Иркутянин Павел Федотов уже 20 лет собирает коллекцию «Москвичей»

Иркутянин Павел Федотов уже 20 лет собирает коллекцию автомобилей «Москвич». Она началась с подарка для папы, и теперь в ней уже больше 40 машин. Мужчина говорит, что таким большим собранием именно серийных моделей может похвастаться разве что московский автозавод. Столь масштабная частная коллекция — одна на весь мир, и находится она в Иркутске. О том, как долго идет реставрация старых машин, сколько денег нужно вложить, чтобы «Москвич» ездил и когда в Иркутске появится музей этих ретроавтомобилей, Павел рассказал в интервью журналисту «ИрСити». «"Москвич" у нас был машиной на выход» — На сегодня у нас ходовых машин, которые полностью отреставрированы, на госномерах и могут ездить, 43 штуки. Есть еще несколько авто, которые либо готовятся к реставрации, либо уже в процессе. Так что да, у нас самая большая коллекция, потому что в принципе этим больше никто особо не занимается, — сразу же отмечает Павел. Уже 20 лет он покупает «Москвичи» в разных городах страны, привозит их в Иркутск и дает им вторую жизнь. Почти все работы Павел выполняет сам. Своими руками он разбирает машины, сам подбирает новые запчасти и детали. Лишь какие-то специфические задачи отдает узким специалистам. — Всё началось в 2006 году. Моему отцу тогда исполнялось 50 лет, нужно было что-то подарить. Дата серьезная, юбилейная. А так случилось, что первым автомобилем в нашей семье был «Москвич-412» 1974 года выпуска, цвет «белая ночь». Его-то я и решил подарить папе, — вспоминает Павел. Он говорит, что тот первый «Москвич» у Федотовых передавался в семье от поколения к поколению. Сначала им владел дедушка Павла Вадим Константинович, который колесил на нем по уральскому городу Орску. — Машин было мало в стране, поэтому их передавали внутри семьи. И не потому что это какой-то раритет или реликвия, просто купить было сложно. Если вдруг в семье, дай бог, появлялся второй автомобиль, первый отдавали младшему поколению, — рассказывает Павел. Отец Павла пригнал «Москвич» в Иркутск, и до 1992 года Федотовы ездили на нем по улицам нашего города. В 1990-е на смену отечественному авто пришла иномарка, а «Москвич» «был утрачен». — И вот на 50 лет мы папе подарили, конечно, не конкретно тот автомобиль, но реплику. Какое-то время «Москвич» был у нас машиной на выход, а все остальное время он стоял вот здесь, в музее. Потом появилась выставка «БайкалМоторШоу», где я познакомился с единомышленниками и еще сильнее заинтересовался этой темой. Купил вторую машину, она тоже в коллекции есть, потом третью. Так это потихонечку стало превращаться в то, что вы видите сейчас, — рассказывает Павел. «Забираю, сколько бы он ни стоил» Реставрация «Москвичей» — дело небыстрое. Бывает нелегко найти необходимые оригинальные запчасти. Еще сложнее — восстановить кузов, чтобы машина выглядела так, будто недавно сошла с конвейера. — Если я машину уже нашел, то обычно, если она в хорошем состоянии, еду смотреть. Если же автомобиль в предреставрационном виде, я не поеду, просто попрошу сфотографировать его определенным образом. Есть критические вещи, по которым понятно: смогу я дальше с этим работать или нет. Самая главная часть машины всегда — это кузов, и не важно, занимаешься ты автоспортом, реставрацией или дрифтом. Если кузов живой, то можно всё, что угодно, — объясняет Павел Федотов. В среднем весь реставрационный цикл от того момента, как подходящий автомобиль найден, до того, как на нем можно прокатиться по улицам Иркутска, занимает около двух лет. Если машина хоть и серийная, но редкая, как, например, «Москвич-411», каких в стране было всего 1,5 тысячи, то процесс может затянуться гораздо дольше. — Где вы ищите машины? Как это вообще происходит? — У меня есть некоторый список тех автомобилей, которые я хотел бы заполучить в свою коллекцию. Дело не в цвете или модели, а в модификации модели. Я знаю, что если что-то из этого списка появится в продаже, я сразу заберу, не глядя на то, сколько это стоит. В коллекции есть черный «Иван Калита», их выпущено всего 38 штук, и одна из них — у меня. В продаже этот «Москвич» провисел меньше часа, — отвечает Павел. Этот раритет приехал в Иркутск из Краснодарского края. Но состояние у автомобиля было не очень, хотя он был на ходу. Но Павлу пришлось переварить «Москвичу» кузов и поменять днище. — Когда я увидел объявление, я тут же позвонил и сказал: «Забираю, сколько бы он ни стоил». На все ушло минут 10. А бывает, что машины очень долго висят. Они могут даже стоит дешево, но не продаются, потому что никому не нужны, — продолжает Павел. Мужчина объясняет, что ищет автомобили буквально повсюду. Раньше даже штудировал газеты, когда это было еще актуально. Сейчас постоянно мониторит сайты объявлений, порталы и форумы на автомобильную тематику. — Бывает еще, что не я нахожу машину, а она меня. Появляется у кого-то ценный агрегат, мне тут же звонят и спрашивают, интересен он мне или нет. Семья ретроводов в России достаточно маленькая, все друг друга знают, и если появляется что-то ценное, сразу сообщают, — отмечает Павел. Иркутянин рассказывает, что реставрация автомобилей — достаточно дорогое хобби, которое если и окупится, то лишь спустя несколько десятилетий. Инвестировать в машины придется долго и упорно, даже несмотря на то что базово «Москвичи» стоят на рынке не так уж много. Если повезет, можно купить автомобиль за 200–250 тысяч рублей. — Иногда случается так: был коллекционер и его не стало. Родственники терпят бедствие и продают его автомобили по очень низкой, быстрой цене. Это может быть 400–500 тысяч рублей, и ты получаешь авто почти в идеальном состоянии. Тогда считай, что тебе повезло, ты как будто золотую рыбку поймал. Ты вкидываешь минимум денег, например, чтобы двигатель откапиталить, какие-то запчасти докупить, и всё, — рассуждает собеседник. А бывает, что машина очень редкая, и ее приходится собирать буквально по запчастям и болтикам. Тогда на старте она может стоит совсем немного, но вложить в нее потребуется несколько миллионов, чтобы поставить авто на ход и довести до идеала. — Основная проблема в том, что это всё не магазин. Ты не можешь туда сходить и загадать, мол, хочу Toyota Crown 1976 год, месяц выпуска — январь. Это невозможно. Если ты действительно знаешь, что хочешь именно вот такую машину, ты ее мало того что искать будешь много лет, еще и потратишь на нее уйму денег, — признаётся Павел. При этом инвестиции в ретроавтомобили — не та сфера, на которой можно разбогатеть. — Этот рынок очень своеобразный. Ретроавтомобили дают отдачу только спустя много лет. Его сначала нужно купить, потом отреставрировать и вложить в него кучу денег, а потом — хранить еще лет 20–30. Вот тогда ты на нем что-нибудь можешь заработать, но лично я продажей не занимаюсь, — рассказывает Павел. «Реставрация как влюбленность, которая перерастает в любовь» — Какой машиной в коллекции вы особенно гордитесь? Какая самая любимая, а какая — самая топовая? — Все машины попадают ко мне каким-то своим путем, особым. На реставрацию каждой я трачу какой-то период своей жизни, вкладываю силы, душу, какие-то идеи, мысли о том, как лучше ее восстановить. Иногда приходится идти на какие-то компромиссы, чтобы машина ездила. И вот каждый такой период реставрации как влюблённость, которая потом перерастает в любовь. Поэтому для меня все машины по-своему интересны, — отвечает Павел. Иркутянин говорит, что в его коллекции просто «есть более редкие экземпляры, которые имеют более высокую ценность» на рынке ретроавтомобилей. — Тогда расскажите про самые редкие! — Вот, например, кабрик стоит — кабриолет-лимузин с откинутой крышей. Это «Москвич-400». Мало того, что это первое поколение на родных агрегатах, так это еще и кабриолимузин. Их было много произведено, но у большинства автомобилей нет крыши. Они гнили, потому что многие владельцы оставляли их на улице, живых экземпляров осталось мало, — отвечает Павел. Затем показывает на «Москвичи»-фургоны. Их тоже не так много на рынке, поскольку в частные руки такие модели не продавали. Их распределяли между муниципалитетами, чтобы на них возили запчасти, продукты и прочие нужные для людей вещи. Часто такие фургоны поставляли в совхозы. — Их там укатывали до последнего, а потом, но лишь иногда, списывали в частные руки. Это примерно 5–6% от всех выпущенных фургонов, остальные сгнили где-то на свалках или разошлись по запчастям. Так что сейчас «Москвич»-фургон — чрезвычайно редкий экземпляр, — объясняет Павел Федотов. — Есть ли у вас какая-то конечная цифра, на которой вы остановитесь в своем увлечении? Скажете: «Всё, на этом моя коллекция полна»? — Остановиться очень сложно, потому что, как я говорил, есть модели, а есть модификации этих моделей. Модели у меня уже все, а модификации — нет. С учетом того что восстановление каждой машины занимает много времени, дай бог успеть за жизнь хотя бы 60 автомобилей собрать, — отвечает собеседник. Павел Федотов отмечает, что у него есть цель — открыть постоянно работающий музей «Москвичей». Площадка для него уже есть, получено разрешение на строительство здания. В этом году должен быть запущен первый этаж, а на следующий музей, вероятно, откроется для посетителей.