Закон собачий: кто виноват в том, что стаи бездомных животных нападают на людей

В конце января в Забайкалье нашли тело 7-летней девочки с укусами животных. После этого глава Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин попросил проанализировать аналогичные происшествия в регионах. Аналогичные происшествия не заставили себя долго ждать — спустя несколько дней в результате нападения бездомных животных погиб мужчина в Астраханской области. Анализировать статистику решили, чтобы доработать действующие законы. Новый закон меж тем начал действовать совсем недавно. Он долго обсуждался, поскольку запрещал отстрел собак и вводил программу ОСВВ — отлов, стерилизация, вакцинация, выпуск. У неё были как сторонники, так и противники, однако первым удалось добиться своего, и в 2020 году закон вступил в силу. Он должен был исправить ситуацию с нападениями животных, однако сообщения о новых случаях появляются регулярно. Мы решили разобраться, почему закон не решил проблему. Зачем понадобилось запрещать отстрел? Один из аргументов противников закона был в том, что он ставит животных выше людей, которые могут пострадать. Однако это не так — принцип работы программы основывается в первую очередь на безопасности людей. В 2013 году программу ОСВВ поддержала Всемирная организация здравоохранения. Эксперты ВОЗ пришли к выводу, что наиболее часто люди заражаются бешенством именно от собак, однако отстрел неэффективен для борьбы с этим заболеванием. В то же время массовая вакцинация собак неоднократно демонстрировала свою эффективность для борьбы с собачьим бешенством. — Этот закон принят не для животных, а для человека: когда животным нечего есть — они кусают человека, к тому же бешенство — смертельная болезнь, — говорит директор нижегородского приюта «Зоозащита-НН» Владимир Гройсман. — Наши вакцинированные собаки — это первый барьер на пути бешенства в городах, потому что они не дают прийти к людям лисам с бешенством. Ещё одна проблема, с которой сталкиваются города после уничтожения животных, — их становится только больше. Собаки на улицах появляются двумя путями: это выброшенные или потерявшиеся домашние животные и те, что родились уже в уличных условиях. Председатель правления кызылской городской общественной организации «Общество защиты животных «Хатико» Эльвира Лифанова объясняет: когда начинают отстреливать собак — популяция реагирует взрывом рождаемости. Именно поэтому и необходима не только вакцинация от бешенства, но и стерилизация, чтобы контролировать количество животных. Почему тогда закон не работает? Проблем с законом несколько. Для того чтобы выполнять закон, нужны как минимум три составляющие: желание администрации, наличие вменяемого честного подрядчика и достаточное финансирование. Мало где все эти факторы совпадают. — Там, где программа действительно работает, количество собак уменьшается. Там, где делается вид — никакого сдвига нет. Потому что стрелять нельзя, а стерилизовать — не стерилизуют, — говорит Эльвира Лифанова. — Уполномоченные по правам ребёнка собирали информацию о случаях нападения собак на людей в субъектах Сибирского федерального округа в 2020 и 2021 годах: во всех регионах идёт увеличение, кроме Новосибирской области. Нападения животных — проблема не только Сибири. Регулярные новости поступают из Волгограда, Сочи, Челябинска и других городов со всей страны. Относительно недавняя история из Свердловской области, где собаки напали на ребёнка: после глава региона потребовал в течение двух недель отловить всех собак в области и поместить их в приюты. Но приютов в регионе практически нет, а в других помещениях размещать отловленных животных запрещает закон. Кроме того, денег на отлов, медицинскую помощь и содержание тоже нет. — В Свердловской области Департаментом ветеринарии установлены предельные тарифы, по которым эти услуги должны быть оказаны, — говорит руководитель екатеринбургского благотворительного фонда «Зоозащита» Анна Вайман. — Тарифы ниже уровня рыночных цен, поэтому добросовестные исполнители услуг не берутся за это, потому что экономически это невыгодно. Соответственно, берутся за это те, кто не выполняет условия муниципального контракта. Мы встречаем огромное количество животных, сотни нестерилизованных, но со швами от стерилизации собак. «Вскрыть и зашить дешевле, чем провести стерилизацию, а деньги положить себе в карман», — Анна Вайман, руководитель екатеринбургского благотворительного фонда «Зоозащита». — Конечно, я не могу утверждать, что всё происходит именно так, но собаки с бирками в ушах и швами от стерилизации рожают. То есть деньги были получены, а услуга не была оказана, — уточняет она. Тарифы — это общая проблема. Они не установлены на федеральном уровне, решения принимают местные власти. Услугу по отлову, стерилизации и вакцинации животных выполняют подрядчики, которых администрация выбирает с помощью тендеров. — Это региональные решения, и закупки делают по 44-ФЗ (Федеральный закон «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» — прим. ред.), — говорит Владимир Гройсман. — Допустим, выделено изначально 10 тысяч рублей на все манипуляции, приходит несколько заявителей, они начинают торговаться на уменьшение. За счёт чего это уменьшение? Шить нерассасывающимися нитками, кормить отходами. Нормальный подрядчик не станет участвовать в конкурсе, где за отлов, стерилизацию, содержание 20 дней платят 2 тысячи рублей. Таким образом, коррупция ещё больше растёт. Оптимальный тариф, по словам Владимира Гройсмана, — это где-то 11–12 тысяч рублей. Этих денег хватит, чтобы закупить необходимые препараты и выполнить все требования закона. Но если посмотреть на тендеры, то цена существенно ниже. Либо денег хватает на очень малое число животных. К примеру, Забайкалье, где в январе из-за нападения собак погибла девочка: в 2021 году Читинский район получил на отлов собак 1,6 миллиона рублей. Этих денег хватило, чтобы провести через процедуру отлова и стерилизации 145 животных. В районе 57 населённых пунктов — таким образом, в каждом из них отловили примерно 2,5 собаки. Эльвира Лифанова говорит, что в Туве ситуация стала улучшаться — ещё недавно на одну собаку выделяли полторы тысячи рублей. Сегодня средняя цена по Сибирскому федеральному округу — 8,5 тысячи рублей. — В прошлом году на местном телевидении одновременно выступала я и сотрудник городской администрации, который на тот момент отвечал за это направление. Он рассказал, что договор на отлов заключили, но у организации нет приюта, зима, содержать животных негде, поэтому их отлавливают, осматривают и просто отпускают. Сегодня, конечно, это будет уже уголовное дело. Глава нашего региона взял ситуацию на личный контроль, я надеюсь, что сейчас ситуация изменится, мэр Кызыла тоже понимает и выступает за повышение цены, чтобы заключать договор с ответственным поставщиком. Уголовные дела за недобросовестное соблюдение закона действительно стали появляться, квалифицируются нарушения, как правило, по статье «Халатность». В случае летального исхода — «Халатность, повлёкшая по неосторожности смерть человека». 10 февраля дело по этой статье возбудили в Ярославской области, где в реанимации умерла женщина с множественными укусами — администрация района не заключила контракт на отлов в 2022 году. Максимальное наказание — до 5 лет лишения свободы. Ещё одна проблема — самовыгул. В частном секторе домашние животные нередко могут самостоятельно бродить по улицам. И тут несколько проблем: и размножение, и травмы, и возможные нападения, и лёгкая добыча для отлова. — Зачем ловить диких собак, когда у нас безответственное население отпускает питомцев на свободный выгул — доверчивые, подходят сами, — говорит Анна Вайман. — Закинули к себе, провели как отловленную. А потом люди своих собак оттуда выцарапать не могут. А ещё искать собаку будут единицы, многие думают: ну ладно, новую заведём. И снова отпускают собак на свободный выгул. Стерилизация домашних животных тоже важна — щенки бывают и случайностью, пристроить их не всегда возможно, содержать сразу несколько питомцев может не быть возможности. В результате животные снова оказываются на улице. — Наша организация реализует президентский грант, который направлен на помощь малоимущим в стерилизации своих питомцев, — Эльвира Лифанова. — Мы заключили договоры с двумя ветеринарными клиниками, и сейчас у нас запись уже на март. За полтора года только по трём грантам, двум президентским и одному от главы Тувы, мы стерилизовали 4372 особи. Но грантовых денег недостаточно, программы работают на условиях софинансирования. Пристроили в добрые руки 487 животных — это с учётом того, что у нас город 150 тысяч населения. Существенную часть собак действительно нужно пристраивать — это предусмотрено законом. Во-первых, жизнь на улице не сахар — в среднем бездомная собака живёт не дольше пяти лет. Во-вторых, среди животных встречаются агрессивные. Их не так много, но выпускать на улицу их не имеют права. Но усыплять их тоже нельзя, поэтому если приюта в городе нет, то вариантов остаётся немного. — В Нижнем Новгороде у нас ни одного смертельного или серьёзного покуса бездомных животных, все смертельные покусы в регионе — это домашние собаки. А до ОСВВ такие случаи были. Мы не выпускаем агрессивных собак, их мало, гораздо проще взять кинолога, перевоспитать и пристроить, — говорит Гройсман. Особенность системы Нижнего Новгорода в том, что программу запустили задолго до того, как был принят закон, в 2014 году. Работали преимущественно за счёт собственных средств и благотворительности, о приюте в городе довольно быстро узнали все, средства собирали на городских фестивалях, привлекали волонтёров. — Мы строили приют сами, в том же Екатеринбурге есть нормальные приюты, достаточно их арендовать и платить вменяемые деньги. Так, например, делают в Питере, — говорит Гройсман. — Это регион, свободный от бешенства, он решил эту проблему. Сейчас там достаточно 1800 стерилизаций в год. Сейчас в приюте 250 мест, пристраивают около 800 животных в год. Стерилизовать достаточно 400 собак в год, ещё пару лет назад каждый год стерилизовали 800 животных, а в 2014 году — 7500. Сейчас бюджет города-миллионника на программу — 2,7 миллиона рублей. Для сравнения: в Красноярске на отлов собак в 2022 году планируют потратить 4,5 миллиона рублей, в Екатеринбурге в 2021 году на это было заложено почти 17 миллионов рублей.