«Я создаю веселье». Биография основателя иркутской сети ирландских пабов Harat's Игоря Кокоурова

Иркутская сеть ирландских пабов Harat's разрослась уже на 13 стран мира и не собирается останавливаться, есть планы открытия новых точек в столичных аэропортах, а также в Турции, Болгарии, Черногории и Румынии. А началось всё с одного паба, который открыл в 2009 году иркутский бизнесмен Игорь Кокоуров. Сам он говорил, что никакую сеть не планировал, а делал заведение для себя. И старался делать красиво и хорошо. Рассказываем об успешном бизнесмене.

Родился основатель сети пабов Игорь Кокоуров в селе Харат Эхирит-Булагатского района, где живет всего около 800 человек. «Харат» в переводе с бурятского — «черная река». Позже сам Кокоуров шутил, что «черная река» — это пиво Guinness, которое щедро разливали у него в пабах.

Отец Игоря Николаевича работал в Харате шофером в колхозе, а мама — учителем географии и пионервожатой. Она переехала в Харат из Александровска. О детстве в селе Кокоуров помнит немногое: когда семья перебралась в Иркутск, ему было четыре года.

— Помню, в стогу меня солдаты чуть не проткнули вилами. Мы там спрятались детьми. Солдаты к нам приезжали сено грести. Как рыбок колол вилкой, как бычки собирал. Помню тетю свою, помню бабушку, дедушку, помню дороги. Ну, собственно говоря, что их помнить, приедешь туда, то же самое, только немного хуже, — говорил Кокоуров в интервью Антону Пряникову.

Эти воспоминания, по словам Игоря Кокоурова, относятся к временам, когда школьником приезжал к бабушке и дедушке в деревню.

Директор Харатской школы Сергей Коваленков знал Игоря только ребенком.

— А чего, я его почти не помню. Маленького видел, взрослого нет. Пацан как пацан. Он не учился тут, потом в Иркутск они переехали. Мать его в Иркутске живет, тетка здесь, — отметил Сергей Михайлович, и вместо того, чтобы просто объяснить, как доехать до тети Игоря Кокоурова, прыгнул за руль и, ловко петляя по улицам села, показал нам дорогу до нужного дома.

Людмиле Даниловне — старшей сестре отца Игоря Кокоурова — уже далеко за 80, но старушка до сих пор очень энергичная и общительная.

— Игорь с детства был очень умный. Он уже в год начал разговаривать. Спросишь: «Игорь, сколько тебе лет?», а он говорит, чисто так: «Один». Учился всегда хорошо, потом поступил в госуниверситет сам. Славный такой, хороший, — рассказывает Людмила Даниловна.

После окончания школы Игорь Кокоуров поступил на исторический факультет ИГУ, ему предлагали поступить в аспирантуру со стипендией в 70 рублей, но он отказался. Два года после окончания вуза делал ремонты, а потом занял у родителей денег, добавил своих и вместе с супругой открыл первый ларек.

— Ну он старательный, стремился как-то в жизни преуспеть и бизнесменом стал. «Дело-табак», один киоск всего, в 96-м году, а потом он дальше — больше. А сейчас он везде, у него эти рестораны. По миру везде, — говорит Людмила Даниловна.

Сейчас в Харат Игорь приезжает нечасто, но тетя всегда рада, когда он бывает здесь.

— Раньше подростком часто приезжал, жили у нас, они бегали: нашему младшему — 52 в этом году, Игорю — 54, погодки. И они спали даже вместе на койке, — вспоминает тетя Игоря Кокоурова.

Листая на крылечке старый альбом, Людмила Даниловна показывает фото дедушки и бабушки Игоря, своей мамы Анны Никитичны и отчима Петра Осиповича, за которого ее мать вышла после войны.

— Хороший Игорь. Еще когда десятый класс заканчивал, я в гостях была, говорит: «Тетя Люся, будут экзамены», я говорю: «Ну готовь шпаргалки», а он: «Не, не надо, у меня всё в голове». Умный мальчик. Уже когда институт окончил, ремонт мне делал, стены ДВП обколачивал. Быстро делал. А сын потом старший наш стал делать, я думаю: «Чего не попросила Игоря?» Они летом постоянно к нам приезжали, за грибами ездили, — предается воспоминаниям Людмила Даниловна.

Она поделилась, что четыре месяца назад ее младший брат Николай, отец Игоря, умер. «Не болел, умер скоропостижно», — вздыхает бабушка.

— Папка меня научил делать хорошо. Медленно, но хорошо. Зачем? Я сначала с ним спорил, ругался, сейчас думаю, в целом он был прав. Просто он не успевал: у них социалистическое образование, воспитание. Делали долго, медленно, как весь Советский Союз, но «мы победим, потом, спустя 200 лет». Я тоже строил [свое дело], но хотел качественно и быстрее. Не просто сорвать бабки, а сделать качественно. Торговали тогда все. Еще на втором курсе истфака, это был 1994 год, все торговали, прямо на перемене: кто три вагона сахара, кто-то два вагона сигарет, кто-то вагон баянов, — рассказывал Кокоуров в интервью Пряникову.

Первый киоск Игорь Кокоуров поставил в Солнечном, а спустя какое-то время купил самую дорогую краску в хозяйственном магазине и сам раскрасил его как пачку Marlboro. Необычная торговая точка начала привлекать внимание, прибыль выросла. Через два месяца Кокоуров открыл второй киоск, через год их было уже 10, через два — 50, потом 100 и больше. 

Начал убирать лишнее из ассортимента, оставил самое ходовое: алкоголь, сигареты, мороженое, воду, жвачку. Так родилась первая сеть Кокоурова — «Дело-табак». Она продержалась и до наших дней, когда все остальные киоски уже пропали, частично превратившись в сеть «7:40».

— «Дело-табак» — это же не только киоски. У нас больше перевозки были, большая оптовая компания «Байкал-Табак». Занимались серьезным табачным бизнесом в Иркутской области, Забайкалье, Бурятии и Якутии. Основная функция была оптовая торговля сигаретами. Но нельзя сказать, что всё мое там было. Ни один бизнес я в одиночку не делал, всегда с кем-то. Потом просто поняли, что время табачное подходит к концу, начали законы новые вводить. Я начал свои деньги в рестораны вкладывать, — рассказал Игорь Кокоуров.

В 2002-м он открыл с супругой первый в Иркутске японский ресторан — «Киото». В Москве они в то время тоже только-только начали открываться, а в «Киото» работал повар из посольства Японии в столице. Следом открыли BierHaus с пивом и сосисками и «Стрижи» — фьюжен-ресторан, только там тогда можно было поесть свежих устриц.

Местным властям в помощи Игорь Кокоуров никогда не отказывал — компьютеры для школы закупить или помочь организовать празднование 9 Мая или любой другой праздник. В конце нулевых он даже оборудовал цивилизованный пляж на заливе Якоби с полноценными лежаками, ежегодно завозил песок с Александровского тракта, оформлял документы, мечтал создать там свой Диснейленд, но из-за бюрократических препон ничего не получилось.

— Я возил 170 КАМАЗов песка в год на протяжении шести лет. Три разных плана нарисовал. Кондрашов (мэр Иркутска Виктор Кондрашов в 2010–2015 годах. — Прим. ред.) помогал, конечно, но там было непонятно, чья земля — городская или областная. Жаль, что не получилось. Хотел там и развлекательный комплекс построить, не торговый центр, а именно развлекательный: домишки, гостиница, зоны для барбекю. Чтобы красиво было, цивилизованно, — сетует Игорь Кокоуров.

Карнавал на День города, который проходил регулярно с 2010 до 2020-го — тоже идея Кокоурова. В интервью «Эху Москвы в Иркутске» признавался, что с кем-то поспорил, что сможет сделать в Иркутске, как в Дублине на День святого Патрика.

— Сидел в Дублине, смотрел карнавал на 17 марта. Думаю: «Круто, если в Иркутске так же будет». Сделал практически на спор, один товарищ сказал: «Да не сделаешь такое в Иркутске». Я и поспорил. В марте подумал — в начале июня на День города уже был первый карнавал. Я считаю, что это лучшее, что я сделал, — вспоминает Игорь Кокоуров.

Организовал он его, конечно, не один: помогали владелец сети супермаркетов «Слата» Вячеслав Заяц, директор транспортной компании «Сервико» Виктор Захаров, глава Байкальского банка Сбербанка Максим Полетаев, гендиректор строительной компании «Труд» Сергей Тен, глава «Сибавиастроя» Антон Волков. Всего 10 компаний.

— То есть пришли люди с деньгами и люди, которые хотели пойти в толпе на карнавале, но у них не было денег. Мы давали — на костюмы, на реквизит, чтобы ярко, красиво, чтобы интересно и круто. А заработали на карнавале за счет малых и средних компаний, которые хотели поучаствовать в параде. Мы им просто продавали места в шеренге между общественными организациями. В первый год провели в минус. Надо же заплатить сверхурочные полиции, врачам, музыкантам, которые там работали. На следующий год уже в ноль, а на третий — заработали, — говорит Игорь Кокоуров.

— Это было тепло. Все собирались. Смотрели родственники на своих в параде. Сотрудники гордились, что они работают в этих компаниях. С детьми шли. Все красивые, нарядные. С душой было, — считает предприниматель.

Через три года администрация Иркутска «забрала» карнавал себе: мол, некрасиво, 15 тысяч идет, 60 тысяч смотрит, организатор — какой-то бизнесмен.

— Начали делать сами под эгидой города. В общем, со временем карнавал превратили в парад, — жалеет Игорь Кокоуров.

Еще в конце нулевых предприниматель открыл в Иркутске гостиницу Sayen всего на 26 номеров. К этому проекту Кокоуров тоже подошел с душой: ездил в Москву, консультировался с управляющими крупных сетей отелей Hilton и Ibis.

— Вопрос был не про затраты, а про то, чтобы сделать круто. Сделаешь хорошо — деньги появятся. Я изучил все нормативы, привез из Японии архитектора, из Москвы — сейсмолога, проектировщика. Я сам покупал плитку и мебель в Италии, сантехнику — в Германии, шторы — в Англии, ковролин — в Бельгии. Стандарты установили не ниже чем в каком-нибудь Hilton. Сделали там первый настоящий спа, а не сауну для встреч, как это было в Иркутске тех лет. Пять звезд осознанно не ставил, говорю: «Ну это честные четыре, не пять», давайте ожидания не обманывать, — рассказал Игорь Кокоуров.

В 2024 году Игорь Кокоуров продал Sayen холдингу «Эн+».

История пабов началась 23 сентября 2009 года с одного заведения в Иркутске, дальше которого никто 16 лет назад не заглядывал. Первый Harat’s открылся на улице Октябрьской Революции, 1.

Открыли его четыре бизнесмена — Игорь Кокоуров, Олег Титов, Вячеслав Ожерельев и Павел Поляков. По-панковски красивая легенда гласит, что Игорь Кокоуров хотел открыть паб, чтобы самому там отрываться.

— Когда начал зарабатывать, начали ездить с женой по миру. Приезжаешь в Ирландию, походил по центру, а потом *** [уходил] пешком в самые *** [окраины] Дублина, где в баре стены голые, бичихи сидят, квасят и накурено. Это та Ирландия, которую я люблю. Я ни про какую сеть не думал, делал паб для себя, — говорил Кокоуров в интервью YouTube-каналу «Студия Дмитрия Левицкого».

— Если честно, мне жена говорит: «Нравится тебе такое? Открой в Иркутске, там и сиди». Я пошел посчитал, сколько стоит. Сделал и сидел там, отрывался. Но, конечно, это бизнес-модель, которую я вовремя приземлил, — рассказал нам Игорь Кокоуров.

Сам Кокоуров говорит, что никто в ресторанном бизнесе конца нулевых не понимал, что минимизировать надо расходы на людей. Но это не значит, что нужно платить мало.

— Это правильная история. Все говорили, что главный расход — это аренда. Про человеческий ресурс никто не догонял, что это будут проблемы на будущее. Основные расходы — это люди. У тебя должен быть либо семейный ресторан, либо их должно быть сразу 10. В России абсолютно то же самое, — считает Кокоуров.

Открытие ирландского паба в Иркутске в 2009-м — затея рискованная, но проверенная веками. Раскрутились достаточно быстро и на самоокупаемость вышли через несколько месяцев. При этом паб никак себя не рекламировал. Открытие необычного заведения само по себе было громким событием.

— Я же не сам это придумал. Старейший паб работает в Ноттингеме с 1167 года. Называется «Робин Гуд». Нужно как в киоске: подошел, заплатил, взял. Мы принесем тебе еду без базара, но заказать, стакан забрать — будь добр, подойди сам, — рассуждает Кокоуров.

Подбор музыки — заметная фишка Harat’s. Здесь ставят исключительно любимый Кокоуровым рок и металл. Поп-музыку или блатняк не включат ни за какие коврижки. Увлечение рок-музыкой началось у Кокоурова, по его словам, с отторжения блатняка.

— Постоянно к нам приходили пацаны в трико, просили «Владимирский централ» включить. А у нас Red Hot Chilli Peppers поет. На следующий день те же ребята приходят в джинсах и слушают The Rolling Stones. Вот наша миссия — переобувать таких, чтобы они людьми становились. Но вообще я не ханжа. Я могу под настроение и шансон, и Киркорова послушать, — говорит Кокоуров.

К 2010-му в Иркутске появились еще два паба — на Советской и на Баргузине, а затем первый партнерский паб в Красноярске: Кокоуров нашел знакомых бизнесменов, которым помог открыть первый Harat’s за пределами Иркутска. Он не должен был отличаться от иркутских. Стандартов обслуживания у сети не было, но было понимание, как пабы должны работать. В 2010-м Кокоуров лично обучал красноярских барменов.

— Год сидели в офисе и писали: что надо делать, какие стандарты, нормы. Разбили на 12 пунктов. Сервис, музыка, кухня. В Красноярск приехали, привезли своих специалистов для обучения. Убеждали долго, но сделали. Там я еще сам инвестировал, люди спрашивали: «Че ты нам продаешь, а сам не вкидываешься?» — рассказал Игорь Кокоуров.

Уже после Красноярска появился «гринбук» — свод правил, по которым партнеры и франчайзи должны вести бизнес. Среди таких правил, например, запрет на официантов, который многие нарушали.

— Кто так делает у нас в пабах, в большинстве своем закрывается. Если ты хотел делать ресторан, ну сделал бы ресторан. Но ты же пришел к нам делать пабы, а потом делаешь по-своему, — говорит Кокоуров.

Людей, которые будут развивать пабы в конкретном городе, подбирают долго. Чтобы был не только бизнес-интерес, но и «глаза горели». Региональная специфика, кстати, тоже учитывается. Например, в пабах в Улан-Удэ можно купить позы, а в Ростове-на-Дону — раков.

Есть легенда, что, чтобы стать франчайзи Harat’s, надо несколько раз напиться с Игорем Кокоуровым. Тут, как и в любой шутке, есть доля правды.

— Из человека по пьяни лезет же всякая фигня. Либо дурость, либо агрессия какая-то. Потом просто смотрим — рискнем сотрудничать с дурачком из Урюпинска или кого другого подождем? — рассказывал Кокоуров в интервью «Студии Дмитрия Левицкого».

Например, Владивосток Harat’s так и не поддался: до сих пор не нашли надежных партнеров. Совсем недавно сеть пабов во второй раз зашла в Екатеринбург, с первого раза не получилось, потому что франчайзи там было не очень интересно этим заниматься.

Распространяться на Европу Harat’s начал в 2016 году. Тремя годами ранее открылся первый зарубежный паб сети — в Паттайе. Когда Кокоуров приехал в Хорватию, он решил открыть паб в Загребе. Сейчас у сети также есть точки в Сербии, Венгрии, Греции, Словении, Казахстане, Кыргызстане, Белоруссии, Арабских Эмиратах, Таиланде и на Кипре. Для расширения рассматривают Болгарию, Черногорию, Турцию и Румынию. В США, в Майами, паб открыли русские ребята, которые туда переехали. В России сейчас бизнес вести стало сложнее, но ненамного.

— Сейчас в России закрывают все лазейки. Раньше строгость законов компенсировалась необязательностью их исполнения. Сейчас ты за всё платишь на полную катушку. К этому нужно быть готовым. Растут налоги, расходы, мимо государства ты не пройдешь. А сверху — низкая платежеспособность населения. Зарабатываем, конечно, но меньше. О чем я говорил — либо сразу сеть, либо семейный бизнес. В Европе тоже не сильно проще, — делится Игорь Кокоуров.

Последние годы Кокоуров провел в Европе, открыв за это время свои пабы в девяти странах этой части света, а также в Майами, Дубае, Паттайе. Но слова «сеть пабов, покорившая мир» Кокоуров считает слишком пафосными.

— Ну какой мир я покорил? 12 стран. В мире сколько стран? 200? Вот, 6% только. Про балерину можно сказать, что она покорила мир. Будет в каждой стране хотя бы по пабу — тогда да, так и напишешь. А пока я работаю над этим, — считает Кокоуров.

За счет чего Harat’s стал феноменом, его создатели особо не задумываются, просто хорошо работали — и всё получилось.

— Амбиция должна быть. И энергия. У меня ее, слава богу, много. Стиралки бы продавал, то же самое бы было. Я в детстве книжек много читал, учился. Тура Хейердала раз сто перечитал, мечтал попасть на острова Туамоту (Французская Полинезия). Понимал, что никогда туда не попаду, но хотел. Сейчас могу туда уехать, но времени нет. Так всё поменялось. Упертость нужна, удача, наверное, где-то. Время свое тратить, работать и не бояться. Я люблю свою работу — создаю веселье, создаю атмосферу и настроение, — говорит Игорь Кокоуров.

При этом свое счастье бизнесмен описывает по-другому.

— Никому не быть обязанным. Это не про деньги. Это проснулся — тебе никуда не надо идти, никуда не надо звонить. День, который ты прожил и ни разу не поговорил по телефону, — классный день. Была бы возможность — жил бы один на острове. Я иногда уезжаю на остров с маяком в Хорватии, устраиваюсь смотрителем и месяц там живу. Без алкоголя, без сигарет, без телефона. Охраняю маяк, рыбачу. Я три года так ездил и еще хочу поехать. Вот это мечта. А «счастье — это когда гора с плеч», как сказал один мой товарищ. Вот и всё, — считает Игорь Кокоуров.