«Человек стал больше проявлять доброты». Охотовед — о реальных причинах массового выхода медведей к людям

В Иркутской области за последние сутки в службу «112» поступило 82 сообщения о появлении медведей, сообщается в Telegram-канале Охотнадзора Иркутской области. С начала активности хищника добыто уже 236 особей. Доцент кафедры охотоведения и биоэкологии Иркутского аграрного университета, член Научно-технического совета Минприроды России Юрий Вашукевич объяснил основную причину выхода медведей к людям, а также развеял некоторые мифы. Видео опубликовано на страницах в соцсетях сообщества «Открытая наука».

По мнению эксперта, нынешняя медвежья проблема — это не случайность, а системный кризис, связанный с тем, что хищники стали меньше бояться человека.

— Связано это с тем, что человек стал к ним больше проявлять внимания и доброты, наверное. На самом деле, это хорошо, когда люди проявляют гуманность по отношению к дикой природе. Это характеризует общество очень положительно. Но надо понимать, что у этого есть последствия. Одно из последствий заключается в том, что такой крупный хищник, как бурый мишка, сегодня уже частенько не воспринимает человека как смертельную опасность, — отмечает охотовед.

Еще несколько десятков лет назад в тайге находилось много промысловиков, отмечает он, и это помогало регулировать и численность медведей, и отношение зверя к человеку — это напрямую влияло на поведение хищника.

— Если животное было агрессивным или слишком любопытным: разрушало зимовья, нападало на собак, то в этом случае обычно медведи добывались. Агрессивная, любопытствующая часть популяции периодически уничтожалась. И, соответственно, формировалась пацифистская часть группировок медведей, которые человека воспринимали как серьезную опасность и знали, что соваться к нему нельзя, — объясняет сотрудник ИрГАУ.

Сегодня этот механизм сломан. Люди стали реже ходить в лес, а добыча медведя сократилась до минимума. В Иркутской области обитает, по официальным данным, 22 тысячи медведей, а добыть официально можно 400. То есть, говорит Юрий Вашукевич, в Иркутской области добывается в лучшем случае каждый 50-й медведь, хотя по закону можно каждого третьего.

К тому же современное общество склонно к антропоморфизации дикой природы: тем же медведям приписывают человеческие черты, в частности доброту.

— Надо понимать, что дикий зверь — это дикий зверь, а хищник — тем более. И этот хищник в какой-то момент будет рассматривать любую животную пищу как пищу. Вот в чём тут есть опасность, — акцентирует внимание эксперт.

Кстати, добавляет Юрий Вашукевич, численность медведей в последние годы стремительно не растет, она стабилизировалась, чему, в том числе, способствует естественная регуляция. Но тот факт, что человек стал меньше участия принимать в этом процессе, медведь воспринимает его как один из источников пищи — в первую очередь, бытовые отходы людей и то, что рядом с ними растет и живет.

— Вдумайтесь: все легкодоступное для медведя где-то находится рядом с человеком. Человеческий запах и легкодоступная пища для медведя получаются близнецами-братьями. Вольно или невольно медведь задумывается, что легкая пища сопровождается запахом человека и, как любая доступная пища, она привлекательна. Медведь к ней идет, а тут всегда рядом есть и человек. Поэтому эти контакты и происходят, — объясняет охотовед.

Он добавляет, что в среднем в России трагических случаев нападения медведя обычно около 30 в год. Но их количество растет, что связано, в том числе с бескормицей и необходимостью зажировки, но параллельно в геометрической прогрессии возрастает количество случайных встреч с медведями.

— На это, конечно, влияют средства массовой информации, но не только. Очень интересный пример наблюдал две недели назад у нас на учебной базе в Мольках. Мы приехали, а учебный мастер рассказывает, что позавчера приходила медведица с медвежатами, залезла на черемуху, которая растет в 20 метрах от его дома, он их пофотографировал, они съели черемуху и ушли, — делится Юрий Вашукевич. — Мы его послушали, повеселились по этому поводу. В тот же вечер мой товарищ пошел ловить Wi-Fi к бане, а через некоторое время забежал в зимовье с криком: «Медведь, медведь!» Потому что они пришли еще раз.

Рядом, добавляет он, нет мусорок, медведи вышли на черемуху, которая, как правило, растет вдоль дорог, ручьев и садовых участков — то есть рядом с людьми. Это значит, что в тайге другие плоды — ягода и орехи — не уродились.

— В этом году, я думаю, значительная часть увиденных [людьми] медведей была встречена именно потому, что он пришёл на черемуху в первую очередь. Отсюда эта легкая паника, беспрерывные звонки, — говорит Юрий Вашукевич. — Но это не отменяет того, что количество нападений медведей возрастает. Это действительно факт. Причина, повторюсь, в том, что он стал меньше бояться человека.

По словам эксперта, медведь строго следует своим биологическим часам. После выхода из берлоги и фазы голодания начинается активное питание, а с середины июля — жировка, которая длится до начала октября.

— В этот период как раз он должен набрать нужный объем кормов. Будь это ягоды, будь это рыба, будь это орех, будь это помойка, в конце концов — он должен именно в этот период нагулять. У него организм так устроен, что в октябре ему не требуется столько пищи, у него происходит стадия такого замирания питания, физиологическая фаза. Он готовится к тому, чтобы залечь в зимний сон, — говорит охотовед.

Орехи, добавил он, действительно являются основным нажировочным кормом медведя, который живёт в кедровниках в хорошие сезоны. В Иркутской области неурожайными бывают 1-2 года в 10 лет. Однако даже в местах питания раньше человеку зверя было трудно встретить.

— Будучи молодым преподавателем, я, наверное, в течение десятка лет каждый год ездил в кедровник. Медведей там было всегда очень много. Мы встречали везде разные следы: большие, маленькие, кривые, прямые — какие хочешь. Но мы не видели медведей. Столкнуться с медведем — это была большая редкость, только если случайно. Медведь боялся. График свой посещения кедровника он строил так, чтобы с человеком не столкнуться, — рассказывает Юрий Вашукевич.

Также Юрий Вашукевич развеял миф о том, что медведи черного окраса злее из-за особого рациона.

— Окрас — это какая-то генетическая [причина]. Злее ли чёрные медведи? Ну, по секрету скажу, если это белогрудый медведь, то есть гималайский, то злее. По статистике, при столкновении с человеком в 70% случаев нападают, — отмечает охотовед. — Наш бурый медведь в большинстве случаев старается избежать встречи всё-таки с человеком, а если встречается, то аккуратно или не очень уходит от столкновения. Поэтому я не думаю, что тёмные медведи злее, чем светлые.

При этом статистика нападений в Иркутской области показывает такую картину: в северных районах (Усть-Кутском, Киренском, Казачинском) инцидентов, связанных именно с нападениями медведей на людей, больше, чем в густонаселенных южных.

— Попробую это все-таки связать с населенностью. Потому что где больше людей, там воспитаннее медведи. Где меньше людей, там они менее воспитаны. Человек может формировать вот эти популяции, иногда через очень жесткое общение с этими группировками. Поэтому чем человек чаще заявляет о своем гегемоне над природой, тем более сговорчивая популяция живет рядом с ним, — подчеркивает эксперт.

Техногенное влияние на то, что медведи выходят к людям, конечно, тоже присутствует. Вырубки, пожары, строительство дорог и другие действия неизбежно меняют природную среду.

—  Для медведя изменения в первую очередь опасны, когда лес исчезает. Он не любит открытое пространство, хотя в лесотундре неплохо этот хищник существует. Первое время открытые места на месте лесов будут непригодны для его обитания, но, думаю, что медведь быстро адаптируется. Он прекрасно кормится вдоль Байкала, хотя старается, конечно, в темное время, — говорит охотвед.

Однако для Иркутской области эти перестройки не определяющие, добавляет Юрий Вашукевич. Более серьезную роль играет экономический коллапс в сфере охотничьего промысла: спрос на медвежью продукцию сейчас находится на историческом минимуме, говорит Юрий Вашукевич. Трофейная охота, которая могла бы изымать крупных, часто агрессивных самцов, практически сошла на нет и составляет менее 1% от общей добычи.

Еще хуже обстоят дела с рынком медвежьей желчи.

— Крайне неустойчивый рынок. Связано это с тем, что в свое время появилась довольно мощная прослойка торговцев, которая вместо медвежьей желчи продавала что угодно, но в очень похожем виде. Поскольку серьезных лабораторных исследований не происходит в момент закупки, покупатели столкнулись с тем, что бизнес начал рушиться, — делится он.

Эксперт также развенчал миф о главном покупателе этого сырья: оказывается, что основной потребитель этого сырья животного происхождения — это не Китай, а Южная Корея.

— У них серьезная индустрия, связанная с производством БАДов. Корейцы закупали в больших количествах эту самую желчь, а потом выяснилось, что это контрафакт. И в никакую продукцию дальнейшую использовано быть не может. Это очень подорвало сам рынок, — резюмировал Юрий Вашукевич.

А вот лапы медведя действительно закупались в основном в Китае, но в последующем, по словам эксперта, это прекратилось из-за ужесточения законов и на той, и на другой стороне.

— Если бы наладили нормальную торговлю, то вполне себе мишки могли бы добываться в большем количестве, — отметил он.

Что касается шкур, то Юрий Вашукевич привел собственный пример: этой весной он добыл медведя как охотник, но ни один таксидермист в Иркутске не дал ему за шкуру медведя 10 тысяч рублей.

— Поэтому, когда я читаю посты, где один медведь со всем своим богатством обходится в 6-9 тысяч долларов, я рекомендую самому попытаться продать. Очень часто результаты медвежьей охоты остаются в тайге, — сказал охотовед.

Ну а мясо медведя, как известно, часто заражено трихинеллезом, да и сам привкус у него специфический, потому медвежатина не востребована.

— Экономического смысла у охотников добывать медведя нет. Брать лицензии на медведя есть смысл, потому что можно ходить по охотничьим угодьям весь апрель и май с карабином, в том числе в целях безопасности. Очень часто тот, кто заказывает лицензии на медведя, добывать его не собирается. Это очень сложно, добыча медведя требует особой подготовки, особых знаний. Тратить столько сил и времени на что? — говорит Юрий Вашукевич.

Юрий Вашукевич отметил, что многие привыкли видеть в охотнике врага природы, но эксперт уверен: это фундаментальное заблуждение. В Иркутской области более 70 миллионов гектаров охотничьих угодий, и 40 охотинспекторов физически не способны их контролировать.

— Это не мной придумано, так работает во всем мире: в системе управления дикой живой природой охотник — очень важное звено, на которое возлагается, как это ни странно звучит, сохранение животного мира, — объясняет охотовед. — Никто другой, как охотник, не заинтересован в том, чтобы эта дичь была. Он видит, кто у них живет, сколько живет, какое там состояние вот этого ресурса и начинает думать, а как же позаботиться о том, чтобы количество дичи не уменьшалось. Понятно, что и кнут должен быть в виде охотинспекции, которая наказывает тех, кто выходит за рамки приличия.

Эксперт предложил пять конкретных шагов, которые необходимо реализовать в текущем сезоне. Это обнуление охотничьего сбора, отмена 30-дневного ограничения на охоту со дня получения лицензии, разрешение добычи медведя по путевкам на других животных, упрощение экспорта и выведение медведя из лимитируемых видов зверей и внедрение современных методов учета, в том числе с использованием искусственного интеллекта.

— Я понимаю, что должен быть баланс. Вон они — «природоохранники», а вон они — браконьеры. Тут я согласен. Но если мы с вами продолжим убеждать людей, что медведь — это такой плюшевый мишка добрый, который на велосипеде катается, люди будут стараться с ним искать контакт, — говорит охотовед. — Пожалуй, самая, на мой взгляд, безграмотная и страшная реклама, которую я вижу на улицах нашего города, — это «Любить по-русски», где маленькая красивая девочка обнимает голову медведя размером с неё саму. Это очень опасно.

Даже некрупный медведь в шесть раз сильнее человека. И если 95% зверей предпочтут уйти, то оставшиеся 5% (особенно молодые медведи-«естествоиспытатели» от 3 до 7 лет) могут проявить опасное любопытство, заключает эксперт.