Иркутские ломбарды рассказали «ИрСити» о своей работе после спецоперации

В Иркутске есть самый настоящий «ломбардный центр города» — улица Урицкого, в пределах которой работает целых шесть скупок. Конкуренция огромная. Мы с фотографом Ксенией Филимоновой решили узнать, изменилось ли что-нибудь в их работе после начала спецоперации на Украине. Наше путешествие началось с одного из ломбардов крупной сети (около 10 точек в Иркутске). Мы оказались в просторном светлом помещении, где даже не было решеток. Сотрудники отделены от посетителей плотным стеклом. На витринах в зале выставлены кольца, перстни, браслеты, цепочки, даже нательные кресты. Когда мы пришли в ломбард, там была женщина, оформлявшая заем под залог кольца. Сотрудница ломбарда — девушка в ярко-белой блузке — объясняла ей условия, на которых принимается золото, на какой срок, сколько будет стоить выкуп, когда оно будет выставлено на продажу. После окончания заполнения всех бумаг женщина быстро покинула зал, а сотрудница ушла в другую комнату с кольцом. — Стало ли больше клиентов после начала спецоперации? — спрашиваем мы у оставшейся в зале сотрудницы. — Мне сравнить не с чем, я работаю в ломбарде недавно, — сказала девушка и уточнила, что до этого она трудилась в ювелирном магазине. — Слушаю девочек, они говорят, что, когда началась пандемия, волна посетителей была сильнее. По ее словам, поток клиентов зависит от многих факторов — начиная от местоположения ломбарда и заканчивая экономической ситуацией на данный момент. Из-за этого даже сложно сделать какой-то «средний портрет» посетителя. — Есть люди «потерянные», у них всё плохо, по ним это видно. А есть и такие, которые на ломбарде могут заработать. Но могу сказать точно, что клиенты ювелирных магазинов и клиенты ломбардов — это абсолютно разные люди, — добавила она напоследок. Следующей нашей точкой была улица Тимирязева в районе Центрального рынка. По карте 2ГИС в тамошнем околотке значится немало подобных заведений. Но на деле оказалось, что как минимум одного ломбарда уже нет. Вместо него осталась только скупка драгметаллов и ювелирная мастерская. Хозяйка точки, попросившая не называть ее имени и названия скупки, несколько раз за время разговора уточнила, что отказалась от ломбарда из-за излишнего давления государства. По ее словам, с 2015 года деятельность ломбардов стал контролировать Центральный банк России. Когда она открыла свою точку, у нее была ставка 21%. Затем она корректировалась — это делалось сообща во всех ломбардах, находившихся в округе. — Когда мы вольно-невольно стали стоять перед ЦБ на задних лапках, они стали устанавливать проценты самостоятельно. Сначала они понизили ставку до 15%, потом она стала падать всё ниже и ниже, — говорит она. Женщина эмоционально рассказывает об абсурде, с которым ей приходилось сталкиваться во время работы ломбарда. Например, после того как деятельность таких заведений начал контролировать ЦБ, к ней стали приходить налоговики и интересоваться, почему она платит налогов меньше, чем раньше. — Ну извините! Государство снизило процентную ставку, я стала получать меньше денег — в итоге я и вам отдаю меньше, — со смехом говорит она. Несколько лет назад она закрыла ломбард, устав «плясать под дудочку каких-то дядек». По ее словам, иметь такой бизнес сейчас нерентабельно, а хозяева ломбардов сталкиваются со сплошным негативом и значительным административным давлением. Впрочем, скупкам и ювелирным мастерским живется не легче. Они также подконтрольны государству — через систему контроля за оборотом драгоценных металлов и камней бизнес должен отчитываться о получении ювелирных изделий, предоставлять информацию об их владельцах, стоимости услуг и тому подобному. — Возникает вопрос: а куда потом вся эта информация пойдет? Я туда запишу, что некий Иванов принес мне, условно, килограмм золота, а потом его кто-нибудь ограбит. Кто будет виноват? — вопрошает бизнесвумен. По ее словам, несколько лет назад была история, когда один из соседних ломбардов, который сейчас тоже не работает, «вынесли» (ограбили. — Прим. ред.) якобы после очередной проверки правоохранителей. Дескать, они выяснили все параметры — какие стекла установлены в помещении, сколько решеток, какая работает тревожная кнопка, сколько там камер видеонаблюдения и тому подобное. После этого случая женщина всегда отвечает во время любых проверок, что «охраняет себя сама». Несмотря на все проблемы, с которыми ей пришлось столкнуться за годы работы ломбарда, хозяйка точки вспоминает те времена с нескрываемым азартом и удовольствием. Например, по ее словам, был постоянный клиент — мужчина-водитель, работавший в одной из соседних больниц. — Когда он начинал сдавать свое обручальное кольцо, я ему давала примерно 1,5 тысячи рублей, он его забирал. Потом стала [давать] побольше — допустим, 1,8 тысячи. Потом дошло уже до 3 тысяч. Это было всё то же кольцо, но оно было дорого ему как память, поэтому он его всегда забирал. Получается, колечко стало этаким «инвестпакетом» и для него, и для меня, — с улыбкой делится воспоминаниями женщина. По ее мнению, главные клиенты ломбардов — люди, которые живут от зарплаты до зарплаты. На заре ее деятельности было много бабушек, которые приносили какие-то драгоценности, дожидаясь пенсии, но со временем они (бабушки то есть) «закончились, потому что ситуация с продолжительностью жизни у нас сами знаете какая». Частыми посетителями в 2010-е были студенты, которые закладывали кольца и сережки, подаренные родителями к окончанию школы. — Люди, которые потом забирают свои вещи, закладывают их на небольшие сроки — на полторы-две-три недели, — отмечает она. Напоследок женщина рассказала, что после начала спецоперации люди стали чаще не продавать золото в скупку, а — как это ни парадоксально — покупать его как не в себя. Ажиотаж длился несколько недель и схлынул ближе к концу марта. Сейчас же — затишье. Люди перестали покупать золото, но и сдавать его не спешат. Третьей точкой нашей прогулки стал ломбард на Партизанской. Близость Центрального рынка налагает отпечаток на его работу — часто клиентами заведения становятся выходцы из ближнего зарубежья. В последнее время их стало особенно много, потому что золото — самая крепкая валюта, которую можно отправить домой. — Очень много золота скупают мигранты — им было выгоднее отправлять его домой на фоне скачков рубля. Раньше они заработали тысячу рублей, отправили ее домой, там после перевода получилось уже 1,2 тысячи. Сейчас при переводе уже получается меньше, — говорит нам работница ломбарда Анна (имя изменено. — Прим. ред.). Пока мы беседовали, туда пришло двое клиентов — мужчина-кавказец и средних лет женщина. Оба хотели прикупить себе кольца, но ни у кого из них не оказалось при себе наличности, только карты. По словам сотрудницы ломбарда, клиентов обычно становится больше тогда, когда золото дорожает на рынке. После начала спецоперации раскупили все запасы, некоторое время прилавок пустовал. Но постепенно ассортимент пополнился, хотя и нельзя сказать, что люди стали продавать золото и серебро чаще. — Всё как обычно, ничего не поменялось, — замечает продавец. По ее словам, контингент — самый разнообразный. Это и уже упомянутые выше мигранты; и состоятельные люди, которые берут большие займы (до 500–800 тысяч рублей), потому что здесь выгоднее, чем в банках; и совсем пропащие, которые несут последние свои драгоценности. Есть и мошенники, которые пытаются выдать металлические побрякушки за золото. — Нам чего только не приносят. Заливают эпоксидную смолу в печатки, чтобы добавить им массу. Серебряные кольца обволакивают золотой нитью, чтобы оно держало распил. Есть подделки, которые не реагируют на реагенты, которые даже на распиле похожи на золото. Бывает, делают пустотелую цепь из драгметалла, а в нее протягивают железную нить. Раскусываешь звено и видишь, что золота там минимум, — рассказывает Анна. Часто пытаются сдать подделки под белое золото: берут серебряные цепочки, ставят на них застежку из белого золота с пробой. По словам работницы ломбарда, когда вещь заношенная, отличить серебро от золота непросто, приходится пилить и проверять. Еще один повод для удивления — связь ломбардов друг с другом. Казалось бы, они конкурируют друг с другом, но против мошенников они сражаются вместе — рассылают друг другу информацию о людях, которые попытались сдать барахло. Напоследок Ксения, восхищенная выдержкой работницы ломбарда, которая не побоялась давать клиентам золото на руки (а ее от них отделяет металлическая клетка), спросила, не страшно ли так работать? — Конечно, страшно. Бывает, что в ломбардах происходит всякое, — отвечает Анна и через несколько мгновений добавляет, — но у меня такого, к счастью, не было.