«Абсолютный рекорд по смертям за всё послевоенное время». Демограф — о ковидной динамике

Бывший сотрудник Росстата Алексей Ракша, который ранее утверждал, что «ковидное лето — 2021 убило больше людей, чем смертоносная жара в 2010-м», заявил 26 октября: показатели смертности в России нынешней осенью бьют «абсолютные рекорды за всю послевоенную историю». Этот текст больше о проблеме открытых данных в атмосфере крайне болезненных цифр про умерших от ковида. Но есть и главная проблема — сколько ушло невакцинированных. 47news.ru спросил независимого демографа о происхождении цифр, которые не похожи на цифры государства, о том, видны ли успехи вакцинации в борьбе с этими страшными цифрами, и о том, когда будет следующая передышка между смертельными волнами COVID-19. Алексей Ракша — независимый демограф, 43 года. В июле 2020 года был уволен из Росстата с должности советника отдела демографических расчетов за то, что критиковал официальную статистику по смертности от коронавируса в России. Окончил Финансовую академию при правительстве РФ, факультет «банковское дело» по специальности «финансы и кредит». Второе высшее образование получил в Высшей школе экономики, окончив институт демографии по специальности «демография» (магистратура и аспирантура). С 2014 по 2020 год трудился в управлении статистики населения и здравоохранения Росстата. Преподавал в ВШЭ. — Алексей Игоревич, вы утверждаете, что в октябре 2021 года Россия получает около 100 тысяч избыточных смертей. По данным Росстата, летние цифры смертности, связанной с коронавирусом, были вдвое меньше. Как считали вы? — Август-2021 дал 66 тысяч избыточных смертей (разность факта по Росстату к среднему варианту прогноза Росстата). В сентябре умерло 203 тысячи: это означает, что избыточная смертность — 59–60 тысяч человек. Октябрь, похоже, даст всплеск до 100 тысяч, об этом можно судить по данным выгрузок из ЕГР ЗАГС (единый государственный реестр актов гражданского состояния). Это данные ДСП (для служебного пользования. — Прим. ред.). Официальные открытые данные за октябрь будут опубликованы Росстатом вечером в пятницу, 3 или 10 декабря. — Вы используете данные петербургского аналитика Алексея Куприянова? — Я иногда их смотрю. Это данные оперштаба плюс данные госпитализации по Питеру. Данными оперштаба я интересуюсь редко: они почти бесполезны. Это по большей части вранье. Это, кстати, видно из графиков Алексея. — Про ноябрь вы даете намного более тяжелый прогноз — 120–140 тысяч избыточных смертей. То есть рост за месяц 20–40%. Как получается такая динамика? — Помимо понедельных данных по избыточной смертности, я использую данные из «Яндекса» — Yandex DataLens. Из них релевантными заболеваемости и смертности считаю данные по пяти видам запросов пользователей. Часть из них, возможно, лучше соотносится с заболеваемостью, а часть — со смертностью, иными словами, часть является опережающим индикатором, как «пропало обоняние». Я считаю, что сейчас лучше всего соотносится с ожидаемой избыточной смертностью доля запросов «лечение коронавируса», и его доля пока растет, прибавляя по 15% в неделю, кроме некоторых, часто самых переболевших областей, где началось снижение (Башкортостан, Татарстан, Удмуртия, Чувашия) или стабилизация (Белгородская, Воронежская, Вологодская, Оренбургская, Саратовская, Ульяновская, Курганская, Челябинская области). Доля запроса «пропало обоняние» примерно с 15–19 октября потихоньку пошла вниз по всей стране. Но этот запрос сейчас в принципе стал хуже отражать избыточную смертность, потому что его частота вдвое ниже, чем прошлой осенью, а ковидные цифры сейчас выше, чем когда бы то ни было. Начиная с января нельзя ориентироваться только на динамику этого запроса в поисковиках, потому что тогда к нам пришла «альфа». А при заболеваемости «альфой» обоняние пропадает гораздо реже. То же самое — при варианте вируса «дельта». Поэтому приходится следить за другими запросами: «пульсоксиметр и сатурация», «лечение коронавируса». И еще два вспомогательных запроса: «вызвать скорую», «что делать, если не едет скорая». Но запросы про скорые, скорее, отражают общие проблемы здравоохранения в отдельных регионах. Частота запроса «вызвать скорую» неплохо согласуется с общей смертностью, но в последние полторы недели она начала снижаться, а смертность продолжает быстро расти. А значит, и запросы про скорую уже не очень хорошо отражают ситуацию со смертностью. Частота трех запросов пошла вниз, двух пока идет вверх. Берем нечто среднее. И видимо, мы уже где-то близко к пику нынешней волны по заболеваемости. На следующей неделе можем выйти на максимум или на плато. Дальнейшего мощного роста заболеваемости я не жду. Но смертность отстает от темпов заболеваемости минимум на две недели, а в условиях России и перегруженности системы здравоохранения — может, и больше. У нас есть данные по «Яндексу» за вчера. А по смертности — за прошлую неделю, с 18 по 24 октября. Значит, те, кто умирал на прошлой неделе, заразились за 2–3 недели до этого. В среднем я беру лаг в 2,5 недели. Получается, что средняя дата заболевания для тех, кто умер на прошлой неделе, — примерно 5 октября. Смотрим, на сколько с тех пор выросли запросы. Допустим, запрос, который коррелирует с общей смертностью, — «вызвать скорую». По России в целом с 5 октября он не вырос. Значит, или смертность должна перестать расти прямо сейчас, либо скоро. Смотрим «пропало обоняние». С 5 октября выросло на 6%. Количество запросов «пульсоксиметр», «сатурация» за это же время выросло почти на 50%. «Лечение коронавируса» выросло на 45%. Грубо говоря, два индикатора выросли на 45–50%, еще два снижаются. Можно взять нечто среднее — 20%. Это означает, что еженедельная смертность через 2–3 недели еще должна подрасти от 0% до 45% — в среднем на 20%, чтобы соответствовать текущей заболеваемости. То есть не 3750 смертей, а еще плюс 750. Получаем 4,5 тысячи в сутки в среднем за неделю к середине ноября. Ну а дальше умножьте 4,5 тысячи на 30 дней. И получаете 135 тысяч в ноябре. Я написал в Facebook про 120–140 тысяч в октябре. Нижняя граница — если недельная смертность больше не вырастет. 140 — если смертность будет расти темпами, ненамного уступающими скорости роста частоты двух запросов в поисковиках. На прошлой неделе в среднем за день было 3750 избыточно умирающих. Это уже 113–116 тысяч в месяц. — Вы говорите, что такой смертности не было всё послевоенное время. С середины прошлого века. Разве в 90-е смертность была ниже, чем сейчас, даже если посмотреть ваш график? — Не путайте понятие «смертность» и число умерших. Число умерших — абсолютно рекордное. За все месяцы с войны уже ноябрь-2020 поставил рекорд — 228,5 тысячи смертей, 7600 в сутки, декабрь-2020 — 233 тысячи, 7500 в сутки, сейчас октябрь уверенно идет на новый рекорд — 96 тысяч, 7900 в сутки. Если смотреть годовые цифры, 2021 год точно поставит абсолютный рекорд — не менее 2,45 миллиона умерших. Продолжительность жизни с 2019 года снизилась с 73,34 года до 71,54 в 2020-м и упадет до 69 лет в 2021-м, но между 1992 и 2010 годами она была еще ниже, здесь печального рекорда, к счастью, не будет. Почему так? Потому что население стареет, и число смертей должно бы расти примерно на 1,5% в год, если бы продолжительность жизни не менялась. А смертность — это все-таки коэффициенты и соотношения, и наилучшим обобщающим ее показателем служит ожидаемая продолжительность жизни (ОПЖ). График ОПЖ хоть и рухнул, но пока остается в пределах 68–69 лет. В 1994-м ОПЖ опускалась ниже 64 лет. И в 2002–2003-м была ниже 65. Позорный уровень по тем временам. По нынешним и 69 — позорный. Хуже только в Африке и в таких странах, как Афганистан, Йемен, Гаити, из-за ковида — в Индии. Россия долго славилась рекордами по смертности. В последние 15 лет стала выкарабкиваться. Но потом пришел ковид. — Вы можете оценить, сколько среди умерших непривитых? Когда эти данные могут стать доступны? — Нет. И я думаю, что никогда. Этих данных нет ни у кого. Если честно, я сомневаюсь, что у Минздрава есть работающая база этих данных, а если есть, то данными оттуда пользуются. Сомневаюсь, что это вообще всё склеивается — статистика смертей и статистика вакцинации. Если вы хоть раз с базами данных работали, вы прекрасно понимаете, что склеить несколько разнородных баз либо вообще невозможно, либо это огромный труд. Сложнее, чем перепись. Дольше или даже дороже. Не думаю, что о большинстве умерших Минздрав сейчас знает, был ли человек вакцинирован. Это сложно. — Вы можете спрогнозировать цифру Росстата по избыточной смертности этой осенью? — Росстат транслирует данные тех же ЗАГСов по числу смертей, данные Минздрава по причинам смерти. Росстат управляет только переписью. Всё остальное он получает из других ведомств. Проверяет ошибки, публикует или накапливает. Следующая цифра числа умерших от них будет за сентябрь. В лучшем случае это будет 29 октября. Но я сомневаюсь. Скорее, поздно вечером 5 ноября. В худшем случае — 12 ноября. Но мне всё понятно за сентябрь. 203 тысячи. По 42 регионам есть данные из ЗАГСов, где сколько умерло в сентябре. Это половина регионов. — «Результаты переписи, с одной стороны, позволят понять точнее, что произошло за 2020 и 2021 годы, а с другой — насколько точны оперативные данные», — сказал нам советник руководителя Росстата Игорь Ваган. Действительно перепись покажет истинные цифры по ковиду? — Мне кажется, что он немного не понимает, о чём говорит. Понятно, что любая перепись уточняет информацию о населении. Сколько нас, какого мы возраста, пола, семейного положения, какие используем языки, какие наши национальность, работа, гражданство и прочее. Но не может в стране оказаться намного больше или намного меньше людей в целом по итогам переписи. Перепись может повлиять на ковидную статистику только в плане коэффициента. В любом коэффициенте в знаменателе численность населения. Либо в одном возрасте, либо в одном регионе. Если численность меняется, то и смертность меняется. Она, собственно, и есть коэффициент. Но если у вас избыточных смертей 800 тысяч, а мы их делим не на 145 миллионов, а на 147 миллионов или на 143, то понятно, что большой разницы не будет. Всё будет в рамках погрешности измерений. С этой точки зрения перепись на статистику ковида никак не повлияет. Другое дело, что если в Ингушетии перепись честно пройдет, то там насчитают 330–340 тысяч человек, а не 515 тысяч. Тогда и смертность там будет совсем другой, и продолжительность жизни. Но это с ковидом никак почти не связано. Все события рождения, смерти и миграции прибавляются и вычитаются каждый год из данных последней переписи. От того, что пройдет перепись, статистика, сколько человек умерло, не изменится. То есть Ваган в данном случае преувеличивает влияние переписи. Мы и так прекрасно понимаем, что происходит сейчас. — Ваши цифры кто-то может «вычислить», автономно от вас? Какой инструментарий, кроме инсайда? — Цифры октября будут опубликованы Росстатом в декабре в любом случае. Что их вычислять-то? Эти цифры будут до тех пор, пока статистика совсем не закроется, как в Белоруссии. Может, как там, всё в итоге засекретят, и всё, на этом наука демография в России закончится, и тогда точно надо будет уезжать. Каким бы я патриотом ни был. — Вы понимаете, почему в Крыму чиновники говорят вслух, что морги не справляются, а в других регионах так не говорят? — Судя по статистике запросов, национальные республики сравнивать с остальными нельзя. Там, где преимущественно говорят на русском, — можно. В Крыму подавляющее большинство говорит на русском. Если Крым сравнить с другими регионами, то мы видим, что там ситуация далеко не самая плохая. Если взять три ковидных запроса («пропало обоняние», «пульсоксиметр/сатурация», «лечение коронавируса») в поисковиках, то на первом месте окажется Воронежская область. Дальше идет Рязанская область. Третье место — Белгородская. Четвертое — Ульяновская. Дальше Липецкая, Курская области, Осетия, Саратовская область, Костромская, Ивановская, Тамбовская, КЧР, Ростовская. Крым на 20-м месте. То есть в 19 регионах хуже, чем в Крыму. Севастополь примерно на 25-м месте. Если взять такой менее релевантный запрос, как «вызвать скорую», то и здесь Крым в середнячках. Ниже среднероссийского. А значит, что чиновники там пока еще смелее в высказываниях, чем их коллеги в других регионах. Значит, еще остатки какой-то вольности там есть. Могут себе позволить. Кстати, Питер пока проходит эту волну лучше, чем страна в среднем. Лучше, чем Москва. В целом в СЗФО ситуация полегче, особенно в Архангельской области, Коми, Ненецком округе. В Мурманской еще легче. В Карелии потяжелее. Самая плохая ситуация в СЗФО, судя по запросам, в Новгородской области, Псковской и Калининградской. Конечно же, и в Питере сейчас хуже, чем всё прошедшее ковидное время, начиная с февраля, но лучше, чем в большинстве регионов. — Вы пишете, что «смертность в Белгородской области по проценту ее прироста к норме в сентябре и октябре выше всех соседей, кроме Воронежской». Особенности борьбы с ковидом в соседней Белоруссии влияют? Лукашенко только что отменил в стране масочный режим, утверждая, что ковид — это лекарство от онкологии. — И прошлой осенью было видно, что ковидные волны не ограничиваются границами РФ. Если сильно болела Украина и сильно болела Беларусь, то и западные наши области болели сильно. Но, насколько я понимаю, волны эпидемии приходят от нас. Мы были первыми и прошлой осенью, и нынешней, а Украина потом. Зараза идет от нас и из Белоруссии. Но, на мой взгляд, Россия и Белоруссия — это один организм. Тенденции очень похожи. Прошлым летом там пережили гораздо более худшую ситуацию, чем Россия. Зимой и весной было чуть лучше, чем у нас. Но по итогу на конец марта избыточная смертность у них точно такая же, как у нас, а дальше засекречено. Это как западный регион России. У нас западные регионы заболели и во вторую, и в третью волну, и сейчас попозже. Во вторую и третью волну пик в Сибири был раньше большинства регионов. Но если прошлой осенью Москва с Питером болели с опозданием и долго, то в июне вспыхнули рано и отгорели быстро. Пик в двух столицах был в конце июня. Дальше заболевали Юг и Черноземье. В августе и до 5 сентября была просадка. Потом все регионы дружно рванули вверх по заболеваемости, как и в прошлом сентябре (думаю, это влияние открытых детсадов, школ и вузов). Но южные области так и остались в авангарде, но сейчас уже «устали». В Воронежской и Белгородской плато. Догоняют те, кто с июня сильно не болел. — Нерабочая неделя от Голиковой и Путина — это благо? Или зло с учетом того, что народ рванет на моря и к родне? — Это благо. Рванет не очень большой процент людей. Такие мероприятия, как майские праздники, новогодние праздники, всегда по факту снижают статистику заболеваемости. Мы это видели. Есть даже такой спор, что сразу после майских праздников статистика снизилась на пару недель, но, начиная с 20-х чисел, резко пошла «дельта». Мол, за майские праздники москвичи разнесли «дельту» по всей стране. Но ведь ситуация с «альфой» зимой была очень похожей: были новогодние праздники, которые резко снизили заболеваемость. Тем не менее майские праздники и в прошлом году, и в этом заметно переломили рост. Такие каникулы всегда помогают. Чем они жестче и дольше длятся, тем лучше они помогают. Короткие и мягкие каникулы помогают слабо. Не думаю, что мы поймем, как эта выходная неделя сработает вообще, если мы уже на пике. Одна неделя — ни о чём. И я думаю, что самоизоляцию продлят. 47news.ru