От скальников под Иркутском до Африки: как 42-летний сибиряк оказался на вершине Килиманджаро

В январе иркутские соцсети облетели потрясающие снимки с высочайшей вершины Африки, которые запостил в своем Telegram-канале мэр Чунского района Николай Хрычов. Эти фото ему прислал уроженец Чунского района Руслан Ушаков: именно он покорил Килиманджаро. Для мужчины это не первая вершина, и на каждой он делает снимок с флагом Чунского района. Мы разыскали Руслана и попросили его рассказать о том, как он увлекся горовосхождениями и когда начал ходить в «большие горы».

Руслану Ушакову 42 года. Уже половину жизни он живет в Иркутске, хотя и малую родину не забывает, тем более что ей обязан еще одним своим увлечением — охотой. Говорит, что регулярно ездит в Чунский район, чувствуя с ним особую связь и называя его местом своей силы. Трудится мужчина на железной дороге, благодаря этому побывал во многих регионах России.

— Занимаюсь я всем, чем можно заниматься. Главное — не сидеть на месте. Больше свободного времени проводить в какой-то активной фазе, — отвечает он на вопрос о том, чем занимается в жизни. — У меня сменный график работы. Я могу неделю отдыхать, могу две недели отдыхать — и это даже не отпуск. Что, в принципе, благотворно влияет на мое хобби.

Возникло это хобби, наверное, как у многих иркутских походников и горовосходителей: со скальников Олхинского плато. Просто сходил с коллегой. Сначала на Витязь. Потом были Старуха, и другие, а потом — по накатанной: пик Любви в Аршане, Хулугайша, коммерческий тур на Мунку-Сардык. Сейчас Руслан больше ходит в горы в одиночку, и на Мунку-Сардык может зайти за ночь — от моста и до вершины и обратно за 12 часов. Обычно эту высочайшую гору в Восточном Саяне берут за двое суток: сначала добираются до базового лагеря, и только потом выходят на штурм.

— Хамар-Дабан не очень люблю, он мне неинтересен, потому что много идешь по лесу, а я в детстве по тайге находился. По 12 часов мог там проводить. Восточный Саян — это уже другое дело. Еще бывал в горах Баргузинского хребта, куда заезжаешь со стороны Улан-Удэ. Там совсем другая природа, и не Саян, и не Хамар-Дабан. Красиво и интересно тоже, — говорит Руслан.

Кстати, фотоснимками из путешествий мужчина активно делится на личной странице в соцсети «ВКонтакте».

Но горы, которые есть в наших краях, считаются маленькими. Даже Мунку-Сардык, чья высота 3491 метр, называют тренировочной перед «большими горами». Рано или поздно из местных вершин израстаешься, возникает желание попробовать что-то более значительное.

— Везде нужен рост, и в горах тоже, — отмечает иркутянин.

Во время коммерческого тура на Мунку-Сардык Руслан познакомился с туристкой, которая собиралась на Эльбрус. Она-то и предложила иркутянину отправиться туда вместе с ней. Между этими восхождениями было полгода: в мае вершина в Восточном Саяне, в сентябре — поход на самую высокую горную вершину России.

— Я подумал: «А почему бы и нет». Но всё равно еще в голове были какие-то внутренние ограничения, сомнения. Это было что-то новое для меня. Потому месяца два размышлял. В итоге в августе ей написал, она скинула данные фирмы, с которой идет. Так я оказался на Кавказе. Но на вершину не взошел, — вспоминает Руслан. — Это был 2021 год, поднялся сильный ветер, группу не пустили на штурм. Все возмущались сначала. А потом, когда этот случай произошел… Когда скорые мимо тебя проезжают — это отрезвляет.

День, о котором он рассказывает, остался в памяти у многих, и до сих пор в сводках новостей можно найти сообщения о том, что при восхождении на Эльбрус во время бурана погибли пятеро туристов. Группа, в составе которой они поднимались на вершину, заблудилась.

Вторую попытку взойти на гору Руслан предпринял в 2024 году — и уже успешно. У него даже была идея сходить на вершину самостоятельно, но оказалось, что это дороже тура, который вместе с перелетами и сувенирами обошелся в 100 тысяч рублей. В этот раз всё прошло планово: акклиматизация, график, дней десять. На вершине нормально себя чувствовал.

— Я вообще себя хорошо ощущаю в горах, высоту начинаю чувствовать где-то с 5,7 тысячи. У нас Иркутск находится на высоте 500 метров над уровнем моря, плюс регулярно выбираюсь в Восточный Саян. То есть акклиматизация проходит постоянно. Спортом отдельно не занимаюсь для выносливости, всё на сибирском здоровье. Но, правда, перед Эльбрусом все-таки начал бегать, — делится иркутянин.

В этом сентябре Руслан Ушаков собирается подняться на Эльбрус уже за четыре дня. В этот раз он поедет туда самостоятельно.

— Оказалось, что следующая вершина планируется, когда спускаешься с предыдущей, — объясняет Руслан. — Потому после Эльбруса с тем же гидом и частью той же команды мы решили поехать через год на Арарат.

Высота Эльбруса — 5642 метра, Арарата — самой высокой точки Турции — 5137 метра. Чтобы добраться до этой библейской горы, иркутянин долетел до Минеральный Вод, а затем с друзьями на машине проехал через Грузию в Турцию. На всё про всё Руслан потратил около 160 тысяч рублей.

— Очень интересное и увлекательное путешествие получилось, я бы еще бы раз так прокатился. Грузия понравилась со своими горами. И Казбек тоже гора красивая, — делится Руслан.

Снаряжение для восхождений у иркутянина сейчас на 99% свое. Но начинал он, как и все, с ошибок. На пик Любви пошел с тяжелым рюкзаком, на скалу «33 богатыря» в селе Шаманка — в слишком теплых штанах. Со временем в гардеробе появлялась более подходящая экипировка.

— У меня сейчас есть и кошки, и ледорубы, и обвязка есть. Правда, она больше нужна для Мунку-Сардыка. На Эльбрусе, Арарате — а на Килиманджаро тем более — такого нет, где бы понадобилась обвязка, — говорит иркутянин.

Арарат оказался проще Эльбруса не только потому, что ниже, но и как будто положе.

— Эльбрус, мне кажется, крутая гора. Примерно как три наших пика Любви, грубо говоря. Идешь постоянно в гору, вроде бы кажется, что уже вершина. Поднимаешься — оказывается, не она. Ну и на шапке лед, тут нужно уметь ходить в кошках, — делится он.

Такие туры в группах, где ты уже знаешь гида, кое-кого из участников, делают восхождения гораздо приятнее и комфортнее. Все уже в команде становятся родными друг другу, создается особая атмосфера. Плюсы туров еще и в том, что тебе не приходится задумываться о логистике на месте: здесь уже заранее продумано проживание, питание, график и всё остальное.

На Арарат группа, к состав которой входил Руслан, поднялась в мае 2025 года, а уже в январе 2026-го он встретился с гидом и одним из участников турецкого восхождения, чтобы подняться на высочайшую вершину Африки — 5895 метра — и самую высокую отдельно стоящую гору в мире Килиманджаро.

Гора находится в Танзании, сюда из Иркутска Руслан Ушаков добирался сутки с пересадками в Москве и Эфиопии. Еще сутки потратил на осмотр достопримечательностей: съездил в деревню, где туристами показывают, как раньше готовили кофейные зерна к употреблению, побывал на местном водопаде. Всего на это путешествие иркутянин потратил около 300 тысяч рублей.

— Кофе местный действительно вкусный. Я привез килограмма, наверное, четыре. И в Эфиопии еще взял пару пакетиков, — делится он.

Разница с иркутским временем, кстати, составляет -5 часов, но привыкать к смене часов мужчине нет необходимости: частые перелеты по работе сделали свое дело, и мужчина быстро адаптируется к часовым поясам. Отдых потребовался лишь потому, что лететь 24 часа всё же довольно тяжело. Но уже через две ночи группа вышла на маршрут. Выбрали, кстати, один из самых длинных, занимающих 48 километров, — Лемошо.

— Он идет через разные природные зоны и фактически вокруг горы, очень интересный, красивый. Я бы не сказал, что сложный. Сложно там, где нужно «идти в лоб», когда с ледорубом и считаешь каждый шаг. А когда идешь по обычному маршруту — это нормально. Я даже без трекинговых палок был, одну взял с собой, но пользовался только на ночном штурме, — говорит Руслан.

Кстати, туристская инфраструктура в районе Килиманджаро, добавляет он, довольна развита. Даже снаряжение можно с собой не брать, всё здесь есть в прокате. Здесь же можно найти местного гида. А еще туристы не несут на себе рюкзаки, этим занимаются местные жители, портеры, и это обязательное условие. Так власти обеспечивают их заработком. Прежде чем пойти на штурм, нужно провести в пути несколько дней, останавливаясь на ночевки в базовых лагерях.

— В Иркутске в это время были морозы, как раз самые суровые. А я шел через джунгли, по которым прыгали маленькие обезьянки с белыми хвостами, — вспоминает Руслан. — Вообще в это время в Танзании сезон дождей, в декабре они шли почти ежедневно. Но это внизу. С набором высоты погода уже становится другой, конечно.

На маршруте встречались горовосходители из разных стран и с разных континентов. Но какой-то напряженности по отношению к россиянам Руслан не заметил. Говорит, что горы — без политики. Последний базовый лагерь на Лемошо перед штурмом находится на высоте 4,6 тысячи метра. Восхождения всегда начинаются в ночь, чтобы успеть спуститься вниз с вершины к утру: днем в горах небезопасно, выше лавиноопасность.

— Мы пришли в базовый лагерь часов в 10 утра, легли спать. И уже в полночь вышли на штурм. Подъем там относительно крутой, в воздухе меньше кислорода. У меня есть для этого собственная дыхательная процедура: на один шаг — вдох, на второй — выдох. Вообще я быстро хожу, потому меня ставят всегда в конец группы, — делится Руслан.

Ставить замыкающим самого выносливого — обычная практика горовосхождений. Это позволяет группе двигаться одним темпом: сильному не убежать, слабому не отстать. Плюс подстраховка последних. Восхождение заняло почти семь часов, рассвет группа встречала на одном из трех пиков Килиманджаро, а на основной — пик Ухуру — поднялась в 06:46.

— Это очень красиво — наблюдать рассвет с горы, — делится Руслан.

Никаких трудностей у иркутянина восхождение не вызвало. Уже на спуске одному из участников стало плохо, но не критично: его спустили на высоту 5 тысяч метров.

— Могли вы 8–10 лет назад, когда начинали заниматься горовосхождениями, подумать, что когда-то в вашей жизни будут вот такие большие горы? — спрашивают Руслана.

— Не знаю, нет, наверное. Я, конечно, мечтал о чем-то таком, но не знаю, — отвечает он.

Сейчас у иркутянина в мечтах — Мера-пик в Гималаях и пик Ленина в горной системе Памира. Это уже шести- и семитысячники. А в будущем — попробовать себя и на восьмитысячнике. Он отмечает, что, несмотря на то, что регулярно бывает в горах, альпинистом себя не считает. Даже путешественником.

— Я просто хожу, да и всё, — говорит Руслан. — Я даже знаю людей с Федерации альпинизма, знаю, что это такое, это спорт. А у меня увлечение. Я еще занимаюсь волонтерством на спортивных соревнованиях, связанных со скайрайнингом, то есть скоростным восхождением в горы, хотя сам участником не являюсь. Но мне важно, что это создает окружение людей, которые не сидят на диване, двигаются. В прошлом году встретился с человеком, у которого на икре была татуировка в честь того, что оно покорил 100 вершин. Представляете?

Иркутянин признается: любой поход расширяет кругозор и границы. Здесь встречаешь людей, через которых узнаешь новые маршруты и которые рассказывают свои любопытные истории. Это заряжает на позитивные эмоции. Но почему именно горы? Это вопрос он называет риторическим.

— У кого-то есть ответ на него, у кого-то нету. Мне просто интересно. Наверное, это больше идеология, так сказать, образа жизни, который на каком-то этапе поменялся. Свой путь такой, постоянно ходить в горы. Они вызывают зависимость, — рассуждает он.

Тем, кто только смотрит в сторону походной жизни, он говорит: «Просто вставайте и идите, не слушайте ограничений в своей голове. Из важных рекомендаций: позаботьтесь об обуви. Ее лучше брать надежную и хорошую, остальная часть амуниции порой и не требует больших вложений».

А еще предупреждает: есть вероятность, что после горовосхождения, особенно если путешествие занимает несколько дней, настигнет «постпоходный» синдром. Некоторое время дома будет казаться, что всё здесь не так, как нужно. А потом возникнут новые планы на очередные маршруты.