Иркутянка рассказала об эмиграции в США

«Не была дома 9 лет и приехала сюрпризом». В начале февраля рилс с такой подписью залетел в соцсетях на 10 миллионов просмотров. На ролике — красивая миниатюрная блондинка выходит из международного здания аэропорта Иркутска и едет домой. Она прилетела на родину из США. Корреспондент «ИрСити» поговорила с Надеждой Колесник об эмиграции и о том, почему она не могла встретиться с родителями целых 9 лет. «По плану было просто посмотреть» Надежде 36 лет. Она родилась и выросла в Саянске, а в 17 лет переехала в Иркутск. Можно подумать, что за высшим образованием — собственно, родители девушки этого и хотели. Но Надежда привыкла принимать решения о своей жизни самостоятельно. Стала парикмахером, открыла свой салон красоты с нуля уже в 20 лет и закрыла лишь пару лет назад. В Иркутске она прожила до 28 лет, а потом переехала в Москву. — Когда я жила в Иркутске, ходила на разные курсы. Первый был «Бизнес-молодость». Там говорили: нужно мечтать и бегать по утрам. У меня тогда был сложный период — проблемы в бизнесе, в отношениях, муж изменил, врачи поставили диагноз «рак», — рассказывает Надежда. — Я начала каждое утро бегать. Жила тогда на улице Байкальской и выходила на пробежку в любую погоду в семь утра. И почему-то у меня было ощущение, будто вокруг пальмы. Я не знаю, откуда это ощущение появлялось. Но тогда я точно не думала, что окажусь в Америке. В Москве Надежда занялась деятельностью, почти противоположной бьюти-индустрии, — снабжала строительными материалами гособъекты. На один из проектов — девятиэтажное здание крупного банка — иркутянка поставила материалов на 150 миллионов рублей. — Вообще я много экспериментировала. Например, закупала в Москве на 150 тысяч рублей тюльпанов и к 8 Марта в Иркутске открыла оффлайн-точки продажи цветов. Делала рассылку, организовывала доставку, — вспоминает Надежда Колесник. Уже будучи в Москве, она познакомилась через сайт знакомств с будущим мужем. Сам он москвич, по образованию физик-ядерщик, по профессии — айтишник, в то время работал в другой стране и собирался переезжать в США. — Я про Америку тогда толком ничего не знала, даже когда уже летела туда, не понимала, что это за страна. Я, конечно, изучала, смотрела про нее, но четкого понимания не было. Но страшно мне не было. Это было что-то вроде «Вау, это что-то новенькое!» Просто было очень интересно, — делится Надежда. Визу, кстати, получить удалось не с первого раза. Сначала россиянке отказали, после чего ее будущий муж и предложил расписаться. Но и на второй раз она получила отказ — в консульстве опасались, что брак фиктивный. А вот третья попытка оказалась удачной. — Вообще по плану было в первый раз поехать просто посмотреть. Но сложилось так, что я приехала и осталась на 9 лет, — говорит Надежда. «От депрессии спасало саморазвитие» Надежда Колесник сразу же поселилась вместе с мужем в Калифорнии. Сейчас они живут в местечке Бэй-Эрия в часе езды от Сан-Франциско — неофициальной столицы Силиконовой долины, где расположены самые крупные IT-компании, офисы Google, Apple. В одной такой компании может работать до 50 тысяч человек — эта цифра сопоставима с населением родного для нее Саянска. Муж Надежды сразу ехал сюда работать, а вот ей это было недоступно, пока она не получила грин-карту — удостоверение постоянного жителя США. Виза, которая была оформлена на нее, позволяла россиянке ездить по стране и получать образование. — В первый год я себя ощущала всё-таки больше туристом, мне было всё интересно, мы много путешествовали. Такой восторг был. А потом годы меня преследовала так называемая депрессия эмигранта. Лично для меня было тяжело, что я не могла работать. Я же с 17 лет трудилась, сильной и независимой была. А теперь могла только учиться и просто жить, — говорит Надежда. Кстати, в США она приехала, не зная английского языка. Единственная фраза, которую она выучила по пути в Америку: «Hello, can you help me, pleasе», то есть «Привет, помогите мне, пожалуйста». Первые два года она учила английский, поступила в два колледжа, а потом и в Стэнфорд. — От депрессии меня спасало то, что я очень люблю саморазвитие. Еще в России постоянно проходила разные обучения и не могла остановиться. В Америке вышла на новый уровень. Здесь занялась своей речью, потому что всю жизнь заикалась, много работала психологически над собой, над своей нервной системой. В общем по полной трансформировала себя. Наверное, на паспортном контроле меня немножко не узнали, потому что фото в паспорте и я сейчас — даже внешне два разных человека, — отмечает Надежда. Пришлось ей и выстраивать отношения с мужем. Мало того, что сама по себе эмиграция — это стресс, но и с супругом на момент переезда они были фактически не знакомы: до женитьбы молодые люди лишь несколько раз сходили на свидание. — Мы фактически начали знакомиться, узнавать друг друга уже в браке. И это было непросто, потому что я такая вся эмоциональная, живая, а он — полная противоположность. Это тоже отдельная история, которая нам далась нелегко и не за один год. Но я, если за что-то берусь, делаю это качественно и не сдаюсь. Хотя очень много раз хотелось всё послать и сказать: «Да, наверное, это не мой человек». Ну, видимо, сибирский характер сказался. Сейчас у нас всё замечательно, — делится иркутянка. А еще Надежде, именно в Америке, как бы абсурдно это не звучало, удалось сильно изменить отношение и общение с родителями, которые по-прежнему живут в Саянске и ни разу в жизни не покидали страну и не летали на самолете. — Я, когда жила в Иркутске, приезжала к ним будто для галочки, особо никогда с ними не общалась, просто потому что надо. А чтобы такое прямо качественное какое-то общение, коммуникацию наладить, ту самую близость, которую все хотят, — такого не было. Это удалось сделать только там. Я это поняла, когда приехала домой спустя девять лет, — отмечает Надежда. — Эта связь просто у нас в голове. Когда перестаешь находиться в детской позиции, учишься принимать, а не пытаешься изменить, тогда проще становится. Выиграла американский конкурс красоты Надежда вспоминает: когда приехала в США, больше всего поразило, что незнакомые люди на улице здороваются и спрашивают, как дела. — Для меня это был шок. Я выходила гулять, а люди говорили: «Hello!» Если выходила очень рано, могли даже остановиться и спросить, всё ли у меня в порядке. Сейчас привыкла, сама так делаю. Но я думаю, что все эти улыбки и вопросы довольно поверхностны, разговоры тоже непринужденные. Мне не хватает какого-то душевного общения, — отмечает она. Друзьями, кстати, молодая женщина в Америке обзавелась, но, в основном, это русскоговорящие, американцы — это больше хорошие знакомые. Русскоговорящее сообщество в Калифорнии довольно обширное, они проводят много мероприятий. — На большие англоязычные мероприятия я тоже хожу, конечно, и там хочешь не хочешь нужно общаться. Честно говоря, у меня долгое время был языковой барьер. Я вроде бы всё знала, понимала, но не могла себе позволить открыто общаться. У меня есть перфекционизм, я боялась ошибиться, и в этом, наверное, тоже заключалась сложность в том, чтобы обзавестись американскими друзьями. Но, например, сосед может зайти поболтать, — говорит Надежда. Тем не менее, в 2025 году она, еще не получив грин-карту, поучаствовала в конкурсе красоты и завоевала титул Mrs USA petite. Надежда рассказывает, что приглашение для нее стало полной неожиданностью. На тот момент у нее было чуть больше 1 тысячи подписчиков в соцсетях, она делилась с ними своей жизнью и не думала ни о каких конкурсах красоты, тем более считала, что для них не подходит из-за миниатюрного роста. — Но мне написали в аккаунте, предложили поучаствовать. Я сначала не поверила, но в итоге поехала на кастинг, и там у меня случилась паническая атака. Мне задавали простые вопросы вроде «как вас зовут» и тому подобное, а я не могла ничего сказать, начала заикаться. Но тут включился характер: когда вижу острую проблему, иду туда. В итоге кастинг прошла, — отмечает молодая женщина. Она подчеркивает, что участвовала в конкурсе, чтобы победить страх публичного выступления. А в итоге ей надели корону. — Я такая: «Как это?» Но уже через месяц пошла на следующий конкурс и тоже выиграла. Для меня это был большой шок. Я в это не верила ни в первый раз, ни во второй раз, — говорит Надежда. «Очень скучаю по докторской колбасе» Район, где иркутянка живет с мужем, — очень благополучный и спокойный, здесь, в основном, живут сотрудники IT-компаний. В Бэй-Эрия, добавляет россиянка, она чувствует себя в безопасности, но признает: в США всё сильно зависит от района и уровня дохода, и действительно есть места с бездомными и наркотиками. Это целые анклавы, про которые ходят легенды. Такой есть в том же Сан-Франциско — Кстати, насколько район хороший, здесь определяется по школе. Чем выше рейтинг местной школы, тем лучше район. Обычно на это ориентируются, когда собираются покупать или снимать жилье, потому что сразу понятно, какая категория людей здесь живет, — рассказывает Надежда Колесник. Города различаются даже внутри одного штата. Лос-Анджелес, например, более расслабленный и артистичный, люди там могут нарядиться так, что в другом месте и не встретишь. Сан-Франциско — более сдержанный, местные тут и одеваются неброско: худи, лосины — и достаточно. — Это даже по машинам видно. У нас здесь, в основном, у всех Tesla, удобная, экономичная, с автопилотом. А в Лос-Анджелесе очень много Rolls-Royce, — делится наблюдениями Надежда. — Но чем хороша Калифорния, так это разнообразием природы. Садишься в машину, через 4 часа ты в горах, там снег, лыжи, или у океана, или в лесу. Очень много всего вокруг. Долго россиянка привыкала к системе магазинов. В Америке практически нет формата лавочки «у дома», покупка продуктов — это целое предприятие. Нужно собраться, доехать на машине до большого супермаркета и там уже сразу на полмесяца вперёд, что называется, «затариться». — Русских продуктов, конечно, не хватает. Творога, например, а я до сих пор люблю сырники. Чтобы их сделать, нужно ехать в русский магазин, это совершенно в другую сторону, и там немножко повыше цены. Очень скучаю по докторской колбасе. Да и вообще я люблю готовить сама и дома предпочитаю готовить русскую кухню, — отмечает иркутянка. В больницах за 9 лет она бывала лишь дважды: один раз сломала ногу, второй раз пришла, чтобы проверить анализы — в России Надежде регулярно делали чекапы, связанные с женским здоровьем. На удивление, направления ей не дали. Сказали: «Когда начнет что-то беспокоить, тогда и приходите». — После этого я решила, что не буду ходить в больницы в Америке. А вот когда ногу сломала, всё сделали быстро и четко, буквально за считанные часы и всё в одном месте. Стоматология здесь идет отдельно от страхования здоровья. И если последнее необходимо, то поставить пломбу, кажется, выгоднее при оплате наличными. Но здесь это в разы дороже, чем в России, конечно. А к качеству претензий нет, — отмечает Надежда. А вот за красивым маникюром и качественным педикюром она ходит к русскоязычным мастерам. Говорит, что делают они всё очень аккуратно. «Родных о приезде не предупреждала» К грин-карте Надежда шла долгих 9 лет. Почему так долго, она объяснить не может. Ее муж получил этот документ на полтора года раньше. — Первая виза была дана мне на три года, и они пролетели как-то незаметно. Подались на вторую визу такую же, нам ее дали. Потом подали документы на грин-карту, делали нам ее три года. Не знаю, долгий ли это срок или нет, — отмечает Надежда. — Вообще супругам должны приходить документы в один день, у нас получилось по-другому. Как только она получила грин-карту — 29 декабря — тут же взяла билеты домой, и уже в январе оказалась на родине. Из Америки добиралась через Таиланд с пересадкой в Сеуле. Это 20 часов перелета. Причем билет из США в Таиланд стоит также, как из Иркутска до этой же страны, хотят лететь всего около 6 часов. — Мне, конечно, было тяжело все эти 9 лет. Бывало такое, что едешь в машине, заиграет какая-нибудь песня русская из детства, и слезы просто текут из глаз. Но это тоска была скорее по родным, чем по родине, — говорит Надежда. Родителей она о прилете, кстати, не предупреждала., и для них ее возвращение стало настоящим сюрпризом — эмоции, которые через рилс разлетелись по соцсетям, были неподдельными. — Я все эти 9 лет проигрывала в голове сценарий, как я лечу, как я приезжаю. И вот я сделала это вживую. Это, конечно, особое состояние. Оно поменялось вообще, когда я еще только купила билеты, — делится иркутянка. — Но когда вышла из самолета, был шок, потому что мороз, а я давно не чувствовала такой холод, была одета не сильно тепло. В Иркутск она прилетела глубокой ночью, ее встретил знакомый и отвез к сестре. А уже на утро Надежда добралась до родного Саянска. — Эмоции, которые мы все испытали, мне кажется, никогда ничем не заменить, ни подменить, — вспоминает она о встрече с родными. Большую часть времени на родине Надежда провела, конечно, в родительском доме, съездила на Байкал — а толком больше нигде и не была. Разве что встретилась с одноклассницами в одном из иркутских ресторанчиков. — Мы сидим болтаем, подходит официант, начинает извиняться и говорит, что ресторан оплатит весь заказ, потому что его задержали. Оказалось, что наш заказ час несли. И действительно оплатили счет за семерых человек. В Америке я такого не встречала. А еще здесь поход в ресторан — это событие, ради которого наряжаются. В США более расслабленно, в худи, леггинсах, тапочках — в общем, в чем дома ходят. Я уже в этом плане американизировалась, привыкла к этому, также хожу, — говорит Надежда. «В какой-то момент начинаешь себя пожирать» Возвращение на родину, хоть и на короткий срок, дало толчок ее скромному блогу. Залетевший рилс привел к тому, что количество подписчиков за считанные часы выросло с 1 до 13 тысяч. — Это было очень неожиданно, потому что меня в Иркутске, Саянске узнавали, я такая: «Что? Что происходит?» Я по-американски выхожу на улицу в пуховике в пол, в капюшоне, такая сонная, а люди подходят: «О, мы вас видели в соцсетях». И я такая: «Воу-воу». И это было максимально неожиданно, — делится Надежда. Поскольку она много лет работала над внутренним состоянием, над своими реакциями на окружающий мир, хейтерские комментарии её не трогают. Говорит, что понимает, что все эти слова — вообще не про неё. — Меня напугало и огорчило лишь то, что негативный отклик вызвали посты, где я сижу у папы на руках. Это было не одно и не два сообщения, тысячи русскоязычных людей писали оскорбления, и у меня в голове это не укладывается, — отмечает Надежда. Сейчас она после получения грин-карты намерена дальше развивать блог, хотя открыта любым возможностям. — Какие у меня планы на будущее — это хороший вопрос, я им задаюсь сама. Вообще, как правило, когда я понимаю, что готова принимать что-то новое, начинают поступать разные предложения — как с конкурсом красоты или как с работой на стройке в Москве. Я думаю, это еще связано с тем, что мне ставили смертельный диагноз. Когда такое проходишь, начинаешь по-другому на всё смотреть. Всё, что нас окружает, — это чудо, — считает иркутянка. Тем, кто хочет эмигрировать или находится в самом начале процесса, она рекомендует готовиться буквально к моральному уничтожению себя, поскольку эмиграция — это очень непросто. Особенно для тех, кто привык работать, быть независимым, чего-то достигать. — Ты приезжаешь в совершенно другой мир, который нужно с нуля изучать. Элементарные вещи, которые дома делаешь на автомате, — в банк, например, пойти — в другой стране даются с трудом, всё нужно изучать досконально. В какой-то момент начинаешь себя пожирать, что ты не такой, всё не то, всё не так. Иногда кажется, что ничего не получается, руки опускаются, — делится своим опытом Надежда. В этот момент, продолжает она, важно ослабить хватку, отпустить ситуацию, отстать от себя и идти заниматься своим развитием. Это лучшее, что можно сделать в таком положении.