьми у нас есть возможность компенсировать какие-либо потребности организма физическими и умственными нагрузками, в зависимости от болезни. Растущий организм более восприимчив к тому благоприятному воздействию, которые оказывают лошади.

И наша миссия направлена на то, чтобы дать возможность ребятишкам Шелеховского района получать такие занятия бесплатно. Это очень важно, ведь в районе мы единственная социально-направленная некоммерческая организация.

— А что дает лошадь ребенку? Почему ее не сможет заменить тренажер или кабинет ЛФК?

— Реабилитация детей с ограниченными возможностями здоровья с помощью лошадей делится на два очень больших вектора. Сейчас термин «иппотерапия» используют реже, появился новый — ипповенция. Это использование образа лошади в реабилитационных и абилитационных практиках. Даже если мама после занятия дома рисует с ребенком лошадку — это уже часть ипповенции и продолжение того, что мы начали на тренировке.

Наши занятия — это не «покататься 15 минут в манеже». Мы учим взрослых работать с ребенком дома: повторять считалки, песенки, давать простые задания. Например, «выбери для лошадки три желтых яблока» или «одно красное, одно зеленое, одно желтое». Через такие упражнения дети тренирует внимание, речь, логику.

Если говорить о детях с нарушениями опорно-двигательного аппарата, то лошадь для нас — это большой живой тренажер. Мы снимаем спастику, развиваем мышцы, координацию, мелкую моторику. Иногда ребенка нужно просто научить уверенно держаться, а иногда — преодолеть собственное тело. Конечно же, детям интереснее делать это с лошадью, которая производит вау-эффект, чем в стандартном зале с тренажерами.

Когда приходят ребята с особенностями ментального развития, с теми же расстройствами аутистического спектра, задача уже другая: наладить коммуникацию. Лошадь становится посредником между ребенком и человеком.

Сначала ребенок учится слышать и понимать лошадь, а потом переносит этот опыт на людей. Бывает, что ребенок не может даже подойти к животному. Мы начинаем с самого простого: погладить, покормить. Кажется, что это легко, но на самом деле это целый комплекс команд — услышать инструктора, правильно положить яблоко на ладонь, не отдернуть руку, дождаться, пока лошадь возьмет лакомство.

Есть и гиперактивные дети — им сложно остановиться, сосредоточиться. Мы даем им лошадь в руки и просим провести по манежу. Лошадь тяжелая, с места не сдвинется, пока человек рядом не станет для нее спокойным и понятным. И вот ребенок учится тормозить, дышать, быть в моменте.

Поэтому, когда люди думают, что мы здесь просто детей катаем, я всегда улыбаюсь. Катание — это только вершина айсберга. За этим стоит огромная подготовительная работа, и не только с ребенком, но и с его семьей.

— У вас есть отдельное направление по адаптивной конной стрельбы из лука — что на него вдохновило?

— Мой старший сын занимается традиционной стрельбой из лука. Не для олимпийских медалей, а потому что ему интересно это через призму истории — у нас в родословной есть казаки. Я подумала, что и тех деток, которые к нам ходят, можно научить стрельбе.

У нас были проекты, когда мы нормотипичных детей набирали и занимались. Получив опыт с ними, я решила масштабировать этот проект и на наших партнеров, с которыми мы занимаемся постоянно — центр помощи детям, оставшихся без попечения родителей города Шелехов. Там есть отделение сопровождения семей, воспитывающих детей с ОВЗ, и с ними мы работаем практически с момента как появились. Придумали проект — «Кентаврик» — и вот уже три сезона его отвели.

Так как проект некоммерческий, в реализации каждого сезона помогали разные люди и организации. Например, третий сезон, который недавно закончился, поддержал Благотворительный фонд Владимира Потанина, за что мы бесконечно благодарны.

— Как проходят занятия? С чего начинается работа с новым ребенком

— Наш клуб достаточно небольшой, и мы даже лишний раз о себе не рассказываем, ведь и так буквально захлебываемся в количестве желающих у нас заниматься. Мы известны только тем родителям, чьим детям необходима постоянная помощь, поэтому никогда не гонимся за количеством детей и не пытаемся помочь всем и сразу.

Иногда у наших партнеров даже возникают вопросы, почему одни и те же дети ходят на занятия. Все просто — они ходят, потому что мы видим результат нашей систематической, длительной, целенаправленной работы. То есть наша задача не привлечь как можно больше людей, а работать с теми семьями, кому мы больше всего нужны. Очень часто бывает, что приходят люди, поначалу у них есть желание заниматься, а потом бросают через 3-5 занятий. Значит, у них нет особых стимулов. В противовес им есть семьи, которые ходят и днем, и ночью, в дождь и снег, зимой и летом. На них у нас и рассчитаны все проекты.

Работа с новым ребенком всегда начинается с очень тщательного и взвешенного разговора с родителями о том, что они хотят получить от занятий. Если они хотят системно заниматься, мы прикладываем все усилия, чтобы в этом помочь. Объясняем правила техники безопасности, вводные моменты, которые важно учитывать. Всегда берем детей только со справкой от лечащего врача об отсутствии противопоказаний, о возможном допуске, особенно если это касается детей с особенностями ментального развития. У таких деток может быть риск эпилептического припадка, а лошадь стать сильным эмоциональным раздражителем. Ни один ребенок у нас не придет просто так покататься на лошадке без понимания, можно ему это или нельзя.

—Как подбираются лошади?

— Животные не рождаются иппотерапевтическими, мы подбираем их в зависимости от нескольких критериев. Во-первых, это рост, животное должно быть удобным для занятий, невысоким. Во-вторых — характер. Лошадь должна быть спокойной, потому что дети и бьют, и кричат, и на ходу сходят с седла. Да, были и такие ситуации, мол, все, я пошел, ловите меня. Поэтому мы занимаемся иппотерапевтической бригадой. У нас есть профессиональные ипповолонтеры — ребята, которые к нам ходят постоянно, и стали уже помощниками.

Ну и у нас, конечно, лошади возрастные. Одному коню, например, уже 20 лет, другому — 18. Совсем молодые лошади нам не подходят. Они более норовистые, более горячие.

— Как родители отзываются о работе клуба? Видят ли пользу?

— Иногда родители воспринимают иппотерапию как нечто волшебное: пришли, сели на лошадь, три раза покатались, и ребенок, который не говорил, заговорил. Конечно же, так не происходит. Иппотерапия, как я уже говорила, это комплексная работа с детьми. Если речь идет о ребенке с особенностями ментального развития, то здесь в любом случае главным специалистом будет психолог, психиатр или дефектолог. Этот человек определяет стратегию работы с ребенком. Потом уже сюда присоединяются логопеды, если они нужны, и инструкторы по адаптивной физкультуре.

Но обычно люди ничего дополнительно не выясняют. Состоят на учете в районной поликлинике у психиатра, услышали про бесплатные занятия и пошли. Я очень часто родителям рекомендую рассказать своему основному специалисту, что вы пошли на лошадь. Тогда он даст задание, что нужно делать на лошади.

Я сама ничего не изобретаю, хоть и получила второе образование профильное, как инструктор по адаптивной физкультуре и спорту, сейчас учусь на дефектолога, тоже повышая свои квалификации. Но у меня нет медицинского образования. Я не врач и не могу рентгеновским взглядом посмотреть на ребенка и сказать, что ему нужно. Рекомендации дает специалист, а мы их только помогаем исполнять.

— Если говорить о тех изменениях, которые можно заметить, то какими дети выходят после занятий?

— Дети становятся более уверенными. Но больше изменений мы все-таки обычно видим в родителях. Не представляете себе, как приятно наблюдать, когда мама с горящими глазами радуется: «а я и не знала, что он так умеет», «ого, он и так может». По-другому начинают видеть своего ребенка. Какие-то раскрываются черты, которые дома не видно.

Я принципиально стараюсь и родителей посадить на лошадь. У нас были такие случаи, когда мама пафосно заявляла, мол, мы по кругу ребенка катаем, а надо активнее. Я говорю, без проблем, давайте вы сядете и попробуете проехать на этой лошади. Оказывается, что это сложно. А представьте, каково ребенку, когда практически у всех деток есть проблемы с координацией и балансом тела.

— А сами меняетесь на этой работе?

— Поначалу, конечно, альтруизм бил ключом, все восторженно воспринимали. Но со временем разбиваешься о какое-то людское равнодушие, ведь хочется делать много и хорошо, а люди иногда относятся потребительски, раз все бесплатно. Например, хотим — ходим, не хотим — не ходим. Но я всегда знаю, что есть люди, которым это нужно, и ради них я работаю.

Что еще изменилось? Я сейчас, хоть не имею медицинского образования, могу в транспорте или где-то в людном месте увидеть в ребенке, скажем так, своего клиента. Так было и с ребенком моей подруги — вовремя направила ее к специалисту, потому что сама увидела что-то характерное. И им действительно поставили диагноз расстройства аутистического спектра.

Отношение к такой работе стало гораздо серьезнее. Бывает, когда приходят волонтеры и плачут. Я их спрашиваю, чего случилось, а они в ответ, что детишек жалко. К нам сюда приходят родители не чтобы мы их жалели — это и дома могут сделать бабушки, дедушки, соседки. От нас же требуется работать и принести результат.

Я же всех детей, которые приходят, сильно люблю. У нас обязательное правило обниматься после занятий — с теми, кто хочет.

— Что нужно, чтобы таких проектов стало больше?

—Нужно больше мотивированных родителей. Сейчас существует куча разных способов для реабилитации детей, но родители не всегда ими пользуются. Мы говорим, что у нас есть бесплатное занятие, приезжайте. А в ответ: не могу, не хочу, не на чем ехать, может вы к нам приедете? А я же не могу трансферы организовывать и закладывать такси в проект.

— Какие итоги можете подвести по проекту?

— Проект продолжается, даже несмотря на завершение очередного сезона. Сейчас мы проводим занятия по стрельбе из лука только летом. Зимой для этого нужен большой большой теплый зал, которого у нас нет. Поэтому мы интегрировали стрельбу в другие наши направления. Можем, например, спокойно в коридоре конюшни поставить деревянную лошадку, луки и мишени. Еще мы ходим к детям в садик, и можем туда взять оборудование — это очень интересно ребятишкам. Верховую стрельбу из лука мы попробовали со всеми: со старшими детьми и малышами, с ребятами с ОВЗ. Это очень здорово и открыло нам много новых направлений.