«Мы все немного надломленные». Маркетолог из Иркутска стал актером любительского театра — его история

В обычной жизни иркутянин Павел Чичулин работает маркетологом, у него свое digital-агентство. Фирма помогает другим компаниям продвигать себя в интернете. В остальное время Павел играет в любительском театре «Мамихлапинатапаи», и для него это больше, чем просто хобби. Как совмещать две такие разные жизни, быть искренним со зрителем и самим собой и какие цели впереди, Павел рассказал в интервью журналисту «ИрСити».

— Павел, вы ведь маркетолог? Почему выбрали именно такую профессию и как в жизни появился театр?

— Когда я учился в школе, я не знал ничего ни про маркетинг, ни про пиар. Я собирался поступать на безопасность жизнедеятельности по очень прозаичной причине: там была военная кафедра, а я не хотел в армию. Но когда пришло время поступать, кафедру отменили, и я оказался перед выбором. Пришел в иняз на день открытых дверей, при этом жутко опоздал. Все уже провели презентации своих курсов и направлений, остались только одни ребята в дальнем кабинете. Они представляли специальность «связи с общественностью».

— И они настолько круто ее презентовали, что вы решили туда поступить?

— Да, они рассказали, как там здорово, какие у них проходят мероприятия, что они куда-то постоянно ездят. Я подумал, что всё это — мое. То есть я об этой специальности не грезил, всё решил случай.

— Но, как я понимаю, в итоге вы оказались на своем месте? Не жалели о том, что поступили именно туда?

— Не жалел. Мы с ребятами заведовали профкомом и уже тогда столкнулись с первыми профессиональными вызовами. Нам нужно было как-то привлекать людей.

— О, я помню этих ребят из профкома, которые приходят и убеждают тебя вступить в профком, платить какие-то членские взносы, чтобы когда-нибудь потом получить от этого мифические бонусы.

— Да, примерно так. Но, чтобы вы понимали, нам профком достался в плачевном состоянии. Когда мы его переняли, там почти не было денег. Членских взносов было мало, людей тоже, нам надо было менять ситуацию. Мы придумывали активности, добивались каких-то плюсов и привилегий для членов профкома, и люди пошли.

— Выходит, успешно провели свою первую пиар-кампанию. А что было дальше?

— Где-то на четвертом курсе судьба меня занесла в лазертаг, мы собрали свою студенческую команду и стали играть. Тогда в Иркутске появилась компания «Портал38», которая потом стала сетевой. Мы ходили туда, подружились с владельцами, я делился своими идеями, как можно было бы улучшить некоторые процессы. И однажды директор позвал меня поработать к ним.

— Заняться пиаром?

— Да, причем у меня сразу такая серьезная должность была. А я же почти без опыта, мне страшно. Но главное, что мы сошлись характерами и темпераментом, поэтому работать и придумывать разные проекты было легко. Я с ними сотрудничал около трех лет, многому научился, а потом понял: всё, я выгорел и ничего больше дать не могу. Это нормальный процесс, ты его либо переживаешь, либо прощаешься. Я решил уйти.

После этого мы с моим товарищем и бизнес-партнером открыли первое маркетинговое агентство и сотрудничали с разными компаниями на аутсорсе. Мне было интересно посмотреть, как живут другие бизнесы, какие у них задачи. Я в этом проекте больше занимался SMM, мы нанимали новых людей и росли стремительно.

— А потом вы, видимо, поняли, что доросли до собственного агентства?

— Да, в определенный момент наши с другом взгляды на то, куда расти дальше, разошлись. Никаких ссор или конфликтов не было, просто каждый занялся своим. Он стал заниматься стратегическим маркетингом, а мы вышли на более лайтовую историю — SMM, дизайн сайтов и маркетинг. Это выросло в мое Digital-агентство «Лето». Это было около 6 лет назад.

— Как в вашей столь насыщенной жизни появился театр? Стало скучно?

— Создательницы театра «Мамихлапинатапаи» Настя Оленикова и Аня Савченко работали у меня в агентстве. Они еще в школе ходили в театральный кружок, играли в постановках и вот решили, что им нужен свой театр. Стали вовлекать в него тех, кто был в окружении, и меня в том числе. Честно говоря, меня долго уламывали, звали хотя бы разок сходить на читку, просто посмотреть, как это. А мне это вообще не близко было, я отнекивался, но потом сдался.

— То есть у вас даже в школе не было никакого театрального опыта?

— Ну в классе пятом я участвовал в сценке благодаря классному руководителю, но на этом всё. Я не играл в КВН, у нас не было ни школьного театра, ни чего-то подобного. Я вообще был довольно замкнутым, стеснялся выходить к доске, боялся рассказывать стихи. Прям до дрожи. В универе чуть подраскрылся, начал вести мероприятия вроде Восьмого марта или Дня студента. Раз в полгода выходил на сцену, и мне этого хватало.

— И со всем этим бэкграундом вы все-таки поддались на уговоры и пошли в любительский театр?

— Далеко не сразу. Я был полностью погружен в работу, в финансовые какие-то вопросы, проблемы с клиентами. Всё как-то разом навалилось, а мне тут еще какой-то театр предлагают. Я отмахивался, а потом каким-то образом я всё же пришел на читку. К моему удивлению, мне понравилось.

— Помните, что это было за произведение и чем вас так увлек этот процесс?

— Мы читали Оскара Уайльда «Идеальный муж». Это был первый спектакль нашего театра. Мне было просто весело. Ты, когда сидишь и читаешь текст по ролям, сразу как будто возвращаешься в детство. Ты можешь подурачиться, а тебя за это никто не осудит. Вот что в театре очень сильно подкупает и что меня тогда зацепило. И с тех пор понеслось.

— В моем представлении, чтобы играть в театре, нужно пройти хотя бы актерские курсы, а лучше — получить образование. Вы специально у кого-то учились или актерское мастерство постигали сами?

— Естественно, после читки мы сразу задались вопросом: как нам всё это играть, как ставить. Когда мы впервые встали на ноги с текстом, мы не особо понимали, что делать. Потому что читать с выражением — это одно, а когда начинаешь существовать в этом всём — это другое.

Первые репетиции у нас были в подвале молодежного центра на Марата. Там было очень мало места, но мы представили, что это — сцена, что вот такой у нас зал, продумывали, куда шагнуть, какую эмоцию изображать. И вот тогда мы поняли, что нам нужно себя тренировать.

Сначала мы сами изучали труды Константина Станиславского и Николая Демидова. Кроме того, к нам приходили более опытные ребята, проводили актерские тренинги и мастер-классы. Потом позвали к себе актрису Валерию Мамонтову, у которой свой «Маленький злой театр», она нас очень сильно раскрыла. Еще мы проходили курсы в «Театре внутренней практики», и они стали для нас некой альтернативой актерскому образованию.

Мы ставили там «Идеального мужа», и нас на попечение взял режиссер Алексей Малинин.

— Это очень интересная история. Даже в государственных театрах люди с профессиональным актерским образованием не всегда умеют быть убедительными. У вас это как-то получается без дипломов и корочек.

— Возможно, это специфика большой сцены. Там нужно играть по-другому. Это как смотреть спектакль и смотреть фильм. В кино ты видишь глаза актера, каждую его черточку, а большая сцена — это другой масштаб, другая крупность плана. У нас большую роль играет именно камерность сцены.

Я вот в прошлом году ездил в Питер и поставил себе цель — посетить как можно больше спектаклей. Ходил каждый день и в большие государственные театры, и в совсем маленькие, частные. И вот для себя я понял, что большие театры мне не нравятся. Я там ничего не чувствую, хотя актеры профессиональные, образованные. Вроде бы всё делают хорошо, но не цепляет.

— Когда меня первый раз позвали в ваш театр, не скрою, я была максимально скептична. И как же мне было приятно понять, что я ошибалась! Особенно мне нравится, что у вас репертуар такой приятный, добрый. Нет мракоты, хтони, которую часто любят современные театры.

— Да, наш театр отличается подходом к репертуару. Мы ставим спектакли, которые несут смысл, которые трогают и мотивируют искать суть. Материал у нас подбирают люди, которые дружат с текстами, с литературой, они ценят многослойность и глубину. Нам самим это нравится и нашим зрителям тоже.

— Вы сами часто в театры ходите?

— Стараюсь, но не так уж часто. Может, раз в три месяца.

— А в какие? К чему душа больше лежит? Драма, музтеатр или частные, любительские?

— Я выбираю не театр, а спектакль. Либо мне кто-то посоветовал, рекомендовал что-то посмотреть, либо я сам прочитал аннотацию, например, заинтересовался. И мне тогда совершенно неважно, в каком театре идет эта постановка.

— Есть ли у вас сейчас какие-то спектакли на примете, которые вы бы хотели посмотреть, но пока не сложилось?

— Хочу увидеть больше работ Вани Гущина. Я видел его постановку «Рыжий пони», когда они приезжали на фестиваль театров в Мальту. Посмотрел и подумал: «Вау, а так вообще бывает?» Я такое только в Питере видел, а тут у нас, оказывается, есть подобное. Хотя изначально я выбрал этот спектакль по названию и афише, честно говоря.

— Это, кстати, норм или нет — выбирать спектакль, опираясь не на материал, не на отзывы, а на красивую афишу и хорошо составленную аннотацию?

— Не вижу в этом ничего плохого. Если тебя заинтересовала афиша, название откликнулось, стоит попробовать. Не факт, что ты получишь то, чего ожидаешь, не факт, что спектакль будет хороший.

— Наверное, какой-нибудь театральный сноб сказал бы, что надо изучать историю, критику, литературный материал, а потом уже выбирать…

— Ну я не такой. Да и какая разница, что говорят критики или другие зрители. Главное же, обнаружишь ты для себя какой-то отклик или нет.

— Сколько у вас сейчас ролей, спектаклей в театре «Мамихлапинатапаи», в которых вы задействованы?

— Пока что две, плюс я во втором составе премьерного спектакля «То, чаво не может быть» по пьесе Леонида Филатова «Сказ про Федота-стрельца». Но у меня сейчас другая творческая задача — я пробую себя в роли режиссера.

— Это ваш первый опыт? Что ставите?

— Да, первый, и он растянулся уже на целый год. Мы задумали поставить «Стражи Тадж-Махала» по пьесе Раджива Джозефа, начали над ним работать. Но у меня не было задачи сделать его к какому-то сроку, нет цели сделать его идеальным и перфекционистским, вылизанным до мелочей. Мы просто учимся: я, ребята, которые играют.

— Быть актером и быть режиссером — это же совершенно разные вещи?

— Очень разные. Быть режиссером — гораздо сложнее. Я пока не понял, что мне ближе, пока люблю и то, и другое.

А вот с режиссерским творчеством всё немножко сложнее. Тут хочется быть создателем самому. Есть задумка, которой хочешь поделиться, есть материал, и ты, как из пластилина, что-то из него лепишь, сталкиваешься с трудностями, но продолжаешь, несмотря ни на что.

Еще мы недавно с Катей Зайцевой начали работать над спектаклем «Легкое знакомство» по пьесе Валентина Красногорова. Это небольшая одноактная постановка на двух актеров. Сами ставим, сами играем.

— Хоть вы и сказали, что дедлайнов у вас нет, но всё равно: когда мы сможем посмотреть «Стражей», например?

— Загадывать боюсь, потому что мы сначала хотели делать премьеру в сентябре 2025-го, потом в октябре, ноябре и переносили даже на декабрь. Сейчас я думаю, что всё случится уже в этом феврале.

— Театр для вас — это работа, хобби или что-то еще?

— Я отношусь к этому как к работе, но в то же время это хобби. Просто это не то хобби, которое ты себе позволил и волен вести себя как хочешь. Нет, ты заключил некое устное соглашение о том, что обязуешься ходить на репетиции, учить материал и выполнять требования режиссера, даже если неловко, стыдно или кринжово, иначе зачем это всё?

— Как удается совмещать театр с основной работой? Как я понимаю, репетиции и работа над спектаклем в качестве режиссера требует много времени?

— Времени действительно уходит много. Репетиции минимум два раза в неделю по 4 часа, плюс домой приходишь, надо позаниматься спектаклем, подумать.

— А жить-то когда? Как не выгорать?

— Знаете, у нас был период летом, когда репетиций было сначала мало, а потом не было вовсе. И я начал выгорать еще сильнее. С одной стороны, времени как будто бы было больше, но без творчества, без театра было невозможно. Мне кажется, любому человеку необходимо творчество, потому что оно дает тебе энергию жить.

— Есть какие-то персонажи, которых вам хотелось бы сыграть? Или произведения, в которых хотелось бы «пожить» на сцене или вообще поставить самому?

— Мне хотелось бы поставить моноспектакль. Идея смелая, но меня это вдохновляет. Летом к нам приезжал питерский театр «Палки Групп», они показывали моноспектакль «Предприятие Ад», который поставил режиссер и сценарист Ахим Вопоп. Меня сильно потрясло то, что я увидел.

— Моноспектакль — это же довольно сложная форма. Нужно одному держать всё внимание зрителя.

— Да, это сложно, но мне безумно интересно это попробовать сделать.

— А роль мечты у вас есть? Какой-нибудь, может, даже конкретный персонаж?

— Конкретного нет, но они все из мира неочевидного зла. Какой-нибудь бес, дьявол, вот что-то такое.

— Кого интереснее играть: хороших, классных парней или плохишей?

— У меня опыт небольшой, но вот в «Смешанных чувствах» я играю грузчика-хулигана. Это такое американское быдло, и в жизни мне такой герой совсем не близок. Но мне интересно его играть именно из-за этого. Для меня это — некий вызов. Потому что мой герой Ларсен в «Загадочных вариациях» — он интеллигент, как и я. Эта роль близка мне по характеру. А грузчик в «Чувствах» — полная противоположность.

— Какие у вас планы на обозримое или не очень будущее? Кроме «Стражей Тадж-Махала» и моноспектакля?

— Хотел бы сделать свой подкаст. Чтобы брать в нем какую-то тему и приглашать разных людей с их историями об этом. Одно время подобный подкаст был у паблика «Батенька, да вы трансформер», но он давно не выходит, всё, что у них было, я заслушал до дыр и хотел бы сделать что-то подобное.

Еще мне хочется написать книгу или хотя бы пьесу. Это тяжело, но это — чистое творчество, в которое мне бы хотелось погрузиться.