Агния Барто написала тысячи стихов для детей

Со дня рождения Агнии Барто прошло 120 лет. За эти десятилетия сменилось более четырех поколений, а ее книги по-прежнему входят в число самых издаваемых для детей. Мир ее стихов часто описывали как мягкий и «плюшевый» — с мячиками, игрушками и ощущением беззаботного детства. Но за этой картиной стояла непростая взрослость самой поэтессы.Ниже — малоизвестные эпизоды ее биографии. «Отец был ее главным литературным критиком» Ранние годы поэтессы прошли в достатке: голод и нужда обошли семью стороной. Отец-врач ветеринарии обеспечивал дом и приносил девочке книги; он читал ей Толстого, басни Крылова и поддерживал первые попытки рифмовать. Уже в четыре года она сочинила свою первую рифму: «Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах». Родители видели в дочери образованную и воспитанную леди: она училась в гимназии и посещала балетную школу. Но особой страсти к танцу у Барто не возникло. На отчетном вечере, когда одноклассницы думали о па и пластике, Агния решила выделиться стихами собственного сочинения. — На выпускной вечер хореографического училища приехал нарком просвещения Луначарский, — вспоминает дочь Барто Татьяна Щегляева. — Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая трагичные позы, и читала свои стихи «Похоронный марш». Говорят, Луначарский с трудом сдерживал улыбку, а через несколько дней позвал ее к себе и сказал, что она будет писать веселые стихи. В 20-е годы она рассталась с танцами: труппа уехала за границу, а Барто решила остаться в Советском Союзе. После революции семье стало тяжело. Чтобы устроиться на работу и поддержать родителей, ей пришлось прибавить себе один год в документах. Уехать и оставить близких она не могла. Тем не менее балет остался теплым воспоминанием: на репетициях она встретила будущего супруга Павла Барто. Племянник ее педагога нередко бывал на занятиях и спектаклях. В 1926 году пара оформила брак. Их объединяли любовь к литературе, детская поэзия и амбиции стать заметными авторами. Агния Львовна остро переживала несовершенство своих текстов. Она дружила с Владимиром Маяковским и пробовала подражать его манере, увлекалась Анной Ахматовой и заимствовала приемы — и каждый раз ощущала: на странице звучит не ее собственный голос. — Отец был главным ее литературным критиком. Он считал, что писать нужно гладко, а она отстаивала право ломать строку и так всю жизнь ее потом и ломала, — рассказала Татьяна. Она училась у Корнея Чуковского и Самуила Маршака. Их разборы были строгими, но оба отмечали несомненный дар. Постепенно Барто оттачивала почерк и входила в литературное сообщество. «Облик аглицкого лорда // В Переделкине хранит // Ставший доктором Оксфорда // Добрый доктор Айболит. // К. Чуковский — гордость наша. // Подтвердят охотно то // Кончаловская Наташа, // Л. Кассиль и А. Барто», — так благодарила Чуковского Барто в книге «Дни моей жизни». «Откуда в вас столько злобы?» В 1927 году у пары появился сын Эдгар. Мать обожала ребенка, но в браке нарастало охлаждение. В 1932-м, как и инициировала когда-то свадьбу, Агния сама подала на развод. Разрыв оказался творческим толчком: стихи хлынули потоком и многие из них стали классикой, знакомой детям десятилетий. Про зайчика, Таню, бычка — ключевые книги Барто появились в 30–40-х годах. — Она интересовалась детской психологией и общалась с детьми. Иногда шла по улице и слышала, что говорят девочки, иногда летом ходила под забором детского сада и наблюдала, что дети делают и что они говорят, — описывала маму дочь Агнии Барто Татьяна. С известностью усилилось и влияние. Мнение Барто начали учитывать в профессиональной среде, и в этот период она выступила против бывших наставников и коллег. Корнею Чуковскому, чьи книги она недавно превозносила, досталась первой критика: Барто поставила подпись под письмом с призывом запретить его сказки, усмотрев в них выпад против советской власти. Впоследствии она добивалась запрета на въезд в страну для Бориса Пастернака и исключения из Союза писателей дочери Чуковского. — В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня, — выговаривала Лидии Чуковской Барто. — Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте! «Не могла это пережить всю жизнь» На рубеже этих лет у Барто все шло успешно. Она получала награды, рядом был любимый — инженер Андрей Щегляев. Фамилию, однако, сохранила от первого брака: под именем Барто ее уже знали читатели. Во втором браке родилась дочь Татьяна. Нередко предполагают, что строка «Наша Таня громко плачет» адресована ей, однако сама Барто не переносила собственных детей в тексты. Полоса благополучия оказалась недолгой. В годы Великой Отечественной семья эвакуировалась в Свердловск, где Барто трудилась токарем на заводе. Позже она уехала на фронт как военный корреспондент и выступала со стихами перед бойцами. Она мечтала о скорейшем окончании войны и возвращении к мирной жизни. Однако в 1945-м, когда страна праздновала победу, Барто плакала: за несколько дней до официального объявления ее единственного сына сбил грузовик. — После того как у нее трагически погиб сын, она не могла это пережить всю жизнь. Это была трагедия всей ее жизни, — рассказывает дочь Барто. Мир для нее потускнел. Она прекратила писать и жила лишь воспоминаниями о сыне. Выход из отчаяния нашла в помощи детям: поняла, что себе не вернет утраченное, зато может поддержать тысячи семей, лишившихся детей на войне. Так появилась ее радиопередача «Найти человека». Любой мог отправить письмо с просьбой разыскать близкого. За 10 лет существования передачи удалось воссоединить больше 1000 людей. — Очень многие встречи происходили прямо у нас дома. Удалось даже найти девочку, которая потерялась в четыре месяца. Естественно, никаких воспоминаний у нее не было, но мама написала, что потерялась девочка с родимым пятном в виде розочки, по нему и нашли, — делилась Татьяна Щегляева. Постепенно она вновь начала писать, не оставляя благотворительной деятельности. Барто навещала детские дома, проводила чтения и встречи. После одной из поездок в 1981 году ей стало резко плохо: появилось сильное сжатие в груди. — Она не болела, у нее был тяжелый инфаркт. Она несколько дней пролежала в больнице, а 1 апреля ее не стало, — рассказала о последних днях писательницы Татьяна Щегляева.