«Мы шли к этому полжизни»: честное интервью с главврачом легендарной «Матрешки»

Жители Иркутской области знают: в случае беды с ребенком нужно ехать «в Матрешку». Ивано-Матренинская детская клиническая больница — одна из старейших и при этом наиболее инновационных во всей Сибири и на Дальнем Востоке. Сильнейшие хирурги и анестезиологи-реаниматологи страны круглосуточно на посту: проводят операции подросткам и новорожденным крохам и ежегодно спасают десятки тысяч маленьких жизней. Больнице, в свою очередь, помогает бизнес: благодаря участию меценатов в арсенале врачей сегодня такие технологии, о которых еще недавно можно было только мечтать. Например весной при поддержке Иркутской нефтяной компании открылось после капремонта отделение патологии новорожденных и недоношенных детей, впереди — строительство нового хирургического корпуса.

Долгие годы больницу возглавляет легендарный врач, почетный гражданин Иркутска Владимир Новожилов. Талантливый хирург, ученый и педагог провел для «Ирсити» экскурсию и рассказал, как в советское время он вместе с коллегами мог неделями не покидать больничных стен, и что в медицине считает важнее, чем даже самые передовые и многообещающие технологии.

— Владимир Александрович, что такое в двух словах Ивано-Матренинская больница — для тех, кто здесь еще ни разу не был?

— Сегодня это крупнейшее детское лечебное объединение в Сибири и на Дальнем Востоке, которое оказывает многопрофильную специализированную помощь детям. Звучит «служебно»… На самом деле это мощная больница, которая оказывает всяческую, всестороннюю помощь детям.

— Скольким пациентам здесь помогают ежегодно?

— В год через стационарные подразделения проходит порядка 22-24 тысяч человек — это те, что лежат в стационаре. И еще около 80 тысяч детей проходят через амбулаторную службу.

— Какое направление самое востребованное?

— В первую очередь это травматологическая помощь. Через наш травмпункт каждый день проходит порядка 120 детей с травмами челюстно-лицевой области, скелета, черепно-мозговыми, сочетанными травмами. Вторая группа — это педиатрические пациенты, порядка 100—120 детей в сутки. Еще 40—60 пациентов — хирургические, порядка 40 детей — с патологией челюстно-лицевой области, около 60 детей в сутки проходят по ЛОР-патологии.

Вообще отличительная особенность нашей больницы — это мультидисциплинарный подход к лечению пациентов. Сложные патологии лечит команда врачей: анестезиологи-реаниматологи, хирурги, педиатры, врачи других профилей — в зависимости от того, какая конкретно ситуация возникает.

— Какой случай вы не забудете никогда?

— Есть случаи трагические, когда ты понимаешь, что помочь уже ничем не можешь, и пациенты уходят. Это дети, и это очень сложно психологически. А бывают случаи, когда несмотря ни на что поправляются. Есть очень сложная патология — пороки развития органов малого таза, почек, комбинированные вещи, для которых ты вынужден иметь навыки поливалентного хирурга. И такие дети живут, мы общаемся. Так что нужно бороться до конца.

— В такие моменты верите в существование высших сил? Или это все-таки мастерство врачей?

— Аналогичный вопрос: хирургия — это искусство или наука? Медицина — это симбиоз теоретических научных знаний и, конечно, удачи и везения. Поэтому хирурги — люди суеверные, да и вообще все врачи. Где-то в душе все равно думаешь, что кто-то тебе поможет там, сверху.

— В этом году после капитального ремонта открылось отделение патологии новорожденных и недоношенных детей. Что там изменилось?

— Всё, начиная со стен и заканчивая психологической обстановкой. В неприспособленных условиях работать очень сложно. Меняется время, требования меняются, поэтому мы должны успевать, технологически перестраиваться. Создать комфорт для мам, для детей, для врачей и персонала, чтобы нам было удобно здесь работать, а детям — выздоравливать.

Взять даже такую бытовую мелочь, как места общественного пользования. На самом деле от этого очень многое зависит, всё должно быть комфортно. В отделении установили специальные ванны-мойки для детишек, с пеленальными столиками для безопасного ухода за младенцами. Мы сторонники того, чтобы мамы находились с детьми, чтобы они учились за ними ухаживать, и после выписки уже умели это делать.

Понятно, что какие-то вещи реализовать сложно. Больница находится в здании 1974 года постройки, которое изначально проектировали под поликлинику. Перепады, переходы, узкие коридоры — это усложняет логистику и накладывает отпечаток, поэтому нужно думать о том, как жить и развиваться дальше.

— И какие ваши планы?

— Громадные. Мы снесли картографическую фабрику и подготовили площадку для новой стройки. Сейчас идет согласование медико-технического задания для строительства хирургического корпуса № 2. Понимаете, строить надо. Не будем строиться — дальше развиваться не будем. Новое оборудование требует других условий, поэтому надо строить поликлинику и новый хирургический корпус, надо решать вопрос с травмпунктом и что-то делать со всем этим историческим наследием.

Новый хирургический корпус необходим, чтобы собрать в единую систему все наши подразделения. В 2023 году в состав больницы вошла Первая детская поликлиника, плюс у нас есть педиатрический корпус на Депутатской, есть два отделения медицинской реабилитации — для детей с соматической патологией и для для детей с поражением центральной нервной системы. И вся эта машина каждый день работает на оказание помощи детям.

— Какие патологии сейчас чаще всего встречаются у самых маленьких пациентов, у младенцев?

— У нас в регионе и по всей стране работает трехуровневая система антенатальной, то есть внутриутробной диагностики плода. Мы тесно работаем с областным перинатальным центром и наиболее часто выявляем пороки развития почек — еще в утробе. Мы знаем, что ребенок родится с такими особенностями и определяем пути решения этих сложных задач с родителями.

— С кем сложнее работать — с детьми или их родителями? Всегда ли взрослые идут навстречу, легко ли им справиться с эмоциями?

— Родители, бабушки, дедушки — это своя категория, очень переживательная. Но искусство врача в том и состоит — найти общий язык и с родителями, и с ребенком. Ко взрослым у нас товарищеский подход. Мы понимаем, что раз человек обращается в больницу, значит есть проблемы, которые надо решать. И мы должны уметь вовлечь родителей в этот процесс, чтобы они понимали, зачем и что мы делаем, как мы будем поступать, какой исход прогнозируем. Всё это нужно уметь сказать. А что касается эмоций… Эмоции — это нормальная тема. Меня иногда больше беспокоит отсутствие эмоций, какое-то равнодушие…

— В больнице появился новый аппарат для щадящих операций на суставах — расскажите, что это за подход?

— Это эндохирургический инструмент, который позволяет нам, например, убрать мениск, работать со спортивными травмами, делать пластику связок — подобное используется во взрослой хирургии, теперь мы можем помогать детям до 18 лет.

— Какую высокотехнологичную медицинскую помощь вы оказываете в больнице?

— Всяческую. У нас проходят ежегодные операции «Улыбка» по коррекции врожденных пороков развития челюстно-лицевой области, нейрохирургия, урологические вмешательства — на органах мочевыделительной системы, колопроктологические, на лёгких, на печени, на сосудах, на опорно-двигательном аппарате.

— Речь идет про эндоскопию?

— Не только. Эндоскопическая хирургия щадящая, но она не может и никогда не решит всех проблем. Хирург должен быть хирургом: ты в любой момент готов перейти на конверсию, принять решение и открыть брюшную или грудную полость, выполнить все необходимые манипуляции.

Технологические операции — это операции, которые требуют специализированного оборудования и расходных материалов. Например, вмешательства по поводу пузырного мочеточного рефлекса очень просты: разработана технология, когда ты вводишь инъекцию геля под слизистую с помощью эндоскопии. Раньше приходилось операцию делать, выделять мочеточник, пересаживать, шить… Вот это была глубоко высокотехнологичная манипуляция, требующая умения. А здесь ввел гель — и всё, пожалуйста.

В начале восьмидесятых годов появление эндохирургии увело хирургию совершенно в другую сторону. То есть стремление выполнить малоинвазивное вмешательство — это хорошая вещь и правильное направление. Оно очень активно развивается во всех областях: в нейрохирургии, в лор-хирургии, в торакальной хирургии, в абдоминальной — везде. Оно и будет развиваться, но всё равно не заменит умение человека шить, оперировать.

— Вы сторонник традиционных методов?

— Нет, я сторонник взвешенного, разумного подхода к выбору метода лечения. Пациенту неважно, какую ты ему блестящую сделал супер-пупер лапароскопическую операцию. Понимаете, ему нужен результат. Чтобы он пришел, ушел и забыл. Наши блестящие операции — они для нас важны, как накопление опыта. Но во главу угла должен ставиться интерес ребеночка.

— Какими достижениями своей больницы особенно гордитесь?

— Орденом Пирогова. Николай Иванович Пирогов — выдающийся русский хирург, основатель хирургической школы, который ввел наркоз, провел очень много операций. И орден Пирогова дается за выдающиеся успехи и достижения в области детской медицины. Мы единственная детская больница в России, которая получила этот орден. Во-первых, за многолетнюю работу — больница отметила свое 130-летие. Во-вторых, за большой вклад в лечение детей с ковидом.

В период пандемии мы были детским ковидным госпиталем и всю работу с такими детьми брали на себя. Оказывали помощь в том числе новорожденным — как плановую, так и экстренную. Непростое было время, иногда приходилось оперировать детей с ковидом и аппендицитом или перитонитом — сложный процесс организационный и очень волнительный. Президент оценил наш труд и наградил орденом.

— Кто помогает вам в работе?

— Все помогают. Во-первых, мои ближайшие помощники, сотрудники, заведующие отделением, сестры, нянечки, технический персонал, инженерная служба — все заточены на выполнение своих задач, а они непростые. Ну и, конечно, помогает общественность, мэрия, Минздрав. За последние пять лет более 65 млн рублей было направлено на поддержку больницы от ИНК и Фонда Марины Седых. Спасибо меценатам и просто всем неравнодушным людям, которые оказывают всяческую поддержку нам и детям. Потому что одним было бы очень-очень сложно.

— Все говорят о большом кадровом дефиците, как вы с ним справляетесь?

— Как и все. Понимаете, здесь палка о двух концах. В своё время был придуман так называемый эффективный контракт. Когда специалисты молодые, им хочется получать прилично и они готовы работать сутками. Мы и в советское время так работали. Был рекорд, по 18 дней отсюда не выходили — просто дежурили. Считалось, что это нормально, ты чувствуешь себя великим человеком, что так можешь. Но это ненормально, конечно. Нормально, когда есть определенные нормативы, кодекс, закон о труде, который мы обязаны выполнять. А дефицит кадров — тема давняя, он возник не сегодня и не вчера, всё идет еще с 90-х годов.

Как с этим жить и как из этого выйти? Я думаю, надо провести реформу в здравоохранении, восстановить единую тарифную сетку, совершенствовать систему оплаты труда. Министерством здравоохранения проводится сейчас работа, целевое распределение позволит, я думаю, в ближайшие 5 лет убрать такой острый дефицит.

— С молодыми кадрами как работаете?

— С удовольствием. Я заведующий кафедрой детской хирургии в университете. У нас пятый-шестой курс педиатрического факультета, хотим еще лечебный факультет подтянуть. Работает кружок студенческий научный, который занимает лидирующие места в системе научных кружков по Российской Федерации.

— Что думаете о подрастающем поколении молодых врачей — какие у них есть преимущества и какие с ними сложности?

— Почему-то всегда об этом спрашивают… С позиции чего отвечать — возраста, опыта, характера? Мы другие, нас воспитывали по-другому, и у нас немного другие взгляды на происходящее. Но это создает определенный баланс между возможностями и реальностью. Те вещи, которые мы изобретали, внедряли, молодежь воспринимает как обычные — просто берет и делает. И ты думаешь: «Ёлки-палки, мы к этому шли полжизни, а они просто берут…» Это очень хорошо, так и должно быть, иначе бы не развивалось ничего. А в плане ментальности… Да замечательные они ребята. Мне кажется, что в подавляющем большинстве наша молодежь прекрасна. Это наше будущее.