«Если русская хочет, чтобы у вас была семья, она будет». Палестинец почти год живет в Иркутске — что он думает о людях, зиме и ценах

28-летний Хадер Тарази из Палестины живет в Иркутске с прошлой осени. Парень побывал в Иркутске в 2023 году и влюбился в город, а сейчас пытается строить новую жизнь в России. В разговоре с журналистом «ИрСити» он рассказал о жизни в Палестине, первой зиме в Сибири и планах на жизнь.

В Россию Хадер приехал 25 октября 2025 года. Но это уже второй его приезд: в 2023 году с июня по сентябрь он гостил тут по приглашению Иркутской епархии.

— Я с многими тут познакомился, завел друзей и уже тогда решил, что приеду сюда еще раз. Затем я вернулся в Газу, мой родной город. Там у меня была хорошая работа — бухгалтером в крупной компании — мобильном операторе в Палестине, — рассказал Хадер.

В Газе парень прожил всю свою жизнь — 28 лет. Он бывал за границей — в Израиле и Египте, но российский быт был для него в новинку.

— Мне очень нравится общественный транспорт. В Палестине у тебя или есть личный автомобиль, или ты едешь на такси. Бедные люди не могут себе позволить это, а у вас можно недорого ездить по всему городу и даже между городами, — поражается Хадер.

Парню очень нравится, как он выразился, «старый город» — историческая застройка центра Иркутска. По мнению Хадера, это очень красиво, хоть и не очень надежно.

Российская кухня, по признанию парня, хоть и вкусная, но по палестинской еде он всё еще очень скучает.

— Борщ — это самое вкусное у вас в культуре. Пельмени, буузы тоже очень понравились. А вот молочный суп я не понимаю. Когда мне дали макароны в горячем молоке и сказали, что это суп, я подумал, что это шутка, — говорит Хадер.

По выражению палестинца, «русские любят помогать».

— Когда я прилетел в Москву, вообще не зная русский язык и заблудился в аэропорту, мне нужен был поезд до другого аэропорта, мне помогли сразу несколько человек. Русский язык я пока учу, а английский в России знают немногие, но, несмотря на это, мне помогали, — говорит Хадер.

Хадер признаёт, что русский язык очень сложный. Такой же сложный, как и арабский.

— Английский раз в 10 легче. Для меня одинаковы по сложности арабский и русский. Может, русский даже чуть сложнее. Я начал учить язык сразу, как только приехал. В 2023-м, когда я был тут в первый раз, я не знал языка. С изучением мне помогает церковь. Она же помогла мне найти жилье и поддерживала, пока я оформлял документы как беженец, — рассказал Хадер.

Парень исповедует православие с рождения, в 2023 году РПЦ пригласила его в Россию как представителя православной молодежи Палестины.

— Моя семья, мой род Тарази — один из древнейших в Палестине. Я знаю свою родословную на 17 столетий назад. И уже тогда мои предки были христианами в Палестине. В Палестине есть своя отдельная христианская церковь. Протестантов и католиков практически нет, — рассказал Хадер.

Парень уже встретил свою первую зиму в России и признаёт, что изначально было некомфортно. Он говорит, что лето в Иркутске — это как зима в Палестине.

— Сложность была в том, что у меня не было теплой одежды. И когда тут начало холодать, мне приходилось надевать всю мою одежду, чтобы просто выйти на улицу. И это не помогало. Да, купить куртку, шапку, перчатки и обувь было несложно, но зимой было ненормально холодно. Когда я увидел снег, был в восторге. Снег как другая культура. Хочется трогать, чувствовать. А потом меня отправили его убирать из двора возле церкви, — смеется палестинец.

Весной Хадер выучился на парикмахера и начал постоянно работать. Сам парень говорит, что стрижет не очень хорошо, но девушки-коллеги говорят, что он скромничает. Русские женщины, которые сочетают в себе красоту и сильный характер, Хадера по-хорошему поразили.

— Если русская женщина хочет с тобой семью, у вас будет семья. Если она не хочет с тобой семью, даже не пытайся. Поначалу мне казалось, что в России сложно. Мало того что я знал только английский и арабский, я еще и не знал, как себя вести, как обращаться, про что можно говорить, а про что — неприлично. У русских очень суровые лица, и это пугает поначалу, но за этой суровостью — добрый и приветливый характер, — рассуждает Хадер уже на английском.

Парень вполне может выражать мысли по-русски, но видно, что ему тяжело, и, рассуждая на более серьезные темы, он переходит на английский. Чтобы ответить на один из вопросов, ему потребовался переводчик. Слов «расизм» и «национализм» Хадер, наверное, к счастью, не знает ни на каком языке, кроме родного.

— У нас в Палестине о России знают, что там живет очень много разных национальностей. Здесь и таджики, и узбеки — много иностранцев. У меня никогда не было никаких конфликтов. Наоборот, все стараются помочь, поддержать, — говорит Хадер.

Парень скучает по семье. Он понимает, что перевезти в Россию своих родителей невозможно. Но они рады, что он в безопасности.

— В моей родной стране сейчас нет ничего хорошего — 80% моего родного города разрушены. Моим родителям очень трудно, но есть обстоятельства, по которым они должны оставаться в Палестине, — говорит Хадер.

Население Сектора Газа — 2,1 миллиона человек, а Газы, где вырос Хадер, — около 750 тысяч человек, почти столько же, сколько в Иркутске, но по площади Газа в пять раз меньше, чем Иркутск. Приход, в котором служит Хадер, сейчас отправляет его в Саянск, служить при храме в течение двух месяцев.

— Мне нравятся маленькие и уютные городки. Я хотел бы жить именно в таком. Еще мне нравится в России то, что у вас всё дешево. Примерно в три раза дешевле, чем в Палестине. Ну кроме фруктов. У вас всегда есть бензин, из крана течет чистая питьевая вода (достать ее в Палестине бывает очень сложно), а электричество примерно в 15 раз дешевле, чем у нас, — признаётся Хадер.

Хадер получил официальный статус беженца, но его нужно обновлять каждый год. Прожив и проработав в России достаточно долго, он надеется получить гражданство.

— Я активно учу русский язык, хочу быть гражданином России. Это пока сложно, я ведь тут меньше года. Но быть россиянином — моя мечта. Я надеюсь, она сбудется, — говорит Хадер.