Украинский след и синяки у задержанного подростка: подробности дела о теракте, из-за которого чуть не сгорел забайкальский поселок

Уголовное дело о теракте и поджогах в Атамановке, лес около которой горел в конце июня, прогремело на всю страну. Причиной стал украинский след, найденный силовиками, и некоторые обстоятельства задержания, которые не публикуют в официальных сводках. Наши коллеги из «Чита.Ру» поговорили с мамой обвиняемого, волонтерами и источниками.

По информации силовиков, мальчики сами инициировали общение с наводчиками, а потом уже получили задание. По версии следствия, один из подростков вступил в переписку с лицом, предположительно, находящимся на территории Украины, которое и склонило его к поджогу леса за денежное вознаграждение. Подросток рассказал о своих планах приятелю, который согласился участвовать в преступлении. Они заранее купили зажигалки, прибыли в лес в районе поселка Атамановка и подожгли сухую траву и хвою.

Один из мальчиков, который признал вину, на видео, опубликованном в телеграм-канале СУ СКР по Забайкалью, объяснил свои действия так: «Действовали по распоряжениям, которые давались из „Телеграма“. Нам выдавали задание, сказали сделать, и нам платят деньги — 100 тысяч за поджог леса. Мы были под прикрытием и типа помогали тушить как ни в чем не бывало, как волонтеры. Мы уходили на 500−800 метров от одного пожара и устраивали новый».

По информации Читинского районного суда, один из подростков воспитывался в детском доме, часто оттуда сбегал. Оба юноши еще не окончили школу и нигде не работают.

В результате поджогов был нанесен ущерб в 300 миллионов рублей. По данным источника, эта сумма предварительная — подросткам пока предъявили весь ущерб, принесенный пожарами около Атамановки в конце июня. Подростки сняли свои действия на видео и отправили отчет «куратору», но обещанное вознаграждение не получили.

На обоих юношей возбудили уголовное дело: они обвиняются в совершении преступления предусмотренного статьей 205 УК РФ (террористический акт, совершенный группой лиц по предварительному сговору). Отмечается, что уголовное дело соединено с ранее возбужденным по статье 261 УК РФ (уничтожение лесных насаждений путем поджога, повлекшее крупный ущерб). Подросткам грозит от 15 до 20 лет лишения свободы.

Адвокат одного из подростков подал апелляцию на решение Читинского районного суда о заключении его в СИЗО. В соцсетях начались споры: не слишком ли строгая статья для подростков, которые могли не понимать, что творят. Некоторые считают, что нельзя их наказывать слишком строго, так как, несмотря ни на что, они всё еще дети.

Категоричным мнением на этот счет поделился депутат Госдумы Андрей Гурулев.

«В 16 лет человек уже в состоянии понимать, что за деньги нельзя совершать подлость, тем более с последствиями в сотни миллионов рублей и угрозой для десятков людей. Если тебе кто-то в интернете предлагает устроить гадость за деньги, то это не шанс подзаработать, это шанс угробить себе жизнь. В данном случае по всей строгости закона, что правильно», — сказал Гурулев.

Этот случай депутат назвал уроком для сверстников-подростков.

«Думать надо головой, а не другим местом. Игры по заданию „кураторов“ заканчиваются не заработком и не хайповым видео в „Телеграм“ или „Тик-Ток“, а сроком до 20 лет», — сказал он.

«Он находился у меня дома. В 08:35 кто-то постучал в дверь. Сильно. Мои родители пошли смотреть, там ответили, что полиция. Родители спросили, на каком основании, а из-за двери орут: „Открывайте, иначе выбьем дверь. Вам 2 секунды“. Бабушка открыла. Забегают ко мне в комнату люди, валят Олега (имя изменено. — Прим. ред.) на пол, скручивают руки и спрашивают: „Ты знаешь, за что тебя задерживают?“ Он говорит, что нет. Через 2 минуты снова. Его подняли, вывели из квартиры и увезли», — рассказывает девушка одного из мальчиков Ярослава.

По ее словам, после этого в квартире провели обыск. В это же время она узнала о задержании еще двух волонтеров — одногодки Олега Коли (имя изменено. — Прим. ред.) и Андрея Степаненко. Девушку и ее родителей увезли в отдел на Шестиперова, а затем спустя 2 часа перевели в отдел на Гагарина. Всё это время говорили, что Олег находится в этих же отделах полиции. Мать мальчика приехала в отдел около 11:00 — в это время его уже опрашивал следователь. Где был парень два с половиной часа — неизвестно.

Девушка Олега утверждает, что, когда она его увидела, заметила на теле синяки, которых до этого не было. В тот момент она узнала, что тот сознался.

«Мы с родителями отнеслись спокойно, но были удивлены. Мы не верим», — говорит Ярослава.

Для матери Олега утро началось в 10:30 со стука в дверь. Она рассказывает, что по ту сторону был полицейский, который сообщил о задержании ее сына и попросил проехать с ним. До этого она не знала, что мальчик задержан. Когда мама подростка приехала в отдел, она увидела, что мальчика уже допрашивают.

«Увидела, что лицо избитое, — отек, ссадины. На фотографиях хуже видно, но оно было. Я спрашиваю: „Что случилось?“ „Упал“, — отвечает он и сидит дальше, дает показания. Они дописали показания, мы подписали. Пришел адвокат, объяснил, что будет защищать ребенка, и мы остались наедине. В этот момент сын мне шепотом сказал: „Мама, они меня били“», — рассказала женщина.

После этого в кабинет вновь зашли сотрудники правоохранительных органов. Мать подростка поговорила с адвокатом и решила писать заявление о насилии и отказ от показаний, что позволяет сделать 51-я статья Конституции. Женщина считает, что ее ребенка в принципе не могли допрашивать без нее.

С Олегом она смогла подробнее поговорить в коридоре, обо всем он рассказывал шепотом. По ее словам, мальчика сначала якобы повезли в лес, по пути поставив на него ноги, прикладывали к его половым органам провода, били. Всё это якобы было нужно, чтобы он сознался в поджогах леса, при том, что мальчик изначально заявлял, что он здесь ни при чем.

Когда мать фотографировала сына, он сжимался, по ее мнению, боясь, что те, кто нанес ему побои, увидят. Они якобы запретили ему рассказывать.

Через несколько дней прошло судебное заседание, по итогам которого обоих мальчиков отправили дожидаться завершения расследования в СИЗО. Адвокат Олега подал апелляционную жалобу на это решение (она есть в распоряжении редакции). Он настаивает, что ребенку всего 16 лет и ранее он не судим. У мальчика есть дом, прописка, он живет с мамой и двумя сестрами, поэтому, по доводам адвоката, ему можно избрать меру пресечения в виде домашнего ареста.

Мать же обратилась в прокуратуру с заявлением о насилии и просьбой проверить работу правоохранительных органов. Обращение находится в распоряжении редакции, его подлинность подтвердил старший помощник прокурора Забайкалья по взаимодействию со СМИ Евгений Синельников.

По словам матери, мальчика слишком долго держали в изоляторе, не переводя в СИЗО. Там с ним могут общаться только правоохранительные органы. Ее не пускают, адвоката тоже. Поговорить с защитником подростка не удалось, он не стал разговаривать с корреспондентом «Чита.Ру». Региональное управление Следкома также не стало комментировать ситуацию.

Олегу 16 лет. У него есть мама и две сестры. Он часто ночевал у своей девушки. Мама и подруга его описывают как спокойного мальчика, готового помочь всегда и всем.

«Олег спокойный, тихий мальчик. Он любил помогать людям. Многие просили у него где-то что-то прикрутить и так далее, он шел, делал и нигде это не афишировал. У него нет какой-то агрессии к людям и личной неприязни. С ним можно повеселиться, что-то обсудить, решить. Мальчик он у меня неглупый, я знаю, что он не мог ничего поджечь за 15 тысяч, когда сам бесплатно помогал людям и взамен не просил ничего», — описывает Ярослава своего парня.

Примерно так же об Олеге отзывается и куратор добровольцев по Читинскому району Анна Пшеничникова: «Я его не знала, но видела на тушении. Просто такой славный парнишка деревенский, тихий. Даже на вредителя не похож. Воспитанный, хороший».

С Андреем Степаненко — свидетелем по уголовному делу — Олег познакомился, когда помогал делать ремонт. Сам Андрей не может общаться с журналистами, так как подписал подписку о неразглашении, но его жена Дарья говорит, что за эту помощь Олегу платили. Иногда подросток даже ночевал у семейной пары.

За время ремонта, который длился почти год, Андрей и Олег успели сдружиться. Дарья рассказывает, что они стали общаться настолько плотно, что мама Олега всегда могла ему позвонить и спросить, где они и чем занимаются. Именно из-за этого Андрей и позвал Олега тушить пожары, а уже тот взял с собой Колю.

О Коле известно мало. Он сирота. Воспитывался, по словам девушки Олега, в детдоме, несколько раз оттуда сбегал, последний раз осенью 2024 года. Зимой его нашли и якобы поместили под наблюдение психиатра. Уже в мае он вновь сбежал из детдома и начал гулять по Атамановке, где и познакомился с Олегом.

Ярослава рассказывает, что они дружили, но ее парень не особо часто рассказывал о своем товарище. Волонтеры практически не видели ни Колю, ни Олега. Зачастую они просто знали, что рядом с Андреем Степаненко были какие-то мальчики.

Нам удалось связаться с одной из волонтеров, которая знала о мальчиках. Её зовут Александра, она занималась снабжением в штабе тушения в Атамановке. По ее словам, она слышала, как в последние дни пожаров один из мальчиков — следствию она дала показания, что это Олег, но в разговоре с корреспондентом «Чита.Ру» упомянула, что, вероятнее всего, это был всё же Коля, — ходил кругами у штаба и говорил: «Если на меня выйдет ФСБ, мне капец».

Александра узнала о том, что у мальчика появился неизвестный куратор, и попросила его телефон. Прежде чем дать прочитать переписку, мальчик предупредил, что для него это может быть опасно. В телефоне девушка увидела, что парням предлагали бить людей, взрывать поезда, снимая всё это на видео, но в ответ они якобы сами предложили поджигать леса.

«Парни прекрасно понимали, кто я и для чего в штабе. Поджигать лес и делиться этим со мной, по-моему, глупо. Раз уж они признали вину, значит, за этим стоит кто-то другой», — уверена волонтер.

Андрей Степаненко живет в Атамановке. Он — куратор тушения пожаров и главный свидетель по уголовному делу о поджоге и терроризме.

В сюжете РТК «Забайкалье», который был опубликован в самый пик пожаров, Андрей сообщал, что уверен в совершении диверсий. Тогда по подозрению в поджоге задержали рыбака, но после проверки выяснилось, что тот не причастен.

Андрея задержали утром 17 июля. Дома у него провели обыск. Всё волонтерское сообщество было взбудоражено, так как распространялась информация о том, что его обвиняют в поджогах.

«Я с ним познакомилась, когда начались пожары у нас в Атамановке. Он приехал тушить пожары, я увидела, что он активный, что он знает весь лес вдоль и поперек, поэтому я его поставила на патруль координатором. Я надеюсь, что это все-таки формальность, что просто допросят его и отпустят», — говорила тогда Анна Пшеничникова.

Впоследствии появилась версия, что задержание Степаненко может быть связано с конфликтом с «Единой Россией». В какой-то момент штаб разделился на два лагеря — в одном кормили, в другом — направляли на тушение.

«Сначала волонтерский штаб был около кафе „Катюша“, из-за конфликта волонтеры „Единой России“ переехали на Гагарина, 13. Когда мы остались на своем месте, нас убрали из координаторов. Андрею и его разведчикам не стали выдавать рации. Из-за этого Андрей вернулся к нам», — рассказывала соратница волонтера Людмила Туркина.

Также, с ее слов, подозрения в адрес Степаненко могли возникнуть из-за слухов о том, что он якобы захотел забрать лес с минерализованных полос.

«Он писал заявление на расчистку минполосы, так как после прохода трактора на ней и рядом с ней остались поваленные деревья. В первую очередь он думал про безопасность. Но такое заявление подавал не он один, и всё это делалось официально — через администрацию поселка или Минприроды», — говорила Людмила Туркина.

Уже к ночи Степаненко отпустили. Он записал кружок в волонтерском чате, где заявил, что он с силовиками во всем разобрался.

«Товарищи, всё хорошо, во всём разобрались. Я, естественно, ничего не поджигал. Еду домой, больше пока никакой информации я не могу вам рассказать», — сказал волонтер.

На видео он выглядел уставшим, его лицо как будто бы опухло. На носу была царапина. Впоследствии Андрей не появлялся на публике.

Соратница Людмила Туркина уже ближе к ночи объяснила, что Андрей начал проходить по уголовному делу в качестве свидетеля. Других виновных, как она сообщала, в тот момент уже нашли — как именно, не сообщалось. Подростков задержали на следующий день.

Анна Пшеничникова была куратором штаба добровольцев на обоих пожарах в Атамановке и ещё на одном в Дарасуне, который произошел между ними. Она рассказывала, что Андрей Степаненко работал на тушении с первых дней, с ним всегда был Олег, Коля появился только потом, когда Атамановка загорелась во второй раз, к концу июня.

При этом парни ездили с ним в лес, хотя было строго запрещено отправлять тушить несовершеннолетних.

«Он всегда говорил: под мою ответственность», — говорит Пшеничникова.

Другие дети и подростки помогали иначе — набирали воду, помогали с разгрузкой-погрузкой машин, готовили еду. Так, по ее словам, 10-летний мальчик носил еду из дома волонтерам — его мама готовила пирожки и другую выпечку. Таких детей было много. Подростки часто стремились в лес, в гущу событий, но им запрещали.

Об этом же говорят и депутат гордумы, координатор волонтеров Ирина Кузнецова, и руководитель регионального исполкома партии «Единая Россия» Наталья Куземская.

По их словам, был инцидент, когда во время тушения пожара в Атамановке ночью в лесу нашли мальчика, он занимался тушением. Добровольцы спросили, кто его туда отправил, выяснили, кто куратор, одобривший это, и сняли его с должности. С историей о поджигателях это не связано.

Анна Пшеничникова рассказывает, что познакомилась со Степаненко непосредственно на пожарах. Он, как многие и другие, с первых дней решил, что дом надо отстаивать самостоятельно. Андрей показал себя с хорошей стороны, поэтому быстро стал координатором, — он отслеживал точки возгораний, сообщал по рации остальным, где нужны люди для тушения, и тушил сам.

После пожара в Дарасуне в начале июня у Пшеничниковой появились проблемы со здоровьем и на время, пока была в больнице, она оставила главным Степаненко. У него и его жены были ключи от квартиры Анны, где находился склад с оборудованием.

В этот же период между волонтерами и добровольцами от «Единой России» произошел конфликт, суть которого остается неизвестной. Ирина Кузнецова, работавшая в штабе волонтеров от «Единой России», заявила, что конфликтов со Степаненко и другими жителями Атамановки у нее не было, но были замечания к их работе.

«Действительно, на ребят я ругалась, так скажем, но в пределах разумного. То есть были рабочие недопонимания между собой, было много замечаний. Я то не могла дозвониться до Андрея, то встречала детей на патрулировании в лесу. На протяжении трех дней были подобные ситуации. На замечания ребята не реагировали, поэтому мы перенесли штаб с „Катюши“ на Гагарина, 13 и после этого работу продолжили. Где-то, может быть, я очень критично подходила к той работе, которую делали ребята, потому что мы все равны, я в первую очередь была волонтером, а потом уже всё остальное. Сейчас, видимо, выгодно, так скажем, вывернуть всю историю и обвинить в этом партию и меня лично. Хотя считаю, что это непорядочно. Есть много наших добровольцев, которые готовы подтвердить происходившее, есть переписка в личных сообщениях и в чатах. К нам были упреки, что мы чью-то работу освещаем, а чью-то не освещаем», — сказала Кузнецова.

Туркина же после задержания Степаненко высказывала мнение, что Степаненко предлагали вступить в партию и начать заниматься политической карьерой, но нкиаикх подтверждений этому нет. При этом Андрей после этой ситуации начал грубо критиковать губернатора в волонтерских чатах.

Пшеничникова отмечает, что вернулась к координации, когда выписалась из больницы. Андрей якобы за эти несколько недель сильно изменился: стал более агрессивным, закрытым. Это, как она предполагает, могло произойти из-за ежедневного стресса и того, что он начал от неё что-то скрывать. Также она считает, что, в целом, отношение к ней изменилось у всей компании Степаненко.

«В крайние дни, где-то 12–14 июня, у нас по рации утром пришло сообщение о том, что возле ЛЭП возгорание. Андрей в это время лежит на матрасе, курит сигарету. Я говорю: „Андрей, там на ЛЭПе возгорание. Ты что лежишь там?“ Человек выразился так, будто ему вообще по фиг: „У меня есть кому там тушить“. Меня это немного шокировало. Под вечер объявился Коля (мальчик, обвиняемый в поджогах. — Прим. ред.), появились опять какие-то очаги возгорания. Они с ним уехали на мотоцикле, приехал Андрей один где-то через полчаса. Потом опять забегал, говорит: „А-а-а-а, на 26-м всё горит, сейчас верховой пойдет, всё, капец“. Прыгает на мотоцикл и уезжает. Возвращается через 20 минут. Говорит, что там всё нормально, всё закончилось. Вот такие странные моменты были», — рассказывает она.

Исследование собранных правоохранительными органами материалов может длиться месяцами. Прокуратура тем временем проверяет сообщение матери Олега о насилии, официально ответ на обращение должны дать в течение месяца.